Валерий Дмитриевич Желнов 
В круге втором

Метро 2033: Реактор. Период полураспада – 2

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=65319556
«Метро 2033: Реактор-2. В круге втором: [фантастический роман] / Валерий Желнов»: АСТ; Москва; 2021
ISBN 978-5-17-135608-8
Аннотация

«Метро 2033» Дмитрия Глуховского – культовый фантастический роман, самая обсуждаемая российская книга последних лет. Тираж – полмиллиона, переводы на десятки языков плюс грандиозная компьютерная игра! Эта постапокалиптическая история вдохновила целую плеяду современных писателей, и теперь они вместе создают «Вселенную Метро 2033», серию книг по мотивам знаменитого романа. Герои этих новых историй наконец-то выйдут за пределы Московского метро. Их приключения на поверхности Земли, почти уничтоженной ядерной войной, превосходят все ожидания. Теперь борьба за выживание человечества будет вестись повсюду!
Герою романа «Реактор» Дмитрию Зорину и его беременной жене Елене с большим трудом удается добраться до Новосибирска. Однако на новом месте он чувствует себя неуютно. И вдруг Лена пропадает. Странный незнакомец готов помочь в поисках, но не бесплатно – его интересует атомный реактор!
Выбора у Димы нет: с командой наемников, обученных убивать, он отправляется в путь.

Валерий Желнов
Метро 2033. Реактор-2. В круге втором

© Д. Глуховский, 2017
© В. Желнов, 2020
© ООО «Издательство АСТ», 2021

Такой же, как мы
Объяснительная записка Анны Калинкиной

Во «Вселенной Метро 2033» не всем городам везет одинаково. Понятно, что наибольшее количество романов написано про Москву и Питер. Остальной мир объят фрагментарно. Тем не менее есть места, которым посчастливилось привлечь внимание не одного, а двух или даже трех авторов. Например, Самара, которую увековечили Сергей Палий, затем Сергей Чехин, а потом еще и Дмитрий Манасыпов. А теперь вот и Новосибирск, впервые открытый Сергеем Москвиным, а также обжитый Олегом Грачом, вновь появляется – теперь уже в книге Валерия Желнова, который, отправив туда своих героев из Томска в первом романе, установил связь между этими городами.
Читатели по достоинству оценили дебютный роман Валерия – первый «Реактор». Мне кажется, дело не только в новой локации, но и в выборе главного героя. Мы, безусловно, любим романы о том, как молодой человек по собственной инициативе отправляется на поиски приключений. Но когда герой находит их с избытком на все части тела и начинает получать плюхи от судьбы, мы следим за ним не только сочувственно, но иной раз и с некоторым злорадством. Мол, сам напросился, коли на месте спокойно не сиделось.
Но куда более драматичными бывают ситуации, когда обычный человек, приключений вовсе не искавший, вдруг оказывается в эпицентре бурных событий против воли. Вот, например, живет он в своем доме мирно много лет, и вдруг ему сообщают, что здесь пройдет скоростная магистраль, а обитателю здания, мешающего благой цели, следует оперативно катиться на все четыре стороны – куда глаза глядят. И простой обыватель берет ружье и занимает оборону в родном жилище. И мы горячо сочувствуем такому персонажу – он ведь не хотел. Его вовлекли. Его вынудили. Не он первый начал.
Так и главного героя произведений Валерия Желнова – рядового полицейского Дмитрия Зорина – опрометчивым юнцом не назовешь. Ему уже перевалило за тридцать, он женат и вовсе не ищет перемен. Наоборот, хочет жить обычной жизнью. Но волею судьбы Зорин вовлечен в рискованные авантюры, вынужден защищать своих близких. Он – не супермен, который идет напролом без страха и сомнений, разя врагов направо и налево. Он – такой же, как мы. Ничто человеческое ему не чуждо. Он боится, сомневается, рефлексирует, и потому кажется нам еще ближе и понятнее.
Пожалуй, можно сказать, что Дмитрий – альтер эго самого автора. А тому, врачу «скорой помощи», наверняка довелось повидать немало интересного. Думаю, мы любим серию еще и потому, что в ее создании принимают активное участие не только признанные писатели, но и одаренные непрофессионалы-энтузиасты: инженеры, врачи, следователи, учителя, юристы, экскурсоводы, даже художники. И у каждого – свой уникальный жизненный опыт, а объединяет их одно – им есть что сказать людям!

Пролог

Одинокая керосиновая лампа стояла посреди стола, освещая небольшое пространство вокруг себя. Стекло от нее давно уже разбилось, и оранжевая полоска пламени неровно подрагивала, испуская в потолок черные струйки маслянистого дыма. Серые стены покрывал неровный слой облупившейся штукатурки и кое-где чудом сохранившейся темно-зеленой краски. Там, где штукатурка выкрошилась особенно глубоко, в свете лампы тускло поблескивала глянцевая поверхность железобетонной плиты. Окна отсутствовали, и только массивная дверь давала понять обитающим здесь людям, что они не замурованы заживо в большом саркофаге. Воздух был настолько спертым, что, казалось, можно было ощутить его липкое прикосновение, потрогать его рукой. Где-то под потолком вяло брякал лопастями древний вентилятор, но его усилий не хватало, чтобы даже слегка пошевелить эту невидимую завесу. Снаружи, из-за плотно закрытых, потемневших от времени металлических створок, доносился механический гул. Что-то равномерно гудело, ритмично стучало, изредка слышались голоса. Человеку, впервые оказавшемуся в этой комнате, могло бы почудиться, что он попал на какой-то завод или фабрику. Но это было не так. И вряд ли этому гипотетическому человеку захотелось бы узнать, где он очутился на самом деле.
За столом сидели двое. Их лица скрывала темнота, но это никак не мешало разговору. Они очень давно знали друг друга и не нуждались в зрительном контакте. Потертый камуфляж выдавал в них военных, а цепкие, въедливые взгляды глубоко посаженных глаз говорили о большом жизненном опыте и высоком статусе. Эти люди привыкли приказывать.
– Мы должны этим воспользоваться, – сказал один. – Такой шанс выпадает один раз.

Глава 1
Новый дом

Дима вышел из туннеля и медленно побрел по перрону Маршальской, как вскоре после Катастрофы стали называть станцию Маршала Покрышкина. Илья Ильич, пожилой обходчик, равнодушно махнул ему рукой и направился в свой угол, не дождавшись, ответит Дима ему или нет. Впрочем, им обоим это было все равно. Дима Зорин вместе со своей женой появился здесь два месяца тому назад. Появился неожиданно, на короткое время нарушив размеренный распорядок на станции. Этот момент стал для него тяжелым, сложным, неприятным. С тех пор прошло очень мало времени, и Дмитрий вспоминал те события в мельчайших деталях, испытывая гамму крайне неприятных чувств – страх, стыд, омерзение, отчаяние. Их с женой сразу же разделили, объяснив это необходимостью карантина. Как позже рассказала Лена, ее действительно будто бы держали на карантине – маленькая комнатка местного медицинского пункта, стены из относительно белых простыней, многократное медицинское обследование, которое сводилось к измерению пульса, выслушиванию чего-то в ее грудной клетке и небрежному ощупыванию ее округлого живота. Доктор, если это был доктор, оказался человеком в годах. Его лицо было настолько морщинистым и темным, а пальцы – сухими и холодными, словно он всю жизнь прожил в пустыне. Кормили гостью достаточно сытно, хотя вкус и оставлял желать лучшего. А вообще Лена подозревала, что еду ей давали лишь благодаря ее беременности. Выражение лица, с которым приходящая женщина накладывала порции своей подопечной, ясно давало понять, что из-за нее кто-то в это же время получает меньше.
Условия же содержания Дмитрия мало походили на тот медицинский рай, в котором оказалась его супруга. Больше это походило на допросную. Или пыточную. Зорина привели в маленькое темное помещение, где худощавый человек с курносым, почти мальчишеским лицом сначала вежливо выяснил его имя, звание, род деятельности, имя его жены, откуда и зачем они прибыли. Но когда Дима максимально подробно ответил на все вопросы и попытался отхлебнуть из поставленной перед ним дымящейся кружки, ее выбили из его рук, ошпарив кипятком пальцы и колени. Зорину связали руки за спинкой стула, и началось страшное. Сначала на него начали просто орать, брызжа слюной прямо в лицо. Требовали признаться в каких-то преступлениях, называли имена и места, о которых Дмитрий слышал впервые. Кричали на него сразу несколько человек, задавая вопросы одновременно. Пленник растерялся, не зная, кому отвечать первому, а они все орали и требовали ответов. После каждого его неуверенного «не знаю» следовал удар обрезиненной палкой по столу или по краю стула. Сколько это продолжалось, Зорин сказать не мог. Но, судя по всему, им занимались профессионалы своего дела. Его даже пальцем никто не тронул, а Дима уже был полностью раздавлен. Он не понимал, где находится и чего от него хотят. Голова кружилась, а в виски словно вкрутили два огромных ржавых болта. Зорин сидел, вздрагивая каждый раз, когда палка с грохотом обрушивалась на столешницу или со свистом пролетала рядом с его головой, и тупо повторял: «Не знаю, не был, не знаком…», уже даже не слыша задаваемые вопросы. Еще немного, и он признался бы во всем, в чем бы ни приказали, и подписал бы любую бумагу, даже не читая. Внезапно все это прекратилось. Палачи, словно по команде, разом замолчали и вышли из комнаты. Последний, выходя, выключил свет, оставив Дмитрия в полной темноте. Оставшись в одиночестве, тот зарыдал. Руки оставались по-прежнему связанными за спиной, и слезы с соплями и слюнями беспрепятственно катились по лицу и капали на грязные штаны. В голове шумело, а сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди или остановится, не выдержав такого прессинга. В душе Зорина бушевал ураган. Опасение, что с его женой обращаются так же, если не хуже, перемешивалось с подленьким страхом за свою жизнь. Уверенность в том, что он ни в чем не виновен, сменялась трусливой готовностью потакать палачам во всем, лишь бы это все не повторилось. Так страшно Дмитрию не было даже у людоедов. Сейчас Полковник казался ему не таким уж и плохим. Раз за разом Зорин проклинал себя за решение бежать из Томска. Постепенно измученный мозг стал отключаться. Дима несколько раз впадал в забытье, резко вздрагивая, когда тело обмякало на стуле. Наконец, несчастный полностью расслабился и погрузился в сон. Но, как только это произошло, в комнатке резко загорелся свет, намного ярче, чем раньше, и пытка возобновилась. В этот раз палачи перешли к телесным контактам, не сильно, но очень болезненно ударяя по определенным местам Диминого тела. И снова раздавались крики и бессмысленные вопросы. Так повторилось три или четыре раза. Может, больше – Дмитрий потерял счет времени и ощущение реальности. В конце он просто молчал, ожидая, что его начнут бить всерьез и забьют до смерти. Внезапно в комнате загорелся вполне терпимый для глаз мягкий свет, Димины руки развязали, а перед ним поставили новую кружку с дымящимся напитком.
Севший перед ним пожилой человек сцепил пальцы перед собой и приветливо улыбнулся. Дима медленно отхлебнул из кружки.
– Вы уж извините нас, – начал его собеседник, – время сейчас такое. Надо было убедиться, что вы не шпион или террорист. Уж очень необычно вы к нам попали, с поверхности, прямиком из Томска. Я уже и забыл, что такой город существует. И как вы там выжили? У вас же нет метро?
Зорин покачал головой, не сводя глаз с приветливого лица. Каждую секунду он ожидал какого-нибудь подвоха.
– Вот и я про то же, – продолжил мужчина. – Так, значит, все, что вы нам вначале рассказали – правда?
Дмитрий кивнул.
– Ага, ага, очень интересно. Работающий реактор, значит. Угу.
– На ладан дышащий реактор, – решил подпортить собеседнику настроение Дима. – Рвануть может в любой момент.
– Угу, – опять повторил тот, – это обидно. Даже плохо, я бы сказал. Нам тут дополнительное заражение ни к чему.
«Ничего, потерпите, – злорадно подумал Зорин. – Вы нас двадцать лет травили, теперь мы вас – еще лет сто».
Естественно, вслух он такое произносить не стал.
– Ладно, – собеседник хлопнул ладонью по столу и поднялся. – Можете идти. Мы вам работку подыскали, пока вы тут… находились. Ну, чтобы, как говорится, задарма не жрать. Найдете Илью Ильича, поступите в его распоряжение. Он вам объяснит, чем вы будете заниматься. Ваша жена, естественно, будет находиться на полном пансионе. Ну, какой возможен в нынешние времена. Как родит, найдем и ей занятие. Все, можете идти. Жену отыщете в медицинском блоке.
Он направился к дверям.
– Да, – он остановился на пороге. – И зла на нас не держите. Обычный рабочий момент, и лишние обиды никому не нужны. Ни вам, ни нам. До свидания.
Дима молча допил «чай» и вышел из комнаты. Его никто не остановил.
Теперь Зорин был помощником путевого обходчика. В его обязанности входило проверять железнодорожные пути на протяжении примерно пятисот метров от последнего блокпоста, смотреть за состоянием полотна, установленных в туннелях турбин, вырабатывающих электричество, собирать трупики крыс и другой живности. Заодно и докладывать обо всяких странностях, которые могли встретиться по дороге. Дмитрий пока еще не видел ничего необычного, но старожилы, собирающиеся иногда у костров, рассказывали о чертовщине, творившейся в туннелях – призрачных фонарях, способных унести тебя к черту на кулички, странных мутировавших птицах с зубами, мистических метропоездах, голосах и так далее. Слушая эти байки, Зорин в глубине души был уверен, что все это нужно делить на два, а то и на три. Но все равно, внимая очередному рассказчику, поеживался от пробегающих по коже мурашек, а взгляд его невольно перемещался на черное жерло туннеля.
Вообще, Дмитрий чувствовал себя неуютно в метро. Привыкший к открытой местности, к серому и дождливому, но все-таки небу, он плохо переносил круглосуточное нахождение в замкнутом пространстве станции. Стены давили, а низкий потолок туннеля, казалось, вот-вот рухнет и раздавит. Внутренние биологические часы тоже дали сбой, обеспечив бессонницу, раздражительность и плохое самочувствие. Димин мозг отказывался понимать, как можно различать день и ночь, если над головой один и тот же серый потолок. Поэтому, когда Зорину предложили работать «в ночную», он согласился – какая, собственно, разница. День, ночь – все едино.
После Диминого допроса и Лениной «выписки» им, как семье, ожидающей ребенка, выдали потертую, залатанную в нескольких местах палатку и выделили место на перроне. Несколько дней дали на обживание. За это время Зорин смог собрать кое-какие вещи – тонкий матрас, миску и кружку, а также разобраться с графиком работы общей столовой, прачки и душевой.
Уже с первых дней пребывания на станции к Дмитрию стали подходить различные мутные личности и, как бы между делом, спрашивать, откуда он прибыл и действительно ли там есть работающий ядерный реактор. Как до него можно добраться? Самый наглый напрямую поинтересовался, не хочет ли Дима прогуляться обратно в Томск и показать, как там и что?
Сначала Зорин старался отвечать уклончиво и достаточно вежливо – мол, есть реактор, но старый, может рвануть, и пользы от него никакой, кроме вреда. Говорил всем одно и то же, надеясь, что от него вскоре отстанут. Но последний нахал переполнил чашу Диминого терпения. Схватив наглеца за грудки, Зорин на глазах окружающих прижал его к стене и пригрозил, что если к нему или к его жене хоть кто-нибудь еще раз подкатит с подобными предложениями, то он, Дима, проломит тому голову. Для ясности он повторил, что в Томск возвращаться не собирается. Ни под каким видом! Никогда! И от Зорина отстали. Уже неделю к нему никто даже не приближался, чтобы обсудить очередное «заманчивое» дельце.
Дима подошел к своей палатке и тяжело опустился на потрескавшийся мрамор. Он слегка отогнул клапан и осторожно заглянул внутрь. Судя по станционным часам, сейчас было раннее утро, поэтому Лена мирно спала, закутавшись в заштопанный кусок материи, заменявший им одеяло. Она, как ни странно, легче и быстрее Димы приспособилась к новым реалиям. Странный народ эти женщины. Странный и удивительный.
Зорин тихонько закрыл вход в палатку, осторожно переместился к ближайшей колонне и, опустившись на пол, прислонился к ней спиной, закрыв глаза и вытянув ноги. Хорошо. Спокойно. Сразу же нахлынули воспоминания. Это случалось всегда, когда возникала свободная минутка, и голова не была заморочена текущими проблемами. Несмотря ни на что, их с Леной переживания постепенно стали отходить на второй план. Быт налаживался, и все плохое, что случилось с ними, потихоньку забывалось, погружаясь во тьму прошлого. Только одно мучило Дмитрия, терзало, не давая успокоиться.
Егор. Плахов. Его друг.
Голова склонилась, Дмитрий стал засыпать. И, как это часто случалось в последнее время, перед его внутренним взором встал тот день, когда они вошли в Новосибирск.

* * *

Путешественники стояли на разломанном асфальте и глядели на раскинувшийся перед ними город. Пустынная дорога и редкие деревянные постройки остались позади, и по сторонам все чаще стали попадаться сгоревшие и не очень заправки, склады, дорожные кафе и мотели. Это были промышленные окраины Новосибирска. Так как датчик дозиметра стабильно горел красным, люди не снимали костюмы химзащиты и противогазы уже сутки. Надо было скорее дойти до метро, ведь фильтры противогазов засорялись прямо на глазах. Да и Лене не стоило так долго находиться на открытом пространстве. Дима стал замечать, как его жена, видимо, непроизвольно, все чаще обхватывает руками живот, как будто стараясь защитить их ребенка от враждебной и опасной среды.
Машина, несмотря на заверения Николая Михайловича, приказала долго жить аккурат на границе с Новосибирском. Под капотом что-то громко стукнуло, повалил черный дым, и многострадальный автомобиль, кое-как проскакав еще с десяток метров, встал как вкопанный. Дмитрий даже не стал смотреть, что же такое произошло, понимая, что все равно ничего не сможет сделать. Верная лошадка сдохла, но спасибо, что довезла хоть досюда. Дальше надо было идти пешком.
Порывшись в оставленных Захарчуком запасах, Егор нашел четыре комплекта ОЗК военного образца, столько же противогазов и фильтры к ним. Зачем Захарчуку понадобилось столько средств защиты, оставалось загадкой. Либо подполковник планировал бежать не один, либо готовил все эти богатства для обмена с местными, как универсальную валюту. Все, что путешественники не надели на себя, они постарались вместить в брошенную кем-то неподалеку самодельную тележку. Учитывая состояние остальных, впрячься в нее пришлось Зорину.
При приближении к городу увеличился риск подвергнуться нападению мутантов. Полицейские уже видели в небе над Новосибирском тех странных летающих существ, что иногда замечали в Томске. О том, что может их встретить на земле, Дмитрий старался не думать. Но скорость передвижения путников замедлилась в разы.
Сейчас они сидели в подвале какого-то разрушенного дома, доедая чуть ли не последние банки тушенки. До заката оставалась всего пара часов. Дима понимал, что до конечного пункта их путешествия – какой-нибудь станции метро – они должны добраться сегодня ночью. Дольше тянуть было нельзя. В бардачке одной из машин, стоявших на въезде в город, они нашли чудом уцелевшую карту Новосибирска. И теперь беглецы внимательно изучали поблекшие линии на полуистлевшей бумаге, пытаясь соотнести их с пейзажем наверху. Получалось, надо сказать, неважно. И дело было не только в том, что город сильно изменил свой облик со времени выпуска карты. Трудность состояла еще и в том, что никто из них никогда не был в этом городе, несмотря на относительную близость его к Томску.
После долгих сомнений Зорин решил, что все же они пришли по восточному шоссе.
– Вот, – он ткнул пальцем в карту. – Ближайшие станции от нас – вот этот угол. Березовая Роща, Маршала Покрышкина, Сибирская, Гагаринская, Заельцовская. Судя по всему, мы сейчас находимся на улице Тайгинская. Выйдем на Богдана Хмельницкого, пойдем по ней, а там – по ситуации. Ближайшая от нас – Заельцовская. Туда пока и будем направляться.
Они отложили карту и молча уставились в надвигающийся сумрак. Устроились поудобнее на поломанной бетонной плите, чтобы отдохнуть до заката, и погрузились в размышления. Дима посмотрел на Егора. Зорину все меньше и меньше нравилось состояние товарища. Еще когда путники переодевались в найденные в багажнике ОЗК, Дима обратил внимание на обильно пропитанную кровью одежду Плахова. Тот стал чаще спотыкаться, пробираясь по обломкам зданий. Во время коротких привалов все больше молчал, закрыв глаза, привалившись к какому-нибудь бетонному блоку. Диме это крайне не нравилось. Товарищу нужен был полноценный отдых и более-менее квалифицированная медицинская помощь.
Внезапно тишину разорвал громкий рев какого-то чудовища. Ему ответил сухой треск автоматной очереди. Путешественники встрепенулись. Они подползли к куску шифера, прикрывавшему вход в их убежище, и осторожно выглянули наружу.
По улице бежал человек в противогазе, одетый в серую хламиду, перетянутую многочисленными ремнями. В руках он держал автомат Калашникова, самый настоящий, а не укороченный, как у Димы с Егором. Даже из их укрытия было видно, что автомат побывал не в одной передряге. Облезлое, обмотанное изолентой в нескольких местах оружие невольно внушало уважение к своему владельцу. Связываться с таким человеком без весомой причины явно не стоило.
Почти не оборачиваясь, человек посылал очередь за очередью в огромную волосатую четвероногую тварь, которая гигантскими скачками неслась за ним. Несмотря на то, что несчастный бежал изо всех сил, было ясно, что минуты его сочтены. В какой-то момент его автомат замолчал. Человек, не сбавляя темпа, передернул затвор и снова нажал на спуск. Но в ответ раздался только тихий щелчок бойка. Беглец отбросил в сторону ставший бесполезным кусок металла и прибавил ходу. Дистанция между ним и его преследователем сократилась до каких-то пяти метров. Длинным прыжком чудовище покрыло это расстояние и одним ударом огромной когтистой лапы отбросило несчастного с дороги. Лена невольно охнула. Тело, словно тряпичная кукла, пролетело по воздуху с десяток метров и упало в паре шагов от их укрытия. Чудовище по инерции промчалось дальше. Человек издал тихий стон.
– Он еще живой! – воскликнула Лена.
– Надо его затащить сюда.
Прежде чем кто-нибудь смог что-либо возразить, Дима отодвинул шифер и быстро посмотрел в сторону убежавшей твари. Та пронеслась еще метров тридцать и, видимо, не успев затормозить, со всего маху врезалась в кирпичную стену, оставшуюся от какого-то строения, которая на нее и обрушилась. Теперь чудовище барахталось в куче строительного мусора, пытаясь выбраться из-под обвалившихся на него кирпичей. Дмитрий схватил пострадавшего за руку и, не обращая внимания на стон боли, втянул его внутрь. Егор, как смог, поставил шифер на место и прильнул окуляром противогаза к щели.
Тварь уже выбралась из ловушки и, стоя практически рядом с убежищем, озиралась по сторонам. Видимо, собак у нее в родне не было, так как, даже шумно втягивая в себя воздух, она ничего не смогла обнаружить. Лишь бы человек не застонал не вовремя. Но раненый, похоже, и сам все понимал, и потому лежал молча. Только по слабому дыханию можно было понять, что он еще жив.
Чудовище, потоптавшись с минуту на месте, шумно фыркнуло и потрусило обратно в ту сторону, откуда прибежало.
Беглецы облегченно вздохнули и поспешили к лежащему человеку. Тот тихонько стонал и пытался правой рукой стянуть с себя противогаз. Левая безвольно лежала на земле, изогнувшись под немыслимым углом. Из-под разорванного рукава быстро растекалась лужа крови. Зорин помог несчастному снять противогаз.
Мужчине было лет тридцать. Обильная щетина покрывала его щеки. Множество шрамов говорило о тяжелой, полной опасностей жизни. Лицо, когда-то несомненно красивое, перекосила гримаса боли. Глаза закатились, изо рта обильно текла кровь. Дмитрий расстегнул его защитный костюм. Весь левый бок был вырван с мясом. Наружу торчали обломки ребер, из ран кровавыми пузырями выходил воздух. Несмотря на собственное состояние, Егор присвистнул под противогазом, а Лена быстро отвернулась и отошла, насколько позволяло их убежище. Не надо быть профессором медицины, чтобы понять: мужчине осталось жить меньше минуты.
Веки на бледном, потном лице затрепетали. Мужчина открыл глаза и с трудом прошептал:
– Кто вы?
Дмитрий нагнулся к умирающему.
– Мы пришли из Томска.
Глаза у мужчины округлились от удивления.
– Из Томска? Пешком, что ли?
– Почти. Сейчас к вам в метро идем, на эту… на Заельцовскую.
Лицо несчастного снова исказилось от боли. Он задышал часто, взгляд его начал стекленеть. Лихорадочно вцепившись в рукав Диминого костюма, умирающий зашептал:
– На Заельцовскую нельзя… там мутанты… на Маршальскую идите… на Сибирскую…
Тело его выгнулось дугой, и мужчина, издав протяжный стон, выдохнул и обмяк. Дима закрыл глаза умершему. Потом снял с трупа телогрейку и накрыл ею лицо. Сделав для покойника все, что было в его силах, он почувствовал себя если не лучше, то хотя бы спокойнее. Зорин повернулся к товарищам.
– Ну, по крайней мере, люди здесь есть. И живут, судя по всему, неплохо.
– Почему ты так решил? – спросила жена.
Дима показал на тело.
– Он не просто одет в то, что нашел на помойке, а экипирован для выхода на поверхность. И довольно неплохо. Значит, есть какое-то подобие армии, наверняка есть и разделение по профессиям, и так далее. А это предполагает достаточное количество народа. Надо быстрее добраться до них.
Дмитрий посмотрел через щель на улицу. Смеркалось, но было еще недостаточно темно, чтобы выйти наружу. Несмотря на трагичность ситуации, путники приободрились и даже обрадовались открывшимся фактам. Зорин начал перебирать оставшуюся амуницию, проверять и заряжать автоматы, заменил фильтры в противогазах.
Через каждые пять минут он подходил к выходу и выглядывал на улицу, с нетерпением ожидая финального марш-броска.
Наконец снаружи стемнело, и трое путешественников отважились выйти.
В сумрачном небе кое-где были видны звезды. Ветер гнал по земле пыль, рваную бумагу, еще какой-то легкий мусор. Внезапно Дима ясно понял, что точно так же сейчас выглядит весь мир – всюду царит разрушение, запустение и смерть.
Новосибирск от Томска отличало то, что здесь буквально на каждом шагу ощущалась опасность. Казалось, можно снять противогаз и ноздрями ощутить ее кисло-металлический запах, запах пороха и крови. Если в Томске требовалось просто быть начеку, то здесь смерть поджидала за каждым углом, готовая в любую секунду оборвать хрупкую человеческую жизнь.
Сверившись с картой, путники осторожно двинулись вдоль улицы, инстинктивно стараясь держаться ближе к уцелевшим стенам зданий. Они старались ступать по битому кирпичу и прочему мусору бесшумно, но, учитывая ранение Егора и беременность Лены, получалось это плохо. Дмитрий невольно усмехнулся, глядя на членов своего отряда. При любом шорохе они останавливались и пригибались, стараясь слиться с окружающим пейзажем. При каждом крике неведомых тварей замирали, зажмуривая глаза. Чем темнее становилось, тем больше оживал город вокруг. В небе все чаще раздавался свист рассекаемого крыльями воздуха. То справа, то слева слышался шорох невидимых существ, рев охотящихся хищников и предсмертные крики их жертв. Никогда еще за время своего путешествия Дима так не боялся, как сейчас. Лицо под противогазом вспотело, и резина стала противно раздражать кожу. Руки предательски дрожали, и «калаш» все норовил выпасть из ослабевших пальцев. Несколько раз путники залегали в кучах мусора, пропуская мимо себя странных существ с темной кожей, передвигавшихся на задних ногах и озиравшихся по сторонам. Чаще они проходили поодиночке, но иногда – и по несколько особей сразу. Один раз путешественники стали свидетелями кровавой битвы между этими существами и ужасной крылатой тварью, кинувшейся на них с крыши. Вначале преимущество было на стороне летуна. Он ловко подхватывал суетящихся внизу двуногих и, подкидывая вверх, насаживал на сухие ветки стоящих поблизости деревьев. Потом один из них умудрился подцепить своими острыми когтями кожистое крыло летуна и порвать его. Тот упал на землю и заскакал по кирпичным обломкам. Тут же остальные двуногие накинулись на беззащитного теперь врага и в мгновение ока растерзали трепещущую тушу. Лена содрогнулась при виде кровавой расправы. Уничтожив останки крылатого хищника, наземные твари разбрелись в разные стороны. Некоторые принялись пожирать трупы своих товарищей, погибших в бою. Видимо, здесь ничего не пропадало просто так.
Выглянув в очередной раз из-за груды кирпичей, Дмитрий увидел, что пара мерзких тварей, слизывая с морд кровь, не спеша направилась прямо в их сторону. Он в ужасе посмотрел на друзей. Егор лихорадочно завертел головой. Потом дотронулся до Диминой руки и указал на темный провал в стене рядом стоящего дома. Пролом вел в подвал. Путники, стараясь не издавать ни малейшего шума, кто как смог, поползли к нему. Из оружия у них оставалось только то, что висело на них самих – два автомата и ножи. Тележку с остальными вещами пришлось бросить. Тащить ее бесшумно по развалинам не было никакой возможности. Зорин надеялся подобрать ее потом, когда мутанты разойдутся.
Они тихонько сползли по насыпи из бетона и кирпича в темноту подвала и замерли. Твари подошли к тележке. Одна из них стала обнюхивать содержимое и пробовать на зуб оружие и банки с тушенкой. Другая выпрямилась и принялась озираться по сторонам, словно выискивая беспечных хозяев брошенного имущества. Внезапно существо, исследовавшее тележку, выпрямилось и резко повернулось в сторону спрятавшихся в темноте людей. Лена невольно подалась назад и задела неизвестно кем натянутую толстую веревку. Та задрожала, и по подвалу разнесся низкий, давящий на уши звук, словно зазвенела гитарная струна.
Беглецы застыли на месте, не зная, чего ожидать от этой веревки. Твари снаружи услышали этот звук и тоже замерли. Некоторое время было тихо, затем в темноте подвала раздался шорох, словно множество лапок одновременно ступало по кирпичному крошеву. Перед остолбеневшими людьми загорелись четыре пары мутно-желтых глаз. Шорох стал чуть громче, и на свет выполз огромный паук размером с овчарку. Он остановился в десяти шагах от путников и стал раскачиваться из стороны в сторону, издавая тихое шипение. Те синхронно попятились. Дима кинул быстрый взгляд на улицу. Как ни странно, около тележки никого не оказалось, на залитых лунным светом развалинах было тихо. Зорин и Лена стали тихонько отступать назад.
– Дим, – прошептал Егор.
– Чего?
– А ты знаешь, что это, похоже, самец?
– И что?
– Ты что, биологию в школе не изучал?
Зорин задумался, стараясь понять, к чему клонит друг. Припомнил все, что он знал о пауках из школьной программы и телепередач, и вдруг его осенило. Самцы пауков всегда были во много раз меньше самок. По крайней мере, так было до того, как мир провалился в тартарары. Диму прошиб холодный пот. Захотелось повернуться и кинуться прочь со всех ног, не разбирая дороги, лишь бы случайно не встретиться с хозяйкой этого места.
В глубине подвала с грохотом обрушилась кирпичная кладка, и тонкий, сводящий с ума писк разнесся по округе. Казавшийся теперь маленьким паучок метнулся в сторону и исчез из вида. На его место выползла та, которую без преувеличения можно было назвать королевой всех пауков.
У нее были шесть толстых лап длиной примерно по десять метров. Между ними медленно колыхалось жирное, покрытое жесткими щетинками туловище. Восемь глаз с равнодушием взирали на незваных гостей. Жвалы представляли собой какое-то беспорядочное нагромождение торчащих во все стороны клыков и постоянно двигались, словно перемалывая что-то. С них на землю падали зеленые, чуть светящиеся во тьме капли. Там, куда попадали эти капли, кирпич начинал дымиться и с шипением разваливаться. Не было сомнений, что для человека эта слюна смертельно опасна.
Дима нашарил висящий за спиной калаш и направил ствол в сторону паучихи. Та, заметив оружие, издала еще один писк и присела на передние лапы – видимо, уже знала, что это такое. Зорин передернул затвор. Когда раздался лязг металла, паучиха присела еще ниже, ее длинные задние лапы стали мелко дрожать. Похоже, тварь готовилась к прыжку, и на то, что жертва вооружена, ей было глубоко плевать. Егор тоже поднял автомат и, прицелившись в светящиеся в темноте глаза, нажал на спуск. В замкнутом пространстве подвала выстрелы прозвучали оглушительно. Пули, отрикошетив, застучали по стенам. Люди пригнулись, чтоб не быть задетыми. Паучиха на секунду замерла, потом с еще большей злобой уставилась на строптивый обед. Издав гневный стрекот, она вновь присела. Выстрел в лоб нисколько не повредил ей, а только разозлил. Дмитрий понял, что их оружие абсолютно бесполезно против этого танка.
– Бежим! – заорал он.
Они повернулись и стремглав кинулись наружу. Паучиха ринулась за ними.
Путники изо всех сил мчались по развалинам. Бетонная крошка, обломки кирпича и осколки стекла хрустели под ногами. Мелькали черные проемы выбитых окон и вырванных кем-то или чем-то дверей. Иногда нога цеплялась за корень растения, взломавшего асфальт и протянувшего свои побеги поперек улицы. Один из корней внезапно для беглецов зашевелился и попробовал схватить Егора за ногу. Краем глаза путники видели направленные на них из окон и проулков горящие, жаждущие крови взгляды.
Фильтры противогазов давно забились, и каждый вдох давался все с большим трудом. Воздух резко отдавал металлом и какой-то тухлятиной. Нужно было заменить фильтры, но не было ни времени, ни возможности. Стекла окуляров запотели, влага стекала на лица людей теплыми противными каплями.
Зорин с упорством идиота тащил за собой тележку, хотя уже понимал, что воспользоваться ею возможности не представится. Либо они добегут до спасительного убежища, либо их сожрут ужасные твари на улицах незнакомого города, под незнакомой луной. Несмотря на погоню, Егору все же удалось перезарядить оба автомата, но использовать их против того, что их догоняло сзади, было верхом безрассудства.
Огромная паучиха упорно следовала за ними. Пока их спасало то, что из-за большого веса и размеров она не могла развить достаточной скорости. Дима, стараясь как можно сильнее осложнить паучихе погоню, постоянно сворачивал в узкие переулки, где у нее не было места для маневров и разгона. Несколько раз из этих переулков на них кидались какие-то мелкие зверьки, но при виде преследовавшей их твари юркали обратно в темноту своих убежищ, стараясь как можно быстрее убраться с пути обезумевшего чудовища. А паучиха лезла за беглецами, царапая свои бока и сдирая штукатурку с покосившихся стен. Какая-то двуногая тварь все же погналась за людьми, не обращая внимания на то, что бежало сзади, за что немедленно поплатилась. Паучиха повернула голову и открыла пасть, из которой вылетело тонкое розовое щупальце. Щупальце обвило туловище взвизгнувшей твари и мгновенно втянуло ее в клыкастую пасть. Раздался влажный хруст, и одним мутантом на земле стало меньше.
Несмотря на все усилия, расстояние между беглецами и чудовищем неумолимо сокращалось. Упорство паучихи и усталость людей давали о себе знать. Путникам вот-вот предстояло принять бой, который, скорее всего, станет для них последним. Дима в который раз пожалел о потраченных на мосту в Томске гранатах.
Внезапно он увидел то, от чего его сердце радостно подпрыгнуло. Если его задумка сработает, это убьет или хотя бы ненадолго задержит преследовательницу. В том переулке, куда в очередной раз свернули беглецы, все здания были разрушены взрывной волной и пожарами. Остались только наружные стены, которые нависали над дорогой, грозя упасть вниз в любую секунду. Было видно, как шаткая кладка раскачивается под порывами ветра. Сложив в уме два и два, Зорин понял, что скоро произойдет.
– Поднажмем! – заорал он товарищам сквозь противогаз. – Сейчас тут начнется!
Если у остальных и возникли какие-то вопросы, то задавать их не было ни сил, ни времени. Путники припустили вдоль улицы, стараясь как можно быстрее добежать до перекрестка. Достигнув угла здания из красного кирпича, которое казалось более-менее крепким, они остановились перевести дух. Если задуманный Димой план не сработает, то бежать дальше не будет никакого смысла. Опершись руками о стену, они высунулись из-за угла. В этот момент в переулок ворвалась жирная многолапая туша. И тут началось то, на что Зорин и надеялся. Паучиха своим появлением нарушила зыбкое равновесие, и кирпичи повалились вниз, засыпая ее, парализуя движения мясистых лап. На тварюгу обрушивались все новые и новые сотни килограммов кирпича и бетона. Сработал принцип домино. Вскоре весь переулок был засыпан обломками, из-под которых торчали слабо шевелящиеся паучьи лапы. Беглецы оперлись о стену. Ноги их мелко дрожали. Сердце Дмитрия глухо колотилось в груди, ему не хватало воздуха. Вспомнив про воздух, он порылся в тележке и достал со дна последний фильтр. Не раздумывая, Зорин вставил его в противогаз Лены, и она вздохнула полной грудью. Видно было, что ей стало намного легче. Плахов незаметно кивнул и отвернулся. Он опять прижимал руку к раненому боку. Сквозь пульсирующий шум в ушах Зорину казалось, что в резиновом чулке ОЗК Егора при каждом его шаге что-то хлюпает. Впрочем, Дима не был уверен в этом на сто процентов.
Они посмотрели на кучу, под которой ворочалось чудовище. Было ясно, что паучиха вскоре выберется наружу, и Дмитрию со своими спутниками лучше быть подальше от нее в этот момент. Зорин взялся за тележку.
– Пора идти. Надолго это ее не задержит.
– А когда она вылезет, что будем делать? – спросил Плахов, с трудом вставая с земли.
Дима вздохнул.
– Будем надеяться, что она не умеет брать след. Иначе нам от нее не скрыться. Как любая брошенная женщина, мстить она будет жестоко.
Лена скептически посмотрела на супруга.
– Много ты понимаешь в брошенных женщинах.
Дима кивнул.
– Тут ты права. Пойдем.
Путники сверились с картой, но, похоже, убегая от паучихи, они заблудились окончательно. Зорин двинулся по улице, следуя своему внутреннему голосу. Остальные пошли за ним. Егор плелся медленно, внимательно глядя под ноги. Через некоторое время он догнал Дмитрия и протянул ему погнутую, ржавую продолговатую жестянку. Тот повертел ее в руках. На одной стороне он увидел полустершуюся надпись «Кав…л…ая». Он еще раз посмотрел на карту. Ага, улица Кавалерийская. А где же кавалерия? Или хотя бы кавалеры? Издалека раздался многоголосый вой охотящейся стаи. А вот и кавалеры. Определившись с направлением, люди продолжили красться вдоль темных домов.
Некоторое время все было спокойно. Иногда над ними проносилась стремительная тень, иногда из примыкающих переулков раздавались шорохи и разноголосые вопли, но путешественники успевали спрятаться, благо укрытий было предостаточно.
Внезапно впереди показалось открытое пространство. Судя по всему, они дошли до Ипподромской улицы. До метро оставалось совсем немного, и от этого становилось еще страшнее и тревожнее. Не хотелось сгинуть в какой-нибудь передряге, пройдя триста километров и не дойдя до цели каких-то пары сотен метров.
Дима высунулся из-за угла и осмотрелся. На широкой улице было тихо. Луна освещала уже привычный мусор, оборванные провода и ржавые остовы машин. Пару минут он сидел, не шевелясь, всматриваясь и вслушиваясь в ночь, потом, решившись, махнул рукой и первым вышел на тротуар. Следом выкатил тележку Егор. Они тихо двинулись по улице, прижимаясь к обшарпанным стенам. Но, пройдя метров пятьдесят, путники услышали сзади цоканье когтей по асфальту. Видимо, судьба еще раз решила испытать непокорных людишек. Они медленно повернулись. Метрах в ста от людей в лунном свете стояли существа, издалека похожие на тех лысых собак, которых они уже видели на окраине Новосибирска. Изо всех переулков к стае стекались все новые и новые твари. Передние ряды уже принялись угрожающе рычать и рыть передними лапами землю.
Компания начала медленно отступать, не сводя глаз с уродливой своры. Зорин лихорадочно прикидывал расстояние до станции метро. Оставалось еще прилично, и они явно не успевали. Их могло спасти только чудо. Дима перехватил в руках «калаш» и с сожалением посмотрел на многострадальную тележку с остатками их запасов. Теперь ее придется оставить. Она будет только задерживать их, что в данной ситуации просто недопустимо.
– Люди, – сказал Дима, не отводя взгляда от стаи.
– Что?
– Сейчас будьте готовы бежать.
– Ага.
– Изо всех сил.
– Ага.
– А тележку надо бросить.
– Ага.
Дима с тревогой взглянул на Лену, опасаясь, как бы она не впала от страха в ступор. Но та, не отрываясь, смотрела на собак, готовая в любую секунду броситься бежать.
– Хорошо.
Они прошли спиной вперед еще пару метров. Нетерпение в рядах врагов нарастало. Когда напряжение достигло своего пика, Зорин громко крикнул:
– Давай!!!
Путники развернулись и помчались, маневрируя между горами мусора и гнилыми автомобилями. Сзади послышался громкий топот множества лап. Голодная стая рванула за ними, постепенно сокращая расстояние. Дима, не оборачиваясь, выстрелил несколько раз назад. Одна из собак споткнулась и покатилась по асфальту, остальная стая продолжала преследование. Когда расстояние между ними сократилось до десятка метров, и Дима уже мысленно прощался со всеми, кого знал, готовясь к нескольким секундам невыносимой боли, из боковой улицы выскочила огромная туша, покрытая пылью и многочисленными ссадинами. Временное погребение не прошло для паучихи даром. Одна нога висела плетью, сломанная посередине. Два глаза представляли собой теперь грязно-желтое слизистое месиво. Но все эти потери с лихвой компенсировались неописуемой злостью, с которой тварь догоняла беглецов. Врезавшись в стаю собак, она разметала их во все стороны. Несколько псов вцепились в лапы паучихи, ломая гнилые клыки о прочный хитин, другие попытались допрыгнуть до наименее защищенного брюха твари. Началась свара, в которой никто не хотел уступать. Беглецы получили пару минут форы.
– Не останавливаемся!!!
Они помчались дальше. Мимо пронеслись улица Писарева, затем Кольцова. Цель была все ближе. Теперь Дмитрий уже не сомневался, что в метро их встретит множество людей, обустроившихся там. Не может быть, чтобы, пройдя столько испытаний, лишений и опасностей, они наткнулись на пустые подземные станции и поняли, что все было зря. Такое просто не должно случиться!
За спиной послышался шум возобновившейся погони. Интересно, кто же победил? Мельком обернувшись, беглецы чуть не споткнулись от удивления. За ними, перебирая членистыми ногами, неслась паучиха в сопровождении штук двадцати взмыленных собак. Твари объединились, чтобы, наконец, покончить с людьми. Зорин направил в их сторону автомат и нажал на спуск. Но выстрелов прозвучало только два, потом боек сухо стукнул впустую. Патронов больше не было. До скрипа сжав зубы, Дима, подталкивая вперед Лену, продолжил свой бесполезный бег, чисто из вредности пытаясь выиграть перед смертью хотя бы пяток метров у дьявольской своры. Странно, но сейчас карта Новосибирска высвечивалась у него перед глазами в мельчайших подробностях, словно он всю жизнь прожил в городе, который скоро станет его могилой. Ему не надо было держать перед собой кусок истрепанной бумаги. Впереди уже показалась улица Гоголя, где надо было повернуть направо и преодолеть еще метров двести до станции Маршала Покрышкина.
Они остановились на перекрестке. Справа виднелась покосившаяся большая красная буква «М» – увы, до нее было слишком далеко. Зорин с вожделением посмотрел на нее.
Поднимая клубы пыли, к людям стремительно приближались жаждущие крови мутанты.
Дима почувствовал, как на его плечо опустилась рука. Он устало повернул голову.
– Чего, Егор?
Тот смотрел ему прямо в глаза, по-прежнему зажимая бок рукой. Смотрел как-то отрешенно и немного грустно. Это Диме совсем не понравилось.
– Ты чего?
– Бегите.
– С ума сошел?
– Бегите. Я их задержу.
– Как?!
Плахов молча сорвал с лица противогаз, поднял свой автомат и шагнул навстречу приближающимся чудовищам.
– Беги!
Дмитрий с Леной сделали шаг в сторону станции. Потом Зорин остановился, не в силах идти дальше без друга. Это было хуже предательства, словно он покупал их жизни ценой жизни товарища.
– Егор, я… я не могу.
Тот повернул к нему искаженное от напряжения бледное лицо и, пошатнувшись, закричал:
– Да беги же, спасай жену и ребенка. Меня надолго не хватит.
Дима уже видел это. Из прорванного резинового чулка друга на землю ровной струйкой вытекала темная кровь. Ее было очень много.
«Сколько же она там копилась?!» – мысленно ужаснулся Зорин.
Егор снова повернулся к супругам.
– Да бегите же вы, – тихо сказал он.
Зорин, взяв за рукав сопротивляющуюся Лену, сделал шаг назад, потом другой… Кинув прощальный взгляд на вставшего на одно колено Плахова, он повернулся и, набирая скорость, побежал в сторону метро. Под холодной резиновой маской противогаза по лицу Димы текли горячие, крупные слезы, а горло перехватывали рыдания. Сдерживаться он не мог, да и не хотел. И через силу заставлял себя бежать дальше, чтобы жертва Егора не была напрасной.
Впереди уже виднелся темный проход под большой буквой «М».
Сзади раздался торжествующий рев паучихи и топот множества лап. Это означало только одно – Егора больше нет. Горло Зорина снова перехватил спазм. Они с Леной с разбегу влетели в прохладную темноту и побежали по выщербленным ступенькам вниз. Спустившись, Дмитрий наткнулся на плотно сомкнутые металлические створки больших ворот, доходивших до самого потолка. Не найдя на воротах ничего, что походило бы на звонок или другое переговорное устройство, он изо всех сил заколотил кулаками в железные двери.
– Откройте! Откройте быстрее! Падлы, открывайте! Есть там кто-нибудь или нет?!
Свет луны, льющийся сверху, заслонила большая тень, и огромное волосатое тело стало протискиваться внутрь. Лена взвизгнула и прижалась к стене. Зорин повернулся навстречу горящим кровавой жаждой глазам, желая встретить тварь лицом к лицу, как это сделал несколько минут назад Егор.
– Ну, иди сюда, сука. Я тебе оставшиеся зенки зубами выгрызу!
Сзади раздался скрип открывающихся ворот, и несколько рук втянули их внутрь. Створки захлопнулись, и Дима с Леной повалились на землю. Тут же несколько ярких фонарей впились лучами в их лица. Зорин устало поднял голову, пытаясь разглядеть своих спасителей. Его окружили четыре небритых мужика, одетых в драные телогрейки и камуфляжные штаны. Четыре ствола были направлены прямо в лицо. Дима опустил голову. Дошли! Дошли все-таки! Благодаря тебе, Егор, дошли. Только благодаря тебе. Он взглянул на жену. Лена сидела на полу, обхватив живот руками. Ее плечи вздрагивали, а сквозь плотную резину противогаза доносились приглушенные рыдания.
В плечо ему ткнулся ствол автомата.
– Эй, ты! Намордник сыми!
Зорин стянул воняющий противогаз и подставил лицо под свет фонарей.
– Эй, а ты кто такой? Чего-то я тебя не узнаю, – вглядываясь в него, проговорил худющий тип в вязаной шапке.
– Да чего думать! Пулю в башку, да и выкинуть наружу. Скажем – ничего не было.
Дима внутренне сжался, а Лена перестала плакать, с ужасом глядя в лица тех, кто сейчас решал их судьбу. Вот это пришли, так пришли. Это сюда они стремились так долго? За это Егор отдал жизнь?
– Погодь, – сказал другой. Видимо, этот человек пользовался здесь уважением, потому что схватившие было Зорина мужики отступили назад. – Старшого позови, пусть он решает.
Молодой пацан метнулся куда-то и вскоре вернулся вместе с пожилым мужиком в потертой кожаной куртке.
– Вот, – показал пальцем тот, который предлагал расстрелять пленников. – Сверху ввалились. Откуда – не говорит, кто такой – не говорит. Мы его не знаем. Может, пулю в башку, а?
– Разберемся, – низким голосом проговорил вновь прибывший. Он задержал взгляд на животе Лены, потом повернулся к Дмитрию. – А ты встань, нечего на полу рассиживаться.
Тот поднялся на ноги. Мужик некоторое время вглядывался в его лицо. Потом разочарованно цокнул языком.
– Действительно, незнакомый какой-то. Тебя как зовут-то?
– Дима. Это моя жена Лена.
– Ага. И откуда вы, Дима и Лена, к нам заявились?
Зорин пару секунд раздумывал. Потом решил говорить правду – чего ему уже терять?
– Из Томска.
У старшого отвалилась челюсть, а его люди пораженно опустили стволы автоматов.
– Откуда?!
– Из Томска, – повторил Дима.
Старшой некоторое время жевал губами, переваривая услышанное.
– Чего, прямо из Томска? И как же вы сюда добрались?
– Добрались как-то.
Стволы автоматов уже смотрели в землю. Державшие их, похоже, вообще забыли об их существовании.
– И что, одни шли?
Зорин отвернулся. Горло опять перехватило, а глаза защипало. За спиной судорожно всхлипнула Лена. Дима изо всех сил зажмурился, пытаясь справиться с собой, и, не желая вдаваться в подробности, хрипло ответил:
– Одни.

Глава 2
Похищение

Дмитрий вздрогнул и открыл глаза. Некоторое время он осматривался, не понимая, где находится. Постепенно из мозга стал выветриваться туман сновидения, и Зорин вспомнил – он дома. Хотя в глубине души он все никак не мог назвать эту драную палатку домом. Засыпая на тонком матрасе рядом с любимой женой, он постоянно возвращался в недалекое прошлое. Нет, это не был один и тот же сон. Но всякий раз ему грезился Томск или их побег оттуда. Во сне Дима то бродил по своему старому подвалу, то опять стоял в патруле на мосту, а иногда с пеной у рта пытался что-то доказать Полковнику с Прапором. И каждый раз просыпался, мокрый от пота, на смятом матрасе, вцепившись в подушку побелевшими от напряжения пальцами. Лена к тому времени уходила, видимо, не выдерживая беспокойного сна супруга. Вот и сейчас Зорин находился в палатке один. Из-за тканевой стенки слышался громкий шум людской толпы и, как в театре теней, на тонком брезенте мелькали размытые силуэты. Что за суета? Ах, да, он же после ночной смены, – вспомнил Дмитрий. Поэтому сейчас по-местному обед или что-то около того.
Сегодня ему приснился Егор. Этот сон почему-то посещал его чаще других. Зорину все казалось, что он предал старого друга, бросив его умирать посреди ночной улицы незнакомого города. Не сделал всего, что мог. И всякие доводы, что рядом была беременная Лена, и что надо было прежде всего спасать ее и ребенка, теперь, по истечении времени, представлялись не более чем трусливыми оправданиями. Они с женой старались не поднимать эту тему. Она, как любая женщина, прекрасно видела, что творится в душе любимого мужчины.
Вообще Дмитрий последнее время находился в постоянных сомнениях. Теперь, когда отступило чувство опасности, схлынули эмоции и притупились переживания, Зорин начал думать – а не погорячился ли он? Стоило ли все это затевать, или можно было обойтись? Где-то стерпеть, где-то промолчать, где-то посмотреть в другую сторону? И жили бы они тогда действительно дома, в Томске. И Егор был бы жив.
Настроение мгновенно испортилось. Нет, хватит. Надо подниматься и начинать что-то делать. Иначе можно весь день проваляться, жалея себя. А там и до беды недалеко. Какой беды? Да какой-нибудь. Может, сегодня опять на дежурство попроситься?
Дмитрий, кряхтя, как старый дед, оделся и выполз наружу. Потянулся, разминая затекшую спину. Конечно, отдельная жилплощадь – это хорошо, но могла бы она быть и побольше. Вокруг царила привычная суета. В разные стороны спешили сосредоточенные люди. Вдали прошагал вооруженный мужик, экипированный для выхода на поверхность – сталкер. Теперь Зорин знал, кем был бедолага, умерший у них на руках. Сталкеры – главные добытчики современного мира. Кормильцы. Диме предлагали вступить в их отряд, начать ходить на поверхность. Но после той злосчастной гонки по ночному Новосибирску в нем что-то сломалось. Если давящие со всех сторон стены Дмитрия просто раздражали, то открытое пространство ночного города начало вызывать у него страх. Он сколько угодно мог твердить себе, что должен заботиться о своей семье – это не отменяло того факта, что Зорин попросту трусил. За то недолгое время, что они с Леной здесь находились, им уже несколько раз доводилось видеть, как сверху приносили изодранные в клочья тела, а иногда и вовсе пропитанные кровью тюки. Иногда кто-либо из сталкеров возвращался, покрытый кровью – но не своей. Он подходил к женщине, судорожно обнимавшей своих детей, и тихо говорил ей несколько коротких фраз. Затем под закопченными сводами подземного убежища поднимался горестный крик. Дмитрий не хотел, чтобы когда-нибудь такой крик звенел по нему.
Он еще раз с силой потер ладонями лицо, прогоняя остатки сна. Нужно прежде всего умыться. Потом – пожрать. Где-то там должна быть и Лена, устроившаяся посудомойкой на местный пищеблок. Зорин пошел туда, где находились умывальники. Смотрящая за ними неопрятная тетка неодобрительно посмотрела на заспанного мужчину, но ничего не сказала. Спать в самый разгар трудового дня считалось тунеядством и порицалось общественностью. И то, что подошедший тип числился туннельным обходчиком и работал по ночам, ничего не меняло. Только сталкеры, выходящие на поверхность, пользовались абсолютным уважением и обладали исключительным правом делать все, что душе вздумается. Ну, и черт с ними. И с теткой, и со сталкерами. Дмитрий плеснул себе в лицо пригоршню тепловатой, пахнущей непонятно чем водичкой. Растерся висящей рядом ветошью. Ну вот, утренний туалет закончен. Есть не хотелось, но Зорин все равно направился к пищеблоку. Здесь было так заведено: пропустил один прием пищи – до следующего будешь ходить голодным. Никаких перекусов. Хотя это правило, опять же, не касалось сталкеров, те могли потребовать еду когда угодно. А Диме приходилось применяться к обстоятельствам, да и Лену надо было повидать.
Он подошел к раздаточному столику и огляделся. Под натянутым над головой тентом стоял стол из струганых досок. На нем практически вперемешку располагались грязные и чистые тарелки. Рядом примостились несколько неказистых разномастных столиков, явно доставленных сверху из какого-то кафе, и табуретки, судя по всему, самодельные. В паре метров тлела угасающая печка-буржуйка. Вся эта конструкция гордо звалась пищеблоком. Девушка Зоя, работающая здесь и за повара, и за официантку, и за посудомойку, яростно скоблила изнутри большой закопченный котел.
– Проснулся? – спросила она, на секунду прервав свое занятие и вытерев пот со лба рукавом.
– Осталось что-нибудь? – вместо приветствия спросил Дмитрий.
Зоя поставила котел на пол, вытерла руки о подол, от чего ни руки не стали чище, ни подол – грязнее. Пошарив под столом, она достала оттуда миску с вареными грибами. Этот деликатес подавался здесь ежедневно, кроме тех дней, когда сталкеры приносили с поверхности чего-нибудь другое, чаще всего – консервы.
– Ммм, сегодня грибы, – попытался сострить Зорин.
– Жри, давай, – грубовато ответила Зоя и плюхнула в миску деревянную ложку. – И Ленке своей спасибо не забудь сказать, она припрятала. Если б не она, котел бы изнутри вылизывал. Хотя, еще не поздно присоединиться.
И сама хохотнула от своей неказистой шутки. Дима скривился в ответ, но спорить не стал. Девушка была на сто процентов права. Ну, может, на девяносто девять. Тут условия спартанские, прощелкал клювом – сам виноват. Так что жри, чего дают.
Он стал медленно жевать холодную, склизкую массу. Чтобы процесс поглощения пищи проходил не так болезненно, Зорин при этом разглядывал проходящих мимо людей. Когда грибы закончились, он тщательно выскреб миску ложкой. Какая бы ни опостылевшая, но это была еда. А в современном мире едой не разбрасываются.
– А где Лена? – спросил Дмитрий, ставя почти чистую миску на стол.
Зоя неопределенно махнула рукой.
– Вроде к складу пошла, позвал ее кто-то.
– Кто позвал?
Повариха пожала плечами.
– Не знаю. Она сказала, что сейчас придет, и ушла. Может, сверху притащили чего новое.
Зорин посмотрел в ту сторону, куда указывала Зоя. Насколько он помнил, продуктовых складов там не было. Там темнел туннель, соединяющий эту станцию с Сибирской. «Может, на дрезине привезли чего?» – подумал Дмитрий.
– Спасибо, – буркнул он и направился в сторону туннеля. Что-то Зорину в этой ситуации подсознательно не нравилось, но что, он объяснить не мог. Шестое чувство вдруг забило тревогу.
Подойдя к входу в туннель, Дима огляделся, но Лены не увидел. Да и нечего ей тут было делать. На рельсах стояла одинокая вагонетка на ручном приводе. Мужчина средних лет, видимо, машинист данного транспортного средства, располагался на своем сиденье с намерением чуток вздремнуть.
– Эй! – окликнул его Зорин.
Мужик недовольно поднял голову.
– Чего?
– Ты тут женщину не видел? – спросил Дмитрий, не особо надеясь на положительный ответ.
– Брюхатую, что ли? – неожиданно поинтересовался машинист. – Видел, как же.
У Зорина нехорошо заныло под ложечкой. Такое чувство он совсем недавно уже испытывал. В Томске.
– И куда она пошла?
Мужик ткнул пальцем в сторону туннеля.
– Туда. Там ее ждал кто-то.
Неприятный холод разлился по рукам и ногам Димы, и только голова принялась гореть и пульсировать, словно нагноившийся чирей.
– Кто ждал? – еще тише спросил он, но собеседник его услышал.
– А пес его знает. Кто-то в черном. Сталкер, как будто, но не из наших.
Димины коленки мелко затряслись. «Да нет, быть того не может!» – подумал он. Да, не может, однако очень похоже. Откуда они здесь?!
Зорин спрыгнул на насыпь. Блин, даже оружия никакого нет!
– Давно они ушли?
Мужик поднял глаза к потолку и пожевал губами.
– Минут десять как, – произнес он, наконец.
Дмитрий рванул в туннель, одновременно снимая с пояса служебный фонарик. Как раз сегодня он решил не сдавать его – удачно вышло.
– Сумасшедший какой-то! – пробормотал машинист, глядя вслед убегающему мужчине. Хмыкнув, он натянул вязаную шапку на глаза и через минуту уже сладко похрапывал, сложив руки на животе.
Зорин, что было сил, бежал по шпалам. Несколько раз он спотыкался, рискуя разбить себе нос или переломать ноги, но темпа не сбавлял. Страх ледяными пальцами сжимал его сердце. Временами казалось, что оно вот-вот остановится, не выдержав физической и эмоциональной нагрузки. Тусклый луч фонаря скакал по насыпи железнодорожного полотна и по обшарпанным стенам туннеля. Дима выискивал малейшие признаки того, что Лена прошла здесь. Или – что хоть кто-то прошел. Через сто метров он выскочил на блокпост, охранявший подъезды к станции. Охранники от неожиданности повскакивали, хватаясь за оружие, но увидев, кто перед ними, расслабились.
– Димон, ты чего носишься, как угорелый? Чего ты здесь забыл? – поинтересовался один.
Зорин остановился, с трудом переводя дыхание.
– Вы тут женщину не видели? Беременную? Не проходила? – спросил он, совершенно забыв, что их с Леной тут уже знают.
– Жена твоя, что ли? Ленка потерялась?
Дима быстро закивал, от одышки не в силах вымолвить больше ни слова.
– Не, не видели, – постовые посмотрели друг на друга. – Не, точно не было.
Зорин застонал. Пропустил. Наверное, проморгал какой-нибудь коридорчик. Мало ли их может быть здесь. Он развернулся и уже медленнее побежал обратно, освещая влажные стены туннеля.
– Да что случилось-то? – крикнул ему вслед один из постовых. – Может, помощь нужна?
Но Дима уже исчез в темноте. Пробежав обратно метров пятьдесят, он заметался из стороны в сторону. Что же он пропустил? Внезапно чуть впереди послышался сдавленный крик. Зорин направил туда луч фонаря и только тогда увидел еле различимый в темноте узкий проход. Мимо такого сто лет можно ходить, не замечая. Шум раздавался оттуда. Подойдя ближе, Дмитрий заметил впереди мелькающий свет. Недолго думая он протиснулся в лаз. Перед его глазами предстала ужасная картина, которую он нередко видел в своих снах. Двое в черных плащах и черных противогазах держали за руки Лену. Рот ее был завязан какой-то тряпкой, а под левым глазом расцветал свежий кровоподтек. Глаза, полные ужаса, смотрели на Диму, как тогда, в медгородке закрытого города. Лена пыталась вырваться, но ничего не могла сделать с двумя крепкими мужиками. Забыв об осторожности, Зорин, зарычав, бросился вперед. До жены он не добежал всего пары метров, когда мощный удар чем-то твердым по затылку бросил его на пол. Дмитрий попытался подняться, но второй удар вырубил его уже окончательно.

* * *

Зорин сидел в своей палатке, раскачиваясь из стороны в сторону. Все произошедшее казалось кошмарным сном, и только шум в голове, боль в затылке и пропитанная кровью одежда говорили о том, что все это было на самом деле. Сколько времени он провалялся в этом проклятом коридорчике, Дмитрий не знал. Когда он пришел в себя и с трудом поднялся на ноги, вокруг уже никого не было. Похитители не взяли даже Диминого фонарика. С час он, как полоумный, метался взад-вперед, спрашивая у каждого встречного, не видал ли тот черных людей и беременную женщину. Кто-то шарахался от него, крутя пальцем у виска. Кто-то проявлял участие, советовал успокоиться, просил рассказать, что случилось, но через несколько секунд тоже убегал прочь. Визит к начальнику станции ничего не дал. Направленный на указанное место патруль прочесал весь туннель, вплоть до последнего блокпоста, зашел в указанный Зориным коридорчик, но ничего не обнаружил. Да и сам коридорчик заканчивался тупиком. Постовые только пожимали плечами. Когда обезумевший от горя и безысходности Дмитрий стал обвинять их в сговоре с похитителями, ему было рекомендовано заткнуться и пойти протрезветь. Зорин понял, что помощи ему не будет. Боже, как же ему сейчас не хватало Егора!
Вернувшись в палатку, Дима сел на пол и попытался думать. Но мысли метались в черепной коробке, словно мухи в закрытой банке.
– Зачем? – вслух спрашивал Зорин, ни к кому конкретно не обращаясь.
– Как? – иногда вырывалось у него.
Иногда бредовые мухи выстраивались в цепочку, и получалось:
– На хрена вообще все это?
Голова была тяжелой, словно сделана была из цельного куска свинца. Хотелось лечь и поспать. Но, едва прикоснувшись к подушке, Дмитрий тут же вскочил, чуть не перевернув палатку. Спать было нельзя. С каждой потерянной секундой похитители уходили все дальше. А куда они направлялись, Зорин не сомневался ни минуты. В Томск. Точнее, в закрытый город. И ему нужно как можно быстрее идти следом. Дмитрий попытался мыслить конструктивно. Ему нужно было достать ОЗК, противогаз, фильтры и оружие. Еще транспорт до Томска. Всего лишь. Оставалось придумать, где это все взять. Вот тут-то Зорин опять сел на пол и обхватил голову руками, едва не завыв от отчаяния. Официальными путями идти было нельзя. Дима очень сомневался, что руководство станции пойдет ему навстречу и выдаст все необходимое. Наоборот, узнав про его, надо честно признаться, безнадежный план, его возьмут под особое наблюдение, и тогда всему конец. Честных способов провернуть задуманное Зорин больше придумать не мог. Друзей у него тут не было, как и средств, чтобы относительно легально приобрести нужное. Тут же пришла идея грабануть дальний блокпост. Но там можно было разжиться только оружием. Постовые сидели без ОЗК, в обычных телогрейках. Идею напасть на какого-нибудь сталкера Дмитрий после секундного размышления отмел как несостоятельную. Любой из этих парней его мгновенно в бараний рог согнет. А когда нападение провалится, его либо сразу же грохнут на месте, либо просто выгонят в одних трусах на поверхность. А то и без них. В любом из этих случаев он Лене ничем уже помочь не сможет.
Оставалось только надеяться на чудо. Вариант был так себе, но ничего другого Зорин пока придумать не мог. Но, как известно, чудеса не любят, когда их ожидают, сидя на пятой точке. Чудеса надо делать самому. Дмитрий начал собирать рюкзак. Никакого четкого плана у него не было, просто он решил прогуляться по туннелям до соседних станций. Все лучше, чем сидеть и рвать на себе волосы. Так же он собирался, когда шел вызволять Лену с реактора. Наобум, без плана, без поддержки, без надежды на успех. И все же, как говорится, срослось. Правда, тогда с ним был Егор. И условия были немного другие. Зорин на секунду замер. А, плевать! Он затянул горловину рюкзака. Наверняка есть на свете какие-то высшие силы. Помогли тогда, помогут и сейчас. А не помогут, значит, так тому и быть.
Он вышел из палатки и зашагал в сторону туннеля к станции Сибирская. Потом остановился. Все же распланировать хотя бы первые шаги надо было. Дмитрий дошел до пищеблока и присел за импровизированный столик. Махнув Зое, что ему ничего от нее не надо, Зорин углубился в размышления. Что он узнал о новосибирском метро за прошедшие два месяца? Он находился на станции Маршальской, в самом центре Сибирского союза. Жители Маршальской снабжали электричеством, вырабатываемым собранными вручную турбинами под действием грунтовых вод, соседнюю станцию Роща в обмен на защиту от мутантов. Тех, по слухам, в необитаемых туннелях восточнее Рощи, последней на этой ветке пригодной для жилья станции, было полно. Стало быть, в том направлении Диме идти было ни к чему. Логичнее было бы двинуться в противоположную сторону, на станцию Сибирская, с которой Маршальская также наладила взаимовыгодное сотрудничество, получая в обмен на электроэнергию оружие, снаряжение и так далее. Там пропала Лена. Опять же, к центру метрополитена ближе, и, если у Димы ничего не выгорит, можно будет двигаться дальше, на Красный Проспект, а там каким-нибудь макаром пробраться на Октябрьскую. Учитывая репутацию последней, Зорин почему-то не сомневался, что именно там найдутся желающие составить ему компанию. Вот только какой ценой? Проблема заключалась в том, что туннель между Маршальской и Сибирской пользовался дурной славой. Что-то там постоянно происходило. Люди там пропадали и поодиночке, и целыми группами. Некоторые потом находились, но в лучшем случае ничего не помнили. А те, кто хоть что-то помнил, начинали нести такое, что ни одному писателю-фантасту в голову прийти не могло. Говорили, что там то появлялись, то исчезали проходы, зайдя в которые, человек мог выйти в другом конце метро, а мог и вообще не выйти. Рассказывали о призрачных фонарях, что манили за собой, уводя в неизвестность. Много что говорили про этот туннель. Единицы проходили от Маршальской до Сибирской, не встретив никаких препятствий. Зорин слышал о людях, что вызывались без проблем провести через проклятый туннель любого, кто мог за это заплатить. Но сам он таких людей не знал, да и платить ему было нечем. Прикинув шансы, Дмитрий все же решил для начала прогуляться до Рощи. Чем черт не шутит, может, там чего-нибудь и обломится, а если нет, он двинет на Сибирскую. Решено!
Вынырнув из пучины размышлений, Зорин поднял голову и увидел, что напротив него сидит мужчина лет пятидесяти. Просто сидит и молча рассматривает его. Раньше на станции Дмитрий его не видел, хотя за эти пару месяцев успел уже перезнакомиться практически со всеми. Некоторое время они играли в гляделки. Зорин не выдержал первый.
– Проблемы? – спросил он.
Мужчина усмехнулся.
– У меня? Я слышал, это у тебя проблемы. О, нет, нет, – незнакомец примирительно поднял руки, видя, что Дима начал вставать, сжимая кулаки. – К похищению твоей жены я не имею никакого отношения.
– Тогда чего тебе надо? – спросил тот, садясь обратно.
– Хочу помочь.
– С чего вдруг? Ты кто вообще?
Мужчина нахмурился.
– Знаешь, в твоем положении можно было бы вести себя и повежливее.
Зорин резко встал.
– Да пошел ты!
Он схватил свой рюкзак и повернулся, намереваясь уйти.
– До Томска путь не близкий.
Эти слова заставили его остановиться.
– Почти триста километров, это тебе не хухры-мухры. Пешком за неделю управишься. И все по поверхности. А там радиация, мутанты, дикари всякие. Можешь и не дойти.
Дмитрий все еще стоял спиной к собеседнику, но было уже ясно, что эти слова его зацепили.
– Вот если бы тебе транспорт какой, – продолжал тем временем незнакомец, – да костюм защитный. И не такое дерьмо, в котором все здесь ходят, а нормальный, противорадиационный. Оружие хоть какое-нибудь. Ну, и компанию хорошую, чтобы в пути не скучно было.
Зорин медленно повернулся и сел обратно.
– И все это у тебя есть? – спросил он.
– Имеется кое-что, – туманно ответил незнакомец.
– А точнее? Не темни.
Собеседник поморщился.
– Ну, есть. Все есть.
– И что я должен?
Незнакомец наклонился вперед.
– Сущие пустяки. Мы поможем тебе. Жену твою найдем, огнем, если что, поддержим. А ты проведешь нас на реактор.
Зорин наклонился навстречу и, глядя прямо в глаза мужчине, прошипел:
– Я миллион раз говорил, что меня там не было. Не знаю я ничего про реактор.
Тот откинулся назад и вздохнул.
– Очень жаль, – он поднялся на ноги. – Ну, что ж, Дмитрий, желаю удачи в твоих поисках. Надеюсь, они увенчаются успехом. Счастливо.
Он развернулся и пошел прочь.
Зорин остался сидеть, не зная, что делать. Доверия незнакомец не вызывал ни на йоту. Наоборот, его лицо ясно говорило, что он предаст, продаст и обманет, как только представится случай. С другой стороны, это было именно то самое чудо, о котором совсем недавно мечтал Дмитрий. Все, что было ему необходимо, само плыло в руки. Конечно, Зорин подозревал, что потом очень пожалеет о сделанном, но такую возможность упускать было нельзя.
– Постой, – окликнул он мужчину. Тот остановился не поворачиваясь. – Я знаю, как туда пробраться.
Незнакомец обернулся и подошел к Дмитрию. Он протянул руку, а его улыбкой можно было осветить небольшое помещение.
– Ну, давно бы так!
«Ох, аукнется мне это!» – подумал Зорин, пожимая протянутую ладонь.

Глава 3
Отряд

Встреча была назначена в стиле шпионских боевиков – в туннеле на станцию Роща, скрытый сверток через 50 метров от последнего блокпоста. Надо сказать, что сверток был действительно скрытый. Если бы Дима не знал, ни за что бы его не отыскал. Коротая в палатке время до назначенной встречи, он прокручивал в голове различные варианты развития событий. Допустим, он дойдет до Томска и даже спасет Лену. А вот потом начнется то, чего Зорин боялся больше всего – расплата. В том, что она непременно наступит, Дима не сомневался. А вот чего от него потребуют, было совершенно непонятно. Жизни? Вечного рабства? А, ладно. Будет день – будет пища. Дождавшись назначенного времени, Зорин направился к месту встречи.
Когда он протиснулся в узкий проход, то увидел, что там уже собралась достаточно примечательная компания. Первое, что бросилось Дмитрию в глаза – такие же черные блестящие костюмы, что и у Темных закрытого города. Один в один. Его аж передернуло от нахлынувших воспоминаний.
– Откуда это у вас? – вырвалось у него.
Собравшиеся в помещении четверо мужчин и одна женщина непонимающе оглядели себя и друг друга.
– Нормальный противорадиационный костюм, – наконец, произнес один из них. – Нового образца.
Говоривший снял с себя черный противогаз с затемненными стеклами, и Зорин увидел лицо своего старого знакомого.
– А! – хлопнул себя по лбу Димин собеседник. – Понятно. Там те, как их…
– Темные, – подсказал Зорин, не сводя глаз с черного костюма.
– Ага, Темные. Охрана реактора. Не смотри так, мы не из этих. Мамой клянусь. Такими костюмами снабдили все режимные объекты, где ведется работа с радиоактивными веществами. Прямо перед войной. Удобно, функционально и намного эффективнее в плане защиты, чем ваши хламиды. Твой вон там лежит.
От мысли, что ему придется натягивать на себя эту мерзость, у Димы внутри все сжалось. Как будто ему предлагали съесть таракана или выпить чьи-то сопли. Хотя выбора у него все равно не было.
«Не привередничай», – мысленно сказал он сам себе.
– А у вас они откуда? – спросил он вслух.
Приветливую улыбку моментально стерло с лица собеседника.
– Тебе какая разница? – резко и грубо ответил он. – Нашли. За углом. Завалялись. Устроит?
Зорин и раньше подозревал, что с этими ребятами не все так однозначно, потому просто пожал плечами. Одной непоняткой больше, одной меньше – какая разница?
– Устроит.
Мужик снова улыбнулся.
– Ну и замечательно. Ты, если чего непонятно, спрашивай. Будешь послан на три буквы – не обижайся. О’кей?
– О’кей.
– Ну и ладненько. Пойдем, познакомлю с остальными, – сказал собеседник, собираясь приобнять Дмитрия за плечо.
– Да я и тебя не знаю, как звать, – легонько отстранился тот.
Мужик подержал поднятую руку на весу, потом медленно опустил.
– И то верно. Наши имена тебе ничего не скажут. Да и незачем тебе их знать. Мы как-то привыкли по позывным. По погонялам, короче. Я – Пастор.
Он протянул Дмитрию руку.
– Интересные вы ребята, – тихо пробормотал Зорин, однако все присутствующие его услышали. Ухмылки, не сказать, чтобы позитивные, появились на их лицах. – Пастор – это что-то из прошлой жизни?
– Не, потому, что веду за собой. Ну, и в бога немного верю. Без него никак – и раньше, и тем более сейчас.
– А разве можно в бога верить немного? – спросил Дима.
Пастор усмехнулся.
– Ну, это мы с тобой потом обсудим. Времени будет предостаточно. Пойдем дальше.
Они подошли к остальной группе.
– Это Князь. – Пастор показал на здоровенного мужика, сжимавшего в руке пулемет. – Наша тяжелая артиллерия.
Тот с легкостью поднял свое оружие.
– Видал? – спросил он неожиданно высоким, скрипучим голосом. Тембр голоса никак не подходил к внушительной внешности. – АЕК-999. Он же – «Барсук». Редко у кого такое встретишь.
– Никогда не видел, – согласился Зорин.
– Князь у нас как-то попал в химическое облако, вдохнул лишку, теперь пищит, как Фаринелли. Был такой…
Князь набычился, а Пастор поднял вверх указательный палец.
– Но предупреждаю сразу – так шутить только я могу. Попробуешь ты – мигом башку оторвет.
Дмитрий не знал, кто такой был Фаринелли, но на всякий случай кивнул. Шутить с этим великаном у него вообще не было никакого желания.
– Тебе бы тоже не стоило, – сказал Князь.
Пастор примирительно похлопал его по могучему плечу.
– Ладно, не обижайся. Пойдем дальше. Это – наш искусных дел мастер. Само изящество и красота, и работает, соответственно, так же.
Навстречу Зорину поднялась молодая белокурая девушка с короткой стрижкой и неестественно бледной кожей. «Дитя подземелья! – догадался тот. – Выросла уже внизу». На вид ей можно было дать от 20 до 25 лет. Относительно небольшой рост и тонкие черты лица делали ее даже миленькой. И только холодные, можно даже сказать, жестокие глаза говорили о том, что ее внешность крайне обманчива.
– Наш снайпер. Не смотри, что бледная и худая. – Девушка поморщилась. – Если что не так, в бараний рог скрутит, и хорошо, если живым оставит. Погоняло – Гюрза.
– Дайте, угадаю, – прервал Дима Пастора. – Потому что жалит больно.
Среди бойцов пробежал смешок.
– Вряд ли больно, – сказала Гюрза. Вот у нее голос оказался низковат для ее габаритов.
– Точно, – подтвердил Пастор, – зато один раз – и навсегда. А вот ее жало.
Гюрза протянула Зорину свою винтовку.
– Спорим, что ты такую тоже никогда не видел? – спросила она.
– Таких в матушке России, или что там от нее осталось, единицы, – почти с гордостью произнес Пастор. – По крайней мере, здесь я таких больше не видел. ВС-8. Разработали ее в 2011 году, только проходила полевые испытания в войсках. Не успели широко внедрить.
– И как? – спросил Дмитрий.
Гюрза только пожала плечами, а за нее ответил опять же Пастор:
– Она там чего-то доделала. Чего, сказать не могу, но бьет на километр без промаха. Сам видел. У нас же как в Отчизне? Прежде, чем пользоваться, надо доработать напильником. Иначе говно получится.
Вперед синхронно выступили двое парней. Молодые, тоже лет по 25, с такой же бледной кожей и с простыми, что называется, не обезображенными интеллектом лицами. Сразу же бросалось в глаза абсолютное отсутствие растительности у них на головах. Тусклый свет одинокого карманного прожектора отражался от лысых голов, как от зеркала. Оттого парни казались похожими друг на друга, словно близнецы.
– А это наша пехота. Братья, – подтвердил Пастор догадку Димы. – А так не скажешь, правда ведь?
Зорин удивленно посмотрел на командира. Не всегда было понятно, шутит тот или нет.
– А они чем необычным вооружены? – спросил он, чтобы сменить тему.
– Они вооружены обычными «калашами». Семьдесят четвертыми. Им и этого достаточно. Ты на них не смотри. С виду парни, конечно, неказистые. Мы их зовем Брат-1 и Брат-2, – Пастор по очереди указал на каждого, но Дмитрий так и не понял, чем они отличаются друг от друга. – Девяносто процентов тупости, зато десять процентов отличной боевой подготовки. Кроссворд они, конечно, вряд ли разгадают, но в экстремальной ситуации им цены нет. Сам готовил. Вот, собственно, и все.
Группа встала в ряд, словно на каком-нибудь смотре.
– Все на сто процентов подготовлены ко всему. Специалисты широкого профиля по стрельбе, разведке, диверсионной деятельности, рукопашному бою, военной электронике. Да, да, даже братья. Хотя ядерный чемоданчик я бы им не доверил. Вроде все.
В глубине помещения раздался еле слышный шум. Бойцы мгновенно замолчали. Зорину показалось, что напрягся даже Пастор.
– Ах, да, – пробормотал он. – Еще вот. Ну, тут ты, думаю, сам познакомишься. Некогда мне. Готовиться надо, а времени кучу потеряли.
Пастор начал озираться, словно пытаясь найти, чем бы ему срочно заняться. Остальные бойцы быстренько вернулись к чистке оружия и проверке амуниции. Про Диму словно все забыли, полностью погрузившись в насущные проблемы. Тот некоторое время с удивлением смотрел на несколько показушную деятельность вокруг себя, потом перевел взгляд в ту сторону, откуда раздался звук. Что там так напрягло даже бывалых бойцов? Зорину ничего не оставалось, кроме как пойти и самому посмотреть на это неведомое диво. Он осторожно двинулся вперед, ожидая увидеть что угодно – мутанта, зверя, чудо-юдо.
Каково же было его удивление, когда в темном углу он увидел девочку-подростка, одиноко сидевшую на ящике с патронами. Дмитрий даже внимательно огляделся, выискивая нечто опасное и ужасное. Ничего подобного не увидев, он на всякий случай заглянул за ящик – может, то, что испугало пятерых головорезов, прячется там? Но за ящиками тоже ничего не нашлось. Все это время, пока Зорин обыскивал угол, девочка внимательно следила за его действиями.
Ничего так и не обнаружив, Дмитрий уставился на нее. Некоторое время они молча разглядывали друг друга. У Зорина даже появилась мысль, что матерые диверсанты просто решили приколоться над ним. Проучить новичка и все такое. Ну, что может быть опасного в этой особе? Тщедушное тельце, настолько худое, что и без того маленький костюм был в нескольких местах перетянут ремешками, бледное личико, тонкие, плотно сжатые губы и ярко-голубые, казавшиеся огромными глаза. Эти глаза поразили Дмитрия больше всего. Они как будто затягивали внутрь, заставляя забыть обо всем окружающем, вызывая желание замереть и подчиниться хозяйке этих двух голубых озер, утонуть и раствориться в них. И в то же время они словно заглядывали в самую душу, раскрывая потаенные уголки сознания, выворачивая его полностью, выставляя на свет даже то, о чем Зорин и сам не подозревал.
Он тряхнул головой, отгоняя наваждение. Девочка тоже отвела взгляд в сторону.
– Привет, – произнес Дмитрий внезапно севшим голосом.
– Привет, – ответила худышка, отвернувшись и не поднимая глаз.
– Ты – член группы?
Она пожала плечиками.
– Вроде того.
– И что ты тут делаешь?
Девочка осмотрела пространство вокруг себя.
– Сижу.
Зорин начал чувствовать себя полным кретином.
– Нет, я имею в виду – что ты делаешь в группе? Почему ты здесь?
Собеседница ничего не сказала. Она смотрела в сторону, будто вообще не участвуя в разговоре. Когда Дмитрий понял, что девочка не собирается отвечать, он решил пойти другим путем. Черт с ней, пусть молчит. Все выяснится в свое время.
– Как тебя зовут?
Девочка сидела, отвернувшись, и Зорин не видел ее лица. Он уже подумал, что и этот вопрос она проигнорирует, но она еле слышно прошептала:
– Оксана.
Дмитрий облегченно вздохнул. Ну вот, какое-то подобие контакта налажено. Хотя на фига это ему? Чего он к ней пристал? Он не мог однозначно ответить на этот вопрос. Просто внезапно почувствовал некую необъяснимую внутреннюю близость к ней. Ощутил, что они похожи. Две одинокие, потерянные в этом жестоком мире души, пережившие не одно потрясение и не одну утрату. И если Зорин как взрослый, сильный мужчина, внутренне принимал тяготы и невзгоды своего нынешнего существования, то мысль о том, что эта юная девушка пережила за свою жизнь, пережила явно незаслуженно, заставляла его сердце болезненно сжиматься. Ему захотелось защитить ее. Защитить от всего – врагов, мутантов, голода, несправедливости.
– Сколько тебе лет?
Снова долгая пауза.
– Двадцать девять.
Дмитрий мысленно охнул. В окружавшем их сумраке он дал бы ей максимум пятнадцать. Плюс ко всему, еще этот явно большой для нее костюм химзащиты…
– Что ты делаешь здесь? – снова спросил он. – В группе?
Девочка опять промолчала, и Зорин понял, что этим вопросом нарушил некую границу. Ниточка, протянувшаяся было между ними, разорвалась. Дмитрий отступил на шаг.
– Ну ладно, я пойду. Тебе ничего не надо?
Оксана не ответила, все так же глядя на неровную стену помещения.
Отойдя, Зорин нашел глазами Пастора. Подошел к нему.
– Только не говори, что она пойдет с нами.
Тот поднял взгляд.
– Кто?
Дмитрий поморщился.
– Не валяй дурака. Оксана.
Пастор некоторое время, ухмыляясь, смотрел Зорину прямо в глаза.
– Пойдет, – просто ответил он и отвернулся.
Зорин протянул руку, чтобы схватить собеседника за рукав, но остановился. Перегибать палку все же не стоило.
– Но она же как ребенок! Чем она может помочь в походе?
Пастор без церемоний схватил его за грудки и с силой прижал к стене так, что Дима больно треснулся затылком.
– Не лезь не в свое дело! – прошипел он. – Твое дело козлячье – нас на реактор провести. Еще раз почувствуешь себя пупком – растопчу.
Он отпустил Зорина и несколько секунд смотрел ему в глаза.
– Для чего она нам нужна? – тихо спросил тот, изо всех сил стараясь сдержать нервную дрожь в коленях.
В ту же секунду указательный палец наемника уперся Дмитрию в нос.
– Последний раз предупреждаю.
Зорин решил, что лучше больше ни о чем не спрашивать. Лучше для него, для Лены, да и для Оксаны тоже. Ладно, потом само все откроется. По затянувшемуся молчанию Пастор понял, что до Дмитрия дошло. Он опустил руку. Дружеская улыбка опять засияла на лице, и только глаза остались холодными, как две острые льдинки.
– Вот и ладненько, – почти радостно сказал он, заботливо отряхивая Димину одежду. – Не дрейфь, сработаемся.
Пастор отошел к другим членам отряда и стал раздавать указания. Зорин некоторое время глядел ему вслед. Похоже, надо пересмотреть свое место среди этих людей. Сработаемся? Дмитрий в этом сильно сомневался. Еще никогда он не ощущал так отчетливо, что жизнь его ничего не стоит. Но, по крайней мере, пока он держит язык за зубами и выполняет приказы Пастора, он в относительной безопасности. Для чего-то он им нужен. Вот только для чего?
Зорин подошел к своему костюму. Не без отвращения развернул зеркально-черную, кажущуюся скользкой ткань. На вид костюм был ему слишком велик. Цельный комбинезон с безразмерными руками, ногами и капюшоном был пронизан мелкими трубочками, сходившимися к небольшим, вшитым в ткань коробочкам. В целом, костюм больше походил на скафандр из какого-то фантастического фильма.
– У Темных не такие были, – пробормотал Дима, однако Пастор его каким-то образом услышал.
– Не такие? Значит, у них предыдущая модель. Эти – с активной системой радиационной защиты.
Пастор подошел и встал рядом – запросто, как будто совсем недавно они не готовы были вцепиться друг другу в глотки.
– Вот по этим трубкам, – показал он пальцем, – течет жидкость. Она задерживает активные частицы и очищается в этих фильтрах, – он ткнул в коробочки. Неудобство в том, что фильтры все же приходится время от времени менять. Противогаз также присоединяется к этой системе.
– А если?…
– А если вдруг система выйдет из строя, то костюм начнет действовать по старинке, как обычный ОЗК. Основа-то та же – просвинцованная резина. А к противогазу прикручиваются обычные угольные сменяющиеся фильтры. Вот сюда, по бокам. Почти идеальная система, – с гордостью добавил он. – Давай, одевайся. Остальные почти готовы.
Зорин стал натягивать на себя необычный костюм. Несмотря на свою кажущуюся безразмерность, ОЗК лег почти идеально. Понадобилось подтянуть несколько завязок на коленях и локтях, и черная ткань обтянула тело Дмитрия, словно вторая кожа. Он пошевелил руками и ногами, поражаясь свободе движений. Несмотря на оставшееся предубеждение, костюм начинал ему нравиться. Видимо, все это отразилось на его лице.
– А? – воскликнул Пастор, все это время внимательно наблюдавший за Зориным. – Нравится? А ты говорил!
Хотя тот ничего и не говорил, но согласно кивнул. Костюм был действительно хорош.
Один из братьев подошел, протянул Диме противогаз с черными окулярами и молча показал, куда крепится гофрированный шланг.
– А оружие? – спросил Зорин.
Пастор кивнул другому брату. Тот вручил Диме нечто, доселе ему незнакомое – стальную трубу, присоединенную сверху к металлическому цилиндру с большой пружиной. Вся эта конструкция крепилась к пистолетной ручке с самодельным прикладом, а ниже цилиндра имелся рычаг.
– Что это? – удивился Зорин, вертя в руках это произведение бредовой инженерной мысли.
– Оружие, – ответил Пастор.
Дима посмотрел на него, надеясь увидеть хоть намек на улыбку, но тот был совершенно серьезен.
– Бери, бери, – сказал он, – на вид – жуть, но бьет нормально. Привыкнуть только надо. Местные придумали. Патронов все меньше, вот они и приспособились стрелять всем, чем только можно. Вот, кстати, пули к нему.
Дмитрий взял в руки увесистый мешочек. Заглянув внутрь, он увидел, что мешочек заполнен стальными шариками для подшипников.
– Замечательная штука, – продолжал тем временем Пастор, – стреляет всем, что более-менее подходит по калибру. Похоже, все идет к тому, что скоро все мы будем такими воевать.
– А может, вообще не будем воевать, – сказал Зорин, все еще разглядывая новое приобретение.
– Э, нет, – усмехнулся собеседник, – так не получится. Не в человеческой это природе. Сколько на моей памяти пацифистов полегло – и все потому, что отказывались брать в руки оружие и стрелять в ответ. А вот те, кто в ответ шмалял, и шмалял быстро и не раздумывая, выжили. А некоторые и потомство дали. Дарвинизм, мать его.
– Проще рогатку взять – Дима никак не мог разобраться в хитром механизме.
– Правильно! – просиял Пастор. – Молодец! Мыслишь рационально. Вот и займись. И нам экономия.
– Командир, а ему вообще можно оружие в руки давать? – внезапно подала голос Гюрза.
– Все же будет нормально? – спросил Пастор, пристально глядя Зорину в глаза. Тот кивнул.
– Вот и славненько. А теперь собирайтесь в кучу, устроим небольшой брифинг. Дима, не тушуйся, тоже подходи.
Все, включая и Оксану, приблизились к импровизированному столу, сделанному из небольшой кабельной катушки. На нем была разложена затертая, запаянная в помутневший полиэтилен карта Новосибирска и его окрестностей. Рядом лежала карта меньшего размера, вырванная, скорее всего, из атласа автомобильных дорог, где красным карандашом были выделены две точки – Новосибирск и Томск. Ломаная линия между ними, обозначающая федеральную трассу М-53, тоже была выделена красным цветом.
– Выдвигаемся по окончании инструктажа, – начал командир. – Напоминаю задачу: в короткий срок, используя все имеющиеся у нас ресурсы, преодолеть расстояние от Новосибирска до Томска, что составляет порядка трехсот километров. Затем проникнуть на имеющийся там атомный реактор, наладить контакт с местным начальством, договориться о сотрудничестве.
Дима невольно кашлянул. Пастор поднял глаза.
– Ах, да. Проводником у нас в этом задании будет Дмитрий Зорин. У него здесь свои личные интересы, и посему мы помогаем ему найти и, при необходимости, освободить его супругу. Даю вводную – женщина беременна.
Гюрза присвистнула, а Князь тоненько крякнул и почесал в затылке. Никак не отреагировали на это сообщение только Оксана и братья. Первой, казалось, вообще пофиг на происходящее, а вторые, похоже, вообще не поняли, о чем только что шла речь.
– Проходим это расстояние на автомобилях, – продолжил Пастор. – Транспорт спрятан здесь.
Он ткнул пальцем в карту.
Собравшиеся вздохнули, некоторые поморщились. Дима некоторое время всматривался в карту, прикидывая ориентиры, потом понял причину недовольства наемников. Место, где, по словам Пастора, находился так необходимый им транспорт, находилось на другом берегу Оби, примерно в двадцати километрах от них. И, насколько Зорин слышал от старожилов, попасть на другой берег было крайне затруднительным делом.
– А поближе транспорт нельзя было поставить? – спросил он.
Среди членов группы послышались смешки.
– Ты когда последний раз наверху был? – поинтересовался Князь.
– Когда в Новосиб из Томска прибыл.
– И чего увидел?
Дмитрий нахмурился, вспоминая.
– Некогда нам там было достопримечательности разглядывать. Улепетывали со всех ног.
– И что, ничего не запомнил?
Зорин нахмурился, напрягая память и изо всех сил пытаясь отогнать образ Егора и огромной паучихи.
– Ну, грязно там было.
– Вот, – подбодрила его Гюрза. – Еще что?
– Обломки всякие, стены разрушенные, техника кругом ржавая как попало стояла. По-моему, даже военная попадалась.
Братья аж захлопали в ладоши. Значит, хоть что-то да соображали.
– А теперь представь, – сказал Пастор. – Миссия у нас как бы секретная. Немногие о ней знают. И как бы мы выезжали по этим тропкам? Не говоря уже о том, где бы мы прятали несколько годных к употреблению внедорожников.
– Ага, – хохотнул Князь. – Их бы местные сталкеры в первые же сутки по винтикам разобрали.
В ответ на эти доводы Дима только пожал плечами. Им виднее. Они местные, прожженные, и вообще.
– И как же мы попадем туда? – спросил он.
Теперь поморщился даже Пастор.
– Есть один путь. Быстрый, но не совсем безопасный. Про призрачные туннели слыхал?
Зорин вспомнил леденящие душу рассказы бывалых сталкеров и обычных бродяг о тайных проходах, что поглощали неосторожного путника, путая его, ломая, либо возвращая к людям полубезумным, либо не возвращая вообще. Хотя были среди рассказчиков и те, кто утверждал, что лично проходил теми путями, сохранив разум и жизнь. Но Дмитрию вовсе не хотелось испытывать свой мозг на прочность. Похоже, что такая мысль вертелась не только у него в голове.
– Может, поищем другой путь? – тихо сказала Гюрза.
– Мы там Пирата потеряли, – вторил ей один из братьев.
– Пират был слабак. Говорили ему… – Пастор махнул рукой. – А, о чем тут спорить? Нет другого пути. А если и есть, то у нас времени на него нет. Пойдем, как запланировано.
Группа затихла.
– И как мы его преодолеем? – нарушил тишину Зорин.
– Да есть у нас одно средство.
Все посмотрели на Оксану, которая все так же безучастно разглядывала пустую стену.

Глава 4
Переход

После так называемого брифинга стали собираться в дорогу. Сборы не заняли много времени, все просто повесили себе на плечи рюкзаки и оружие. Даже Дмитрию достался новенький, камуфляжной расцветки рюкзак. Заглянув в него, Зорин обнаружил удивительные вещи – походный нож с запрятанным в рукоятку набором швейных принадлежностей, компас, спички, жидкость для розжига огня и несколько банок тушенки. Последнее поразило его больше всего. Он достал одну банку, тускло поблескивающую в свете фонаря, со следами не очень аккуратно стертой смазки. На крышке было выбито два знакомых уже Дмитрию слова «Армия России». Зорин уже начинал догадываться, с кем свела его судьба. Странные противорадиационные костюмы, оружие, словно только что с завода, маслянистые банки армейской тушенки, интересные навыки – все это указывало на принадлежность его новых друзей к некой военной организации. Скорее всего, как полагал Дмитрий, и оружие, и люди, и все остальное было с какого-нибудь стратегического склада, которыми, по утверждению сторонников теории заговора и прочих конспирологов, на случай глобальной войны утыкана вся матушка-Россия. Война произошла, и эти тайные «пещеры Али-бабы», запертые на большие замки, остались ждать своих новых хозяев. И военные, тоже оставшиеся в огромном количестве не при делах, случайно или не случайно нашли эти сокровища. А в нынешних реалиях иметь доступ к таким складам означало иметь ключ ко всему – к власти, к человеческим душам.
Зорин поглядел на своих товарищей.
Ситуация становилась все интереснее и интереснее. То, что они дойдут до Томска и вызволят Лену, не вызывало теперь никаких сомнений. Оставался очень важный вопрос – что будет дальше?
– Готов? – хлопнул его по плечу незаметно подошедший Пастор.
– Готов. А это что? – спросил Дима, показывая на братьев, возившихся с какими-то двумя большими чемоданами.
– Потом узнаешь, – усмехнулся командир. – Остальным порядок известен, объясняю только тебе – двигаемся следующим образом. Первый – я, потом Князь, затем Оксана, Гюрза и Братья. Между Гюрзой и Братьями пойдешь ты.
– Как арестант? – не выдержав, съязвил Зорин.
– Ну, зачем ты так! Просто мы дорогу здесь знаем. До Томска мы тебя ведем, а там уже ты нас. Сечешь?
И, не дождавшись ответа, негромко скомандовал:
– Стройся, выдвигаемся.
Группа моментально выстроилась в условленном порядке. Даже Оксана, что вызвало у Дмитрия немалое удивление, выполняла команды четко и без задержки. Кто она? Какими таинственными навыками обладает?
Пастор осмотрел стоящих перед ним бойцов.
– Молодцы.
Он остановился перед Зориным.
– Так, еще забыл сказать. Старайся идти след в след. Внимательно следи за остальными, если кто-то что-то начинает делать, делай то же самое. Команды выполнять сразу, без раздумий. Помни, от этого зависит твоя жизнь, а главное – жизни твоих товарищей. Оружие держи наготове. При боевом столкновении старайся не перестрелять своих. Ну, вроде все. Понял?
– Понял.
– Вперед!
Они вышли в туннель и двинулись в сторону Маршальской. Дмитрий уже было собрался спросить, какого лешего они идут обратно, как вдруг идущий впереди Пастор поднял сжатый кулак вверх, заставив группу остановиться, и осмотрелся вокруг. Убедившись, что никого лишнего поблизости нет, он подошел к стене туннеля и отставил в сторону кусок фанеры, мимо которого Зорин прошел бы, не заметив. За фанерой вроде тоже не открылось ничего интересного. Однако командир внезапно сделал шаг вперед и исчез в, казалось бы, сплошной стене. То же самое сделали Князь, Гюрза и Оксана. Дмитрий на секунду замешкался и за это получил вполне ощутимый тычок в спину от одного из братьев. Он обернулся, чтобы высказать все, что о них думает, но наткнулся на дебильно-дружелюбные улыбки и жест, приглашающий двигаться дальше, и решил сдержаться. Ибо спорить с дебилами, а тем более, с физически подготовленными дебилами посчитал бессмысленным и опасным. Дима подошел к стене и только тогда заметил узкий, не шире тридцати сантиметров, проход высотой в человеческий рост. Если не смотреть прямо на него под определенным углом, увидеть его было абсолютно невозможно.
Сзади последовал еще один тычок, на этот раз значительно слабее, чем предыдущий. Решив, что медлить действительно не стоит, Зорин снова не стал устраивать разборки с братьями-олигофренами. Он протиснулся в узкий проход. Стенки сдавили его грудную клетку, и несколько мучительных мгновений он думал, что застрял. Как здесь смог пройти Князь? Кое-как справившись с приступом паники, Дмитрий по сантиметру стал продвигаться вперед. Спустя минуту он буквально ввалился в какое-то захламленное помещение, скудно освещенное фонарями членов группы.
Пастор ухмыльнулся при виде испуганного и удивленного лица новоиспеченного члена отряда. Они дождались появления братьев и двинулись дальше. Потянулась череда проходов и коридорчиков, дверей и дверок, широких туннелей и откровенных крысиных нор. Зорин и не подозревал, что Новосибирский метрополитен такой огромный. Он даже подошел спросить об этом идущего впереди Пастора.
– Да, – сказал командир, – реальных размеров метрополитена не знает никто. Я имею в виду – из ныне живущих. Думаю, спасибо нам надо сказать советским временам и нравам. Секретность была повсюду. А как ее обеспечить? Вот и прикинь – наряду с основными строились параллельные ветки метро для секретных передвижений высших чиновников. Они же предназначались для возможной эвакуации. А еще, если включить фантазию – туннели для транспортировки ракет, секретного вооружения и так далее. Так что, я думаю, наворочено тут всего – мама не горюй.
Дима на секунду задумался.
– А что, местное метро такое старое? – наконец, спросил он. – Я не знал.
– Ну, запустили его, по-моему, где-то в конце восьмидесятых годов прошлого века. А до этого строили лет тридцать. И кто знает, чего и сколько они на самом деле понастроили? К тому времени, как официальное метро открыли, секретное, может, уже давно функционировало. Сечешь?
– Ага. А призрачные туннели?
– Ну, эти, я думаю, уже после войны появились. Не уверен, что советские инженеры, даже самые засекреченные, до этого докумекать могли.
Зорин кивнул. Разговаривать почему-то расхотелось. Он вернулся на свое место в строю. Группа шла молча. Сейчас они двигались по удивительно широкому туннелю. Дмитрий даже не подозревал, что здесь могут быть такие грандиозные постройки. Уж не для упомянутых ли Пастором суперсекретных ракет? По полу тянулись рельсы, как показалось Дмитрию, слишком блестящие, как будто по ним продолжали двигаться составы. Потолок терялся в неровном свете фонарей, по стенам текла невесть откуда взявшаяся вода, просачиваясь сквозь плотные переплетения каких-то кабелей. От нечего делать Зорин стал вслушиваться в звуки загадочного туннеля. Тихо хрустела щебенка, где-то падали со стуком капли, от стен доносился еле слышный гул. Дмитрий огляделся. Что-то здесь было не так. Слишком оживленно тут для давно заброшенного туннеля. На какое-то мгновение ему послышалось хлопанье птичьих крыльев. Что за черт? Какие птицы в подземелье?
– Командир, поглядите, – прошептала Гюрза.
Все посмотрели туда, куда указывала девушка. Впереди, на границе видимого, в воздухе светился огонек, не освещая ничего вокруг. Словно кто-то повесил в туннеле уличный фонарь.
– Мы здесь, – негромко произнес Пастор.
– Где – здесь? – спросил Зорин.
– В призрачном туннеле.
– Странно, – сказал Князь, – раньше до него дольше шли.
– Ты же знаешь, в него попадаешь, когда он сам того захочет.
– Туннель разумен? – удивился Дмитрий.
Командир пожал плечами.
– Либо он, либо что-то в нем. Хрен редьки не слаще. Оксана!
Девушка вышла вперед, встала во главе группы и выставила обе руки перед собой. Что-то в ней изменилось. Фигурка Оксаны, казалось, стала источать зеленоватый свет, в чем Зорин при блеклом освещении призрачного огня не мог быть до конца уверен. Оксана посмотрела влево, вправо, потом махнула рукой и уверенно зашагала по железнодорожным шпалам. Отряд последовал за ней, на этот раз ощетинившись во все стороны стволами. Минут двадцать шли в тишине, только шорох шагов да хриплое дыхание отражались от бетонных стен. Несмотря на то, что отряд уже прошел достаточное расстояние, призрачный огонек впереди не приблизился ни на метр. Он даже немного потускнел, словно опасаясь двигающихся к нему людей. Или только Оксаны? Постепенно к общему шумовому фону начал примешиваться какой-то новый звук. Даже не звук, а ощущение звука на границе слышимого – инфразвук, вызывающий тревогу и ощущение приближающейся опасности.
– Командир, рельсы!
Группа остановилась, уставившись на неестественно блестящие стальные полосы. Дмитрий первым наклонился и потрогал холодный металл. Рельс чуть заметно дрожал, издавая тот самый непонятный звук. Следом за ним до рельсов дотронулся Пастор. Глаза его расширились от ужаса.
– К стенам! – заорал он, срывая голос. – Все к стенам!
В это же мгновение туннель пронзил ослепительный свет. В лица людей ударил плотный поток воздуха. Зорин никогда не испытывал такого, но понял сразу, что это означает. Приближался метропоезд. Туннель, сквозь который еще мгновение назад можно было протащить межконтинентальную баллистическую ракету, сузился до обычных размеров. Бойцы заметались, выискивая себе углубления в старых от времени стенах. Дмитрий с Пастором нашли убежище в прямоугольном проеме с покрытой толстым слоем ржавчины железной дверью.
– Закрой глаза, – проорал командир Диме на ухо, но сквозь грохот приближающегося поезда тот его все равно еле расслышал.
– Ты знаешь, что это? – заорал он в ответ, зажмурившись.
– Знаю! Главное – не смотреть.
– А что будет?
Но Пастор не успел ответить. В этот момент налетел локомотив. От грохота заложило уши. Захотелось заорать и закрыть голову руками. Зорин не сделал этого не потому, что боялся задеть мчащийся мимо поезд. Его тело сковало от страха. Единственное, чего он хотел в этот момент – чтобы эта пытка скорее прекратилась. Однако время шло, а грохот только нарастал. Ветер хлестал по маске противогаза, грозя вырвать обездвиженное тело из ненадежного укрытия, чтобы колеса дьявольского поезда довершили свое дело, размазав его по рельсам и шпалам.
Наконец Дмитрий не выдержал и открыл глаза.
Перед ним, в каком-то полуметре, несся метропоезд. Зорин узнал его по тем ржавым, разобранным и полусгнившим останкам, которые он в большом количестве встречал во время ночных обходов новосибирских туннелей. Но эти вагоны, со свистом пролетающие мимо него, сияли чистотой и свежей краской, словно только что сошли с заводского конвейера. Стекла сверкали, грозя ослепить смотрящего на них человека. Несмотря на скорость, Дмитрий мог четко разглядеть, что творилось внутри. В вагонах на сиденьях, обитых не тронутым временем светло-коричневым кожзаменителем, под яркими рекламными плакатами сидели люди, одетые крайне непривычно. Женщины в легких платьях открыто и искренне улыбались мужчинам, одетым в разноцветные футболки с коротким рукавом. Мальчики и девочки в коротких шортиках и юбочках, сидевшие между ними, занимались своими игрушками, не обращая внимания на окружающих. Лица пассажиров не выражали ни напряжения, ни страха, в отличие от нынешних обитателей подземки… Люди того, довоенного времени, счастливые, спокойные и уверенные в завтрашнем дне, проносились мимо Зорина, не зная еще, что их ждет впереди. Впрочем, были и странности. Вот в одном из вагонов, рядом с молодой девушкой с мороженым в руке, примостился скелет в рваном зеленом ОЗК. Его оскаленный череп с висящим на одном ремешке противогазом легонько постукивал по обнаженному плечу девушки, но та лишь смеялась, не отрывая взгляда от сидящего рядом молодого человека. В другом вагоне отдельно от всех сидел другой сталкер, живой, но крайне истощенный. Он сжимал в худой руке ржавый «калаш» без магазина с разбитым в хлам прикладом. Когда его окно поравнялось с Дмитрием, сталкер поднял изможденное, обтянутое тонкой кожей лицо с глубоко запавшими глазами и посмотрел на него. В его взгляде Зорин увидел лишь пустоту. Ничего не отражалось в этих блеклых, выцветших глазах. Надежда, злость, страх и отчаяние остались у этого человека далеко в прошлом. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза. Потом сталкер просто покачал головой, опустил взгляд и исчез в проклятом туннеле. И так было практически в каждом вагоне этого летящего мимо бесконечного поезда. Где-то сталкеры сидели уже мертвые, в различной степени разложения. Где-то – живые, тупо глядящие перед собой. В одном из окон Дмитрий успел заметить, как мужик в драном ОЗК зарядил пистолет, видимо, последним патроном, вставил ствол себе в рот и нажал на спусковой крючок. Попался вагон, где сидело сразу несколько сталкеров, но они совершенно не обращали друг на друга внимания, словно не видели никого вокруг. В следующем вагоне Зорин между веселящимися молодыми людьми с гитарой заметил вполне упитанного мужика в таком же черном, что и у него самого, костюме. Его автомат с вороненым стволом и черный противогаз валялись на полу. Пустой магазин лежал рядом. На голове у мужика краснела бандана с нарисованными на ней черепом и скрещенными костями. Увидев Дмитрия, мужик соскочил со своего места, растолкав молодых людей в стороны, что, впрочем, не помешало им тут же вернуться к прерванному занятию, и начал биться в окно. Его огромные кулаки со всей силы опускались на хрупкую с виду поверхность, но не причинили стеклу никакого вреда. Рот мужика широко открывался в неистовом крике, но наружу не просачивалось ни единого звука. Зорин бессильно наблюдал, как несчастный скрылся в том же направлении, что и остальные пленники призрачного поезда.
Прошло уже, казалось, несколько часов. Уши онемели от грохота вагонных колес, а глаза слезились и болели от мелькания ярких картинок потустороннего мира. И вот перед Дмитрием показался следующий вагон. Внезапно время замедлилось и потекло вязкой патокой. Метровагон не спеша проплывал мимо. На этот раз он был практически пустой. Только на одном из сидений, прямо по центру, сидела маленькая девочка в ярко-желтом коротком платье. На голове у малышки был повязан огромный бант, а в руке она держала плюшевого медведя. Когда Зорин посмотрел на нее, девочка тоже подняла на него глаза. Их взгляды встретились. Она улыбнулась, да так приветливо, что Дима заулыбался в ответ. Малышка протянула Зорину своего мишку и махнула белокурой головкой, приглашая его поиграть с ней. Дмитрий потянулся вперед, отвечая на немой призыв. В тот же момент что-то с силой дернуло его назад. Он попытался вырваться из навязчивого захвата, все еще глядя в светящиеся счастьем голубые глаза девочки.
– Держись, дурак!
Слова, прозвучавшие неизвестно откуда, просочились в сознание Зорина, вызвав у того лишь раздражение. Держаться? За что? Зачем? Кто смеет ему мешать? Ему играть надо идти! Он снова попытался сделать шаг.
– Назад, кретин! – Неведомая сила снова потянула его обратно. Чьи-то руки плотно обхватили Дмитрия, затрудняя дыхание и пресекая движения.
– Замри, или вырублю на хрен!
Интонация, с которой эти слова были сказаны, слегка отрезвила затуманенный разум Димы. Что происходит? Действительно, какие поезда? Какие девочки?
В то же время девочка, видимо, поняла, что играть с ней никто не собирается. Она нахмурилась, глядя на Зорина. Потом посмотрела на того, кто стоял у него за спиной. Отбросив в сторону ставшего внезапно ненужным мишку, резко встала с места. Ее внешность стала быстро меняться. Кожа приобрела зеленовато-серый оттенок, ставшие кроваво-красными глаза загорелись нечеловеческой ненавистью. Губы стремительно истончались, обнажая острые, как у акулы, зубы. Неожиданно она издала пронзительный визг, от которого заложило уши даже у стоящего снаружи Дмитрия. Платьице, еще недавно казавшееся таким миленьким, разлетелось в клочья, высвобождая наружу нечто, состоящее из огромной клыкастой пасти и мелких, но очень опасных на вид щупалец. Тварь бросилась на окно, прилипнув к нему всем телом. Стекло, еще недавно выдерживавшее удары взрослого мужика, стало прогибаться под давлением зеленого монстра. Во все стороны разбежались мелкие трещины. Еще немного – и ничто бы не помешало чудовищу схватить прижавшихся к стене туннеля людей. Зорин зажмурил глаза, мысленно прощаясь со всем миром. Небольшой кусочек стекла вывалился наружу, и склизкое щупальце на сантиметр высунулось из вагона. Но в это мгновение время восстановило свой ход, и поезд со свистом исчез в темном туннеле, унося прочь визжащую от ярости тварь.
Дмитрий без сил вывалился из своей ниши в стене. Сверху на него рухнул Пастор. Некоторое время они лежали друг на друге, тяжело дыша, наплевав на некую пикантность ситуации.
– Слезь с меня, – прокряхтел, наконец, Дима.
Пастор откатился в сторону. Они встали со щебенки, отряхивая свои костюмы. Зорин огляделся – братья, Гюрза, Князь, Оксана. Вроде все на месте. В ту же секунду он получил увесистый подзатыльник, да такой, что противогаз чуть не слетел с него. Он резко повернулся, собираясь ответить наглецу, как положено, но, встретившись с яростным взглядом командира, замер.
– Я тебе, придурку, что сказал? – прошипел тот сквозь фильтры.
– Что? – не понял Дмитрий, за что получил еще одну плюху. – Может, хватит? – возмутился он.
– Я всем сказал – закрыть глаза и стоять не шевелясь! Тебя это тоже касалось! Ты какого хрена вылупился? Любопытно стало? И где бы ты сейчас был, если б меня рядом не оказалось? Думалка отключилась? Мы-то до реактора без тебя худо-бедно дойдем. А вот благоверная твоя без тебя вряд ли обойдется. Запомни – если приказы выполнять не начнешь, до Томска ты не доберешься. А поставишь под угрозу моих людей своими действиями – лично пристрелю. Скажи спасибо, что все целы остались. А то бы ты уже с дыркой в голове валялся. Ты для меня никто, и звать тебя никак! Понял?
Пастор снова замахнулся. Дима, раздавленный тем, что его прилюдно отчитали, как детсадовца, только поднял руки для защиты.
– Понял я. Понял.
– Смотри у меня! Последнее предупреждение!
Некоторое время все стояли молча. Зорин переваривал случившееся.
– Что ты хоть там видел? – спросил командир уже спокойным тоном.
Все подошли поближе, чтобы послушать, что расскажет Дима. Пару секунд он молчал, вспоминая.
– Девочку я видел. Симпатичную, со светлыми волосами. Мишка у нее еще плюшевый в руках был. Она меня играть звала. И мне больше всего на свете этого хотелось – пойти поиграть с ней. Если б не Пастор, я бы пошел.
Тот кивнул.
– Девочка. Всегда девочка, – сказал он, словно тоже припоминая что-то. – И бант у нее такой на голове, большой.
– Ты ее тоже видел?
Пастор покачал головой.
– Не сейчас. Давно. Так же, как и ты, не выдержал. Если б не мой командир… Ох, и звездюлей он мне тогда вломил – не то, что я тебе. Я неделю встать не мог. Зато на всю жизнь запомнил. Что еще видел?
Зорин пожал плечами.
– Да ты и сам, похоже, все знаешь.
– Рассказывай, рассказывай.
Дмитрий вздохнул и продолжил.
– Потом, когда ты меня к ней не пустил, она изменилась, превратилась в чудовище. Она – или оно – пыталось прорваться к нам через стекло, но поезд успел уехать. Может, повезло, может, еще что-то. Людей других видел. Странных, без ОЗК, без противогазов. Одетых по-довоенному – в платья, яркие футболки, туфли. Смеялись все, словно не замечали ничего вокруг. Не знали, что случилось. Или случится.
Он замолчал, готовясь рассказать о самом, как ему казалось, важном. Посмотрел на Пастора, но командир отряда сидел, глядя в сторону, как будто совершенно не интересуясь повествованием. Хотя возможно, Пастор просто знал заранее, что Дима сейчас скажет.
– Я и наших там видел.
– Кого – «наших»? – спросила Гюрза.
– Сталкеров. Людей, одетых в ОЗК. Некоторые были мертвые, кто-то давно, кто-то недавно. А кто живой – все истощенные, потерянные, с пустыми глазами.
Командир хмыкнул.
– Еще бы. Не первый год в этом поезде колесят по кругу.
– А кто они? – спросил Зорин.
– А такие же, как ты. Те, кто не выдержал. Теперь ездят бесплатно, тварь эту кормят.
Дмитрий вспомнил мужика в черном костюме.
– Там еще был один, одетый, как мы.
Все подались вперед.
– В каком смысле – как мы?
– В прямом. Черный противорадиационный костюм, черный противогаз. И красный платок на голове.
– Это же Пират! – выпалил Князь.
– Он, как меня увидел, с места соскочил – и давай в окно биться, – продолжал Зорин. – Здоровый такой, кулачищами в стекло долбится, а тому хоть бы хны.
– Точно, Пират, – прошептала Гюрза. Что-то блеснуло у нее за окуляром противогаза. Слеза? Нет, скорее, блик от фонаря.
– А с ним что случилось? – спросил Дима.
Пастор помедлил с ответом.
– Все то же, – сказал он, наконец. – Только рядом никого не оказалось.
Он резко встал с места.
– Все, хватит рассиживаться. Оксана, долго нам еще?
Та только молча пожала плечами.
– Все видели? – спросил командир громко. – Идти недолго.
Среди наемников послышались смешки.
– Отставить смех! Жопы подняли – и шагом марш, пока еще какой-нибудь поезд Москва – Владивосток не пришел.
Все встали и в прежнем порядке двинулись по рельсам. Зорин крайне удивился, когда заметил, что огонек, все так же мелькавший впереди, через некоторое время стал чуть ближе. Еще через час ходьбы стало ясно, что никакой это не фонарь, а выход из туннеля, через который просачивался солнечный свет. Вскоре вся группа вышла на открытое пространство.
– Мы на месте, – объявил Пастор.
Дмитрий огляделся. Ветер, стегавший людей сильными порывами, все так же гнал по небу серые тучи, сзади несла свои воды река Обь. Чуть в стороне располагались останки какого-то моста. За рекой на горизонте виднелись развалины бывшего города-миллионника. Они действительно пришли к берегу Оби, миновав опасности, таившиеся в руинах на поверхности.
– Так, – сказал командир. – Наш транспорт на другом берегу. Переход будем осуществлять по мосту.
– Он же разрушен. – Зорин с сомнением разглядывал торчащие из воды обломанные сваи и жалкие остатки бетонных плит с той и другой стороны реки.
– Ты тоже заметил, да? – озадаченно спросил Пастор.
Выдержав небольшую паузу, он рассмеялся.
– Есть способ, не ссы. Для этого братья чемоданы и перли. Группа, выдвигаемся!
Отряд построился и зашагал в указанную сторону. Дмитрий оглянулся на то место, откуда они только что вышли. Снаружи проход представлял собой бетонную арку, увитую сухими растениями. Внутри четко просматривался туннель, по которому они шли. Рельсы, ярко блестевшие внутри, ближе к выходу тускнели и уходили куда-то под землю. По крайней мере, за пределами арки железнодорожные пути не продолжались. Внезапно в глубине туннеля Зорин ясно разглядел человеческую фигуру. На неизвестном болтались какие-то лохмотья, но над его левым плечом Дмитрий увидел торчащий длинный ствол. Такой мог быть только у снайперской винтовки. От неожиданности Зорин протер окуляры своего противогаза и посмотрел еще раз. Туннель остался на месте, но фигура исчезла. Через секунду Дима уже сомневался, видел ли он что-то на самом деле. Он подбежал к Пастору.
– Как мы так быстро сюда попали? – спросил Зорин. – Тут пехом километров тридцать чапать.
Командир равнодушно посмотрел назад и пожал плечами.
– Не парься. Туннель-то призрачный. Вот и получилось.
И зашагал дальше. Дмитрий остался стоять, переваривая его слова. Про человеческую фигуру он решил пока не говорить.
Путь до моста занял еще четыре часа. Зорин думал, что сдохнет, пока дойдет, но Пастор, видимо, не планировал привалов на этом этапе пути. Хотя, судя по самочувствию Диминых новых друзей, подобный марш-бросок был для них в порядке вещей. Костюм, надо сказать, показал себя с наилучшей стороны. Зорин провел в нем уже часов шесть, а дышалось ему все так же свободно, как и в начале пути. Когда группа поднялась на мост и приблизилась к обломившемуся краю, день уже клонился к вечеру. Ветер вперемешку с дождем и мокрым снегом стегал по телу еще сильнее, чем внизу, подталкивая наглых людишек к пропасти и стараясь скинуть их в бурлящие воды Оби.
– Все, отдыхаем, – объявил командир и первым плюхнулся на бетонный обломок.
Все стали располагаться – кто где.
– А вы какого рассаживаетесь! – заорал Пастор на братьев. – Арбайтен, арбайтен! Что за тупицы!
Братья, едва опустившие было свои задницы на чемоданы, которые они исправно тащили все это время, подхватились и бросились к темному провалу. Дима с интересом наблюдал за их действиями. Один открыл свой чемодан и достал оттуда миниатюрный сварочный аппарат и большой металлический блок с роликом. Второй извлек из своего нечто, похожее на ручной гранатомет с большим барабаном.
– Это что за набор юного техника? – спросил Зорин у командира.
– А! Заинтересовало? – обрадовался почему-то Пастор. – Смотри, вроде мозгов нет, а какая четкость и слаженность – ни одного лишнего движения. Это то, что нам поможет через реку перебраться.
– А это, если я не ошибаюсь, гранатомет? – все еще ничего не понимая, указал Дима на непонятное оружие.
– Он самый. РГ-6 собственной персоной.
– И как это все нам пригодится?
– Ты смотри, не отвлекайся.
В это время Брат-1 (или Брат-2?) осмотрел несколько уцелевших опор арки моста, выбрал одну, видимо, самую крепкую и стал прилаживать к ней блок. Потом похимичил что-то со своим противогазом. В ту же секунду его окуляры стали черными, как наступающая ночь.
– Еще одна полезная функция, – заметил командир. – Я тебя потом научу.
Установив блок на опору, брат взял в руки электрод и кивнул второму. Тот кивнул в ответ и быстро-быстро начал крутить ручку на боку сварочного аппарата. На корпусе замигали лампочки, задергалась стрелка какого-то датчика.
– А сейчас нам лучше отвернуться.
Пастор и Зорин повернулись в сторону разрушенного Новосибирска. Брат-1 поднес электрод к опоре, раздался сухой треск, полетели искры.
Дмитрий уже догадался, что делают братья.
– Канатная дорога? – спросил он.
– Ты глянь, какой догадливый! – восхитился командир. – Не зря ты мне все больше и больше нравишься!
Зорин поморщился под противогазом. Слова Пастора, как и его симпатия, отдавали гнильцой.
– И как мы туда поползем? Расстояние-то большое.
– Ну и что, что большое. Карабин пристегнешь и поползешь. Или ты вплавь хочешь? Так ты только скажи – организуем.
Дмитрий вспомнил чудо-юдо из Томи и покачал головой.
– Нет, я лучше по веревке.
Треск за спиной прекратился. Дима с Пастором обернулись. Брат-1 опять осветлил стекла противогаза и внимательно осматривал сварочный шов. Зорин в этом, конечно, не разбирался, но на его взгляд, сделано было идеально. Похоже, Брат-1 был того же мнения. Удовлетворенно кивнув, он отошел в сторону.
– Командир, готово, – сказал он.
Хитро подмигнув Дмитрию, Пастор подошел к краю моста. Он достал из кармана разгрузки небольшой цилиндрик, направил его в сторону противоположного берега и нажал кнопку на нем. Яркий, мерцающий лазерный луч зеленого цвета пронзил закатные сумерки. Все уставились в ту сторону. Пару минут ничего не происходило.
– Да что он там, уснул, что ли? – нахмурился командир.
Он вытянул руку и дал еще один сигнал. В ту же секунду с обломков моста, темнеющих напротив, сверкнули один за другим несколько лучей – два красных и четыре зеленых. Вся группа облегченно вздохнула.
– Ох, и задам же я ему, – проворчал Пастор, но в его голосе слышалось явное облегчение.
– А зачем так сложно? – спросил Зорин.
Командир посмотрел на него, как на умственно неполноценного, но потом ответил.
– Чтобы мы могли понять, он это или нет. Пока все в порядке. Всем приготовиться!
– К чему? – поинтересовался Дима, но на этот раз его вопрос проигнорировали.
Пастор вытянул руку с лазером и дал серию длинных и коротких сигналов. В ответ мигнули один раз.
– Всем спрятаться! – крикнул командир.
Группа разбежалась по краям моста и залегла. В темноте послышался громкий хлопок и нарастающий свист. Через секунду на растрескавшийся асфальт останков моста с противным треском упала чугунная болванка с впаянным в нее стальным тросом. Трос был длинным, и значительная часть его провисла над провалом.
– Посылка получена! – крикнул Пастор. – Браты, за работу. Остальные – помогайте.
Братья выскочили из-за своих укрытий и кинулись к болванке. Продев трос в блок, они стали тянуть его. Остальные, в том числе и Зорин, присоединились к ним. С полчаса все они представляли собой чудесную иллюстрацию к сказке «Репка». Пот с Дмитрия тек ручьем, и если он думал, что предыдущий марш-бросок был пыткой, то сейчас понял, как ошибался. А что же дальше-то будет? Когда Дима уже собирался отпустить осточертевший трос и без сил упасть на асфальт, Пастор скомандовал:
– Хорош! Братья?!
Брат-2 (Зорин уже начал понемногу различать их) взял болванку и вставил в короткий ствол гранатомета. Негромкий хлопок – и посылка улетела обратно. Через пару минут на той стороне моста два раза мигнул огонек. Все, кроме Дмитрия, начали рассаживаться, кто где стоял.
– И что дальше? – спросил Зорин.
– Ждать. Пока там не закрепят трос. А потом – в путь.
Дмитрий подошел к краю и посмотрел вниз. Река, со стороны казавшаяся просто большой, с моста представлялась огромной и бурлящей, как кипящий котел над костром. Она, словно живое существо, выбрасывала вверх пенистые щупальца, пытаясь дотянуться до стоящего на краю человека. А шквалистый ветер изо всех сил старался ей помочь в этом, толкая в спину. Чтобы отвлечься, Зорин посмотрел вперед, но туманная дымка скрывала то, что находилось на другой стороне. Металлический трос просто уходил в неизвестность. У Димы закружилась голова. Он подошел к командиру.
– Я, кажется, высоты боюсь, – тихо сказал он.
– И что? – Тот был явно озадачен подобным заявлением.
Вспомнив, что имеет дело с военными, у которых нет такого понятия, как «не могу», Зорин просто пожал плечами.
– Да ничего. Так, сказал.
Потянулись долгие минуты ожидания. Трос, висящий над пропастью, потихоньку натягивался. И вот, когда Дмитрий уже начал клевать носом, в тумане мигнул огонек лазера. Пастор мгновенно вскочил на ноги. Видимо, и его достало вынужденное бездействие. Послав на ту сторону зеленый луч, он повернулся к группе.
– Так, все встали. Готовимся к переходу. Братья?
Один из братьев снова открыл чемодан и, словно фокусник из шляпы, стал доставать оттуда пояса с приделанными к ним карабинами и другими креплениями. Зорину начало казаться, что эти чемоданы волшебные, и при желании братья могут выудить оттуда все, что угодно. Хоть слона, хоть станковый пулемет. Наемники стали надевать пояса на себя. Дмитрий некоторое время вертел в руках эту конструкцию из плотного брезента и металлических деталей. Посмотрев на это, Пастор толкнул в плечо Гюрзу.
– Помоги товарищу, похоже, он не в курсе.
Девушка подошла к Зорину, забрала у него страховку и стала умелыми пальчиками прилаживать ее на него в районе пояса, чем вызвала у него легкое смущение и неуместные в данной ситуации фантазии. Закончив работу, она хлопнула Дмитрия по плечу и отошла.
– Все готовы? – спросил Пастор, оглядывая свою команду. – Замечательно. Первым идет Князь. Ты самый тяжелый, заодно и трос проверишь. Отставить возмущение! Потом – братья, Оксана, Гюрза, Дима. Замыкающий – я. Все всё поняли? Вперед. А ты, – обратился он к Зорину, – смотри внимательно, что надо делать. Инструктировать тебя уже времени нет. Пошли!
Бойцы один за другим стали цепляться карабинами к тросу и соскальзывать вниз. Через какое-то время они появлялись в поле зрения и, быстро перебирая руками по металлическому канату, исчезали в тумане. Когда подошла очередь Дмитрия, он был уже сам не свой от страха. Чего он боялся? Высоты? Неизвестности? Зорин не мог ответить на этот вопрос. Зная, что этого все равно не избежать, он, словно во сне, пристегнул карабин к тросу и занес ногу над бездной.
– Постой, – рука командира мягко легла ему на плечо.
Дмитрий раздраженно обернулся. Решительность, которую он по крупицам собирал последние пять минут, развеялась подобно дыму на ветру. Он чувствовал, что больше не сможет переступить через край.
– Уважаю смелость, но не в этот раз. – С этими словами Пастор взял страховочный трос, показал его Зорину и пристегнул к канату. Диму, и без того нетвердо стоящего на ногах, прошиб холодный пот из-за того, что он готов был нырнуть в пропасть, не подстраховавшись как следует.
– А теперь пошел, – с этими словами командир без предупреждения толкнул его вперед.
Зорин полетел вниз и не заорал только потому, что полет длился недолго, и через секунду его дернуло так, что он едва не откусил себе язык. Он лихорадочно нашарил в пространстве трос и вцепился в него мертвой хваткой. С минуту Дмитрий болтался, раскачиваясь под порывами ветра. Сердце бешено колотилось. Чтобы не думать о пропасти под ним, Зорин стал вслух материть толкнувшего его Пастора. Постепенно он смог рассуждать относительно спокойно. Назад дороги нет, теперь двигаться получится только вперед. Дмитрий внезапно вспомнил одно транспортное средство, которое видел в детстве – трамвай. Перемещался этот трамвай по рельсам, как метропоезд, и только туда, куда эти самые рельсы вели. Только вперед – ни влево, ни вправо. Так и сам он сейчас мог двигаться только туда, куда вел трос. Осознав это, Зорин закрыл глаза и стал перебирать руками. Чтобы отвлечься от окружающей действительности, он запел дурацкую песенку, которая первой пришла ему в голову. Он пел и работал руками. И снова пел. Дмитрий так увлекся этим процессом, что вздрогнул от неожиданности, когда сильные руки подхватили его под мышки и втащили на твердую поверхность. Зорин поднялся на ноги, все еще крепко держась за металлический канат. На разломанном асфальте стояли остальные члены группы, уже снявшие с себя брезентовые ремни и готовые к дальнейшему походу. Среди них Дмитрий увидел еще одного человека – в черном защитном костюме и напяленном на него сверху потертом меховом тулупе. Видимо, это был тот самый член группы, о котором говорил Пастор.
– Чего стоишь? – спросил мужик. – Отцепляйся, давай. Щас командир прибудет.
Зорин некоторое время боролся с собственными руками, пытаясь заставить их разжаться. Когда ему это удалось, он снял с себя пояс. Через минуту на мост без посторонней помощи скользнул Пастор.
– Все на месте? – спросил он, мгновенно избавившись от ремней. – Хорошо.
Он подошел к мужику.
– Остаешься здесь. Переправу не убирать, следить за ее исправностью. Когда пойдем обратно, она должна быть в порядке.
Тот кивнул и отошел.
– Строимся. Шагом марш!
Группа выдвинулась вперед.
Дмитрий еще раз посмотрел на канатную переправу. Что-то ему подсказывало, что вскоре этим путем еще воспользуются.

Глава 5
Аэропорт

Зорин надеялся, что после изнурительной во всех смыслах переправы их ожидает хотя бы небольшой привал. Но его в очередной раз постигло разочарование. Как только все спустились на твердую землю, был отдан приказ выдвигаться. Последовавший за этим марш-бросок высосал из него последние силы – и моральные, и физические. Через час Дмитрий уже перестал чувствовать ноги и просто тупо переставлял их, чтобы не рухнуть всем телом в замерзающую грязь. Совсем еще недавно казавшийся легким рюкзак теперь давил многотонным весом на плечи. Мелкие и болезненные мурашки целыми табунами бегали от кончиков пальцев до подмышек и обратно, причиняя и без того измученному Диме дополнительные страдания. Он несколько раз украдкой косился на своих попутчиков – может, они тоже устали? Но эти оловянные солдатики чуть ли не строем шагали вперед, не обращая внимания на еле плетущегося товарища. Зорин даже несколько раз спрашивал Пастора, куда они идут и когда привал, но каждый раз слышал в ответ одно и то же:
– Скоро.
И отряд продолжал идти дальше. «Скоро» наступило через четыре часа этой пытки, когда уже стемнело так, что не было видно даже земли под ногами.
– Все, пришли.
Дмитрий с трудом поднял тяжелые веки. Перед отрядом виднелся еле различимый в чернильной темноте ангар. Его металлические стены неплохо сохранились за двадцать лет под порывами ветра и кислотными дождями. Князь подошел к огромным воротам, со скрипом, перебудившим всю живность в округе, повернул вентиль и не без труда открыл створку. Бойцы зашли внутрь и закрыли за собой проход. Засветились налобные фонари, разрезая темноту бледными лучами. После нескольких часов ветра, холода, дождя и мокрого снега относительная тишина пустого ангара показалась Зорину милой и уютной. Он сбросил с плеч осточертевший рюкзак и со стоном повалился сверху. Остальные наемники также расположились кто где, но менее эффектно. Пастор достал из своего рюкзака какой-то прибор, покрутил на нем ручки и посмотрел на показания датчиков. Потом снял с себя противогаз и глубоко вздохнул.
– Можете снимать маски, – сказал он. – Атмосфера вполне годная. До утра, по крайней мере, много гадости не нахватаемся.
Все с явным облегчением стали стягивать с себя намордники. Технологии технологиями, но несколько часов в противогазе, даже самом современном, большого удовольствия не доставили. Последним противогаз снял Дима. С осторожностью вдохнув затхлый воздух, он все-таки уточнил:
– В самом деле безопасно?
Командир ухмыльнулся.
– Не боись. Сами эту халупу изолировали. Вот этими руками. Ну, и теми еще немного.
Гюрза, на которую указывал Пастор, обиженно надула губки.
– А когда до транспорта доберемся? – спросил Зорин.
Пастор вылупился на него.
– Ты чего? Вот же он.
И с этими словами показал рукой в дальний конец ангара. Дмитрий подошел поближе. То, что в темноте он принял за груду тряпья, оказалось тремя автомобилями, накрытыми брезентовыми чехлами. Зорин присмотрелся и среди множества навешанных на корпус металлических пластин, сеток и прочего барахла рассмотрел знакомые очертания. Такие автомобили он уже видел – давно, в детстве.
– Это же… – Дмитрий замялся, не в силах вспомнить название. Что-то очень короткое, простое. Блин, на языке же вертится!
– Точно, «Соболь». Он самый. – Командир с гордостью похлопал железного коня по крылу. – Полноприводный, восстановленный, переделанный, укрепленный во всех смыслах. Карбюраторный еще.
Зорин пнул огромное колесо с глубоким протектором. Сами машины были подняты высоко на усиленных пружинами мостах. Да, такое чудо пройдет везде. А если не пройдет, то уже ничего не поможет.
– А почему «Соболь»? – все же спросил он.
– А тебе «Мерседес» подавай? – Пастор даже обиделся. – Что было, то и восстановили. И вообще, твой «Мерседес» встанет, и хрен ты чего с ним сделаешь. А тут – несколько деталей и набор гаечных ключей, и можешь ехать, куда хочешь. Так же?
Вопрос был адресован одному из братьев. Тот только кивнул, ковыряясь в своем рюкзаке.
– Вот, – сказал командир. – А ты – «Мерседес»!
Хотя Дима ничего и не говорил про «Мерседес», но на всякий случай кивнул. Ладно, им виднее. Какая, в самом деле, разница, на чем ехать. Главное – что не пешком.
– На всех трех поедем?
– Да, по два человека на машину. Ну, вон в той, дальней, трое поедут. Пришлось так распределить. Из-за обвесов машины стали слишком тяжелыми, плюс внутри припасы всякие, бензин. Народ, всем отдыхать! С рассветом выдвигаемся. По плану завтра вечером, самое позднее – послезавтра утром должны быть в Томске. Все все усекли? Вот и хорошо.
Зорин пошел к своему рюкзаку. По плану? Ну, ну, посмотрим. Как там говорится? Если хочешь рассмешить бога?… Что-то подсказывало ему, что все пойдет как раз не по плану. Впрочем, как всегда. Дмитрий растянулся прямо на бетонном полу, подложив под голову рюкзак. Постепенно все члены группы устроились по своим местам. Погасли фонари, и ангар погрузился во тьму.
Несмотря на то, что Зорин чувствовал неимоверную усталость и еще несколько часов назад готов был убить за возможность хотя бы присесть и отдохнуть, сон к нему не шел. Вокруг уже вовсю храпели привычные к таким условиям наемники, а Дмитрий все лежал с открытыми глазами, таращась в темноту. Тело гудело из-за пережитого за прошедший день. Внезапно захотелось помыться. Сразу вспомнился душ в штабе охраны правопорядка. Каким же он показался сейчас милым, уютным и домашним. А тогда? Дима усмехнулся. То струя недостаточно сильная, то вода недостаточно горячая. Каким же дураком он был! Верно говорят, что все познается в сравнении.
Зорин одернул себя. Все, хватит об этом думать! Размечтался! Он с усилием отогнал от себя мысли о душе, горячей воде и прочих благах цивилизации. Начнешь об этом размышлять – и вообще не уснешь. Исчешешься весь, тем более, что противный зуд уже начал ощущаться в самых интересных местах. А Дмитрий сомневался, что сможет снять с себя этот хитро выделанный костюм и почесаться вдоволь.
Чтобы отвлечься, он мысленно вернулся в то время, когда деревья были большими, небо – синим, а одежда – легкой и проветривающейся. Вспомнил просторную трехкомнатную квартиру на втором этаже того дома, в подвале которого впоследствии получил каморку. Почему-то все называли дом «сталинкой». Словно наяву, Зорин увидел широко распахнутые окна, яркий солнечный свет теплого сибирского лета и зеленые листья тополя, который своими ветками чуть ли не залезал в просторную гостиную. Потом перед глазами встал городской сад, такой большой, красивый, с кучей разных аттракционов. Летом они всей семьей ходили туда по выходным покататься на каруселях, а зимой – на лыжах. В любое время года он был прекрасен. Летом парк покрывался зеленью, а в озере по центру парка плавали утки. Осенью дорожки покрывались золотыми листьями, и ходить по ним становилось немного грустно. Но эта грусть обволакивала теплотой, и Дмитрий специально приходил туда один, чтобы испытать это странное, щемящее чувство. Зимой ветки деревьев покрывались шапками снега, а иногда, в особенно сильные морозы – мелким колючим инеем. Вечером, когда зажигали уличные фонари, он начинал сверкать, и весь сад словно одевался в алмазы, становясь похожим на царство Снежной Королевы. Весной парк расцветал вновь, и все повторялось. Почему-то детство у Димы ассоциировалось именно с городским садом. Вспомнил он и родителей. От этого у Зорина сдавило горло. Они были в числе тех, кто пытался эвакуироваться сразу после сообщения об атаке. Обратно в Томск они уже не вернулись. Дмитрий тогда участвовал во всеобщем разгуле, и ему было некогда разговаривать с предками. Он припомнил и скандал, грязный, неприличный, в тот день, когда он ушел из дому, и ему стало безумно стыдно. Они ведь даже не попрощались. Зорин не знал, где истлели тела его отца и матери, и спросить теперь было не у кого. За навалившимися в дальнейшем проблемами он не часто вспоминал их, но теперь, лежа в темноте в богом забытом ангаре, внезапно осознал всю горечь этой утраты. Как бы он хотел хоть на минуту увидеть родителей, чтобы просто попросить у них прощения за все, что сделал и не сделал. Конечно, они вряд ли держали на него обиду перед смертью, но от этого легче не становилось. Мысли Димы перескочили на другое – припомнились редкие рыбалки с отцом, дворовые друзья.
Кто-то резко толкнул его в плечо. Зорин дернулся и подскочил на месте.
– Хватит спать! – Рядом стоял Пастор, весело глядя на растерянного Дмитрия. – Пора выдвигаться, а он храпит на всю округу. И слюну вытри, а то вон, уже целая лужа натекла.
Дима резко провел рукавом по углу рта, оставляя на прорезиненной ткани тягучий, блестящий след. Ну вот, он еще, оказывается, и слюни во сне пускает!
Сборы не заняли много времени. Зорин просто поднял с пола рюкзак и закинул его на плечи.
– Молодец! – похвалил его командир. – Еще пару дней – и мы из тебя человека сделаем! По машинам!
Бойцы начали рассаживаться в автомобили. Дмитрий отметил, что Пастор посадил его рядом с собой. Не доверяет, что ли? Князь открыл тяжелые ворота, и машины одна за другой рванули по дороге, разбрызгивая в стороны стылую грязь. Зорин не мог сказать ничего плохого насчет проходимости их транспорта, но вот комфортом он не отличался. Обивка была полностью ободрана, выставляя напоказ протянутые по салону толстые стальные трубы и пластины – видимо, для укрепления кабины. Заднее сиденье также сняли за ненадобностью. Вместо него к полу была приварена труба, на которой на шарнире болтался крупнокалиберный пулемет. Присмотревшись, Дмитрий увидел, что труба может раздвигаться и становиться длиннее. На стойке с пулеметом был сооружен поворотный механизм, чтобы стрелять можно было во все стороны. На полу, прикрепленные ремнями, стояли коробки с пулеметными лентами. Зорин поднял глаза к потолку и увидел люк. При необходимости можно было высунуть пулемет наружу и, встав в полный рост, устроить кому-нибудь горячую встречу. Приборная панель отсутствовала, обнажая прикрепленные к полу педали, связки проводов и рулевую колонку. Толстенные пуленепробиваемые стекла были намертво впаяны в корпус. Вентиляции в этом механическом чудовище не предусматривалось, и уже спустя десять минут в салоне нечем было дышать.
– Душновато, – заметил Зорин.
– Потерпишь, – хмыкнул командир.
Машину нещадно мотало из стороны в сторону, и Дмитрий некоторое время лихорадочно искал, за что бы зацепиться, чтобы ничего не отбить себе о спартанский интерьер.
– Это еще что, – заметил Пастор, краем глаза глядя, как Зорина мотает по салону. – По городу было бы хуже.
– А не длинный крюк получается? – спросил Дима, вспоминая карту, которую видел перед путешествием. – Как мы на Томск выйдем? Вроде бы в другую сторону едем.
Его спутник пожал плечами.
– Может, и длинный, зато безопасный. Завалов меньше, да и дорогу нам расчистить должны были. Главное – аэропорт проскочить, место дюже опасное. А там обратно через мост – и на трассу до Томска попадем.
– Мост? – Зорина от этого слова аж передернуло. – Опять по веревкам полезем?
Командир рассмеялся.
– Не ссы, тот мост целый. По крайней мере, был целый. На машинах проедем. А если нет, то тогда вброд. Там мелко. Вроде.
– Что-то у тебя все «вроде» да «было». Поточнее информации нет, что ли?
– Нет. В этом мире вообще ничего точного и гарантированного нет. И раньше-то не было, а теперь и подавно. Можно только предполагать.
– А с аэропортом что?
– Зверье там всякое-разное. Сам понимаешь, все – злое и голодное. У вас в Томске такое есть?
Дмитрий вспомнил медведя и орды одичавших собак.
– Есть. Куда ж без него.
– Ну вот. Как ты сам понимаешь, зачистить аэропорт не представлялось возможным. Поэтому этот участок пути будем брать наскоком. Либо медленно и тихо, либо на скорости, не тормозя. Пулемет сзади видел?
– Видел.
– Знакомо?
– Знакомо.
– Твой будет.
– В смысле – мой?
– В смысле отстреливаться, пока я рулить буду. Если понадобится. Или хочешь наоборот?
Зорин поперхнулся, хотя возможно, виной этому была очередная кочка. Мысль о возможной перестрелке с монстрами на полном ходу в стиле голливудских боевиков его никак не прельщала. Дима закашлялся, прочищая горло.
– Да я вообще никак не хочу! – воскликнул он.
– Э, брат, так не получится, – усмехнулся Пастор. – Не выйдет.
– А почему именно через аэропорт? Что, других путей нет?
Дмитрий схватил торчащую из-под козырька карту и начал рассматривать ее, вертя во все стороны.
– Вот, – ткнул он, наконец, пальцем, едва не прорвав старую бумагу, – Колыванское шоссе. Чего бы через него не рвануть? И крюк короче, и до аэропорта не доезжаем. Одни плюсы!
Командир кивнул.
– Ага, только там дороги нет. Все заросло, а вместо большей части шоссе теперь болота. Ты что, Дима, мы ж все проверили.
Зорин застонал. Автомобильная погоня с участием мутировавшего медведя все никак не выходила у него из головы, и он сильно сомневался, что готов пережить подобное еще раз. Этим-то что, они – военные, им привычно!
– Да не ссы, – в очередной раз приободрил Дмитрия его спутник, – в сам аэропорт мы заезжать не будем, мимо проедем. Если не нашумим, то может, и обойдется. В какого-нибудь бога веришь? Вот и молись, только молча, мне сосредоточиться надо.
Он достал из кармана маленькую рацию. Зорин давно уже устал удивляться чудесам экипировки группы.
– Два. Три.
– Два. Три, – сквозь статические помехи раздалось в ответ.
– С этого момента скорость – не больше двадцати. Объезжать все, что может издать громкий звук. Едем осторожно.
– Есть.
Дмитрий молчал, глядя в мутное окно. В прошлый раз, когда они бежали из Томска, у него не было ни времени, ни возможности глядеть по сторонам. Теперь у Зорина появился шанс рассмотреть разлагающийся труп современного мира в деталях. По прошествии лет трудно было понять, пришелся ли удар именно в это место, или здесь прошла ударная волна. Густо разросшаяся растительность по большей части скрывала то, что находилось за пределами дороги. Но иногда чаща расступалась, и Дмитрий мог разглядеть покосившиеся, разрушенные домики, слепыми глазницами разбитых окон провожавшие крадущиеся автомобили. Насколько Зорин знал, эта область не была обжита, как противоположный берег, и если кто-то здесь и обитал, то только мутировавшее зверье. При мысли об этом он сел ровнее и стал напряженно вглядываться в густое переплетение веток. Мало ли кто там затаился?
На обочине в большом количестве валялись ржавые останки автомобилей. Еще больше их стояло на самой проезжей части, и Пастору приходилось притормаживать, объезжая полусгнившие остовы, ставшие последним пристанищем для тысяч людей. В некоторых Дмитрий мог разглядеть развалившиеся на сиденьях скелеты, большие и поменьше. Видимо, удар застал их в многокилометровой пробке, когда все в едином порыве животной паники рванули на своих автомобилях в сторону аэропорта, тщетно надеясь спастись, сбежать, улететь. Но лететь уже было некуда. Хотя похоже, некоторым самолетам все же удалось оторваться от земли. По мере приближения к аэропорту Толмачево стали попадаться огромные воронки, заполненные еле узнаваемыми обломками летательных аппаратов. Перед глазами Зорина ясно предстала картина – стремящиеся ввысь «Боинги», «Ту» и «Аэробусы», поймав невидимый электромагнитный импульс, один за другим теряют управление и, как падшие ангелы, медленно валятся на землю, погребая тысячи обреченных пассажиров.
Диму передернуло. Он попытался отвернуться, но взгляд повсюду натыкался на немые свидетельства самого последнего человеческого преступления. Преступления против самих себя. Когда командир в очередной раз затормозил, объезжая разлом в асфальте, Зорин увидел остатки какого-то большого и, несомненно, некогда дорогого джипа. Передняя часть была разорвана снаружи. Ржавый металл торчал в разные стороны, как лепестки цветка, и, судя по всему, сделано это было сравнительно недавно. Дмитрий даже побоялся представить то существо, что яростно рвало автомобиль, стремясь добраться до мертвого мяса внутри. На заднем сиденье осталось стоять детское переносное кресло. Ракурс не позволял Зорину рассмотреть все в подробностях. Со своего места он смог увидеть лишь маленькую высохшую ручку с привязанной к ней, почерневшей от времени погремушкой. На кресле не было следов когтей. Внезапно Дмитрий понял, что ребенок умер от голода и жажды. Диме стало не по себе, когда он представил, сколько времени страдал этот маленький человечек, лежа среди разверзшегося вокруг ада и надрывая в крике голосовые связки. Машина медленно поехала вперед, и страшная картина осталась позади. Зорин закрыл глаза, не желая ничего больше видеть вокруг.
Внезапно его спутник резко затормозил и выругался сквозь зубы. Дмитрий открыл глаза.
– Что случилось?
Пастор мгновенно прижал палец к губам и зашипел. Он протянул руку к ключу зажигания, но затем отдернул, оставив двигатель работать на холостых оборотах. Потом показал рукой в окно. Зорин поглядел, и дыхание у него перехватило от нахлынувшего ужаса. Их маленькая колонна стояла посреди скопища полуразвалившихся автомобилей. Метрах в десяти от них на обочине лежал корпус сгоревшего вертолета. Единственная уцелевшая лопасть нависала над проезжей частью, качаясь под порывами ветра. На этой лопасти висели шесть кожаных коконов, грозя в любой момент обломить ненадежную конструкцию. Пискнула рация.
– Командир, вы это видите?
Пастор скрипнул зубами.
– Вижу. А теперь заткнитесь все!
– Что это? – еле слышно спросил Дима.
Словно в ответ на его тихий вопрос, один из коконов расправил огромные кожистые крылья с острыми когтями на концах, явив на свет отвратительную морду, состоящую, казалось, из одного только рта. Некоторое время чудовище раскачивалось из стороны в сторону, помахивая крыльями. Глаз у твари Дмитрий не заметил, но вот две дыры по бокам головы наводили на мысль, что слышит она хорошо. Затем мутант широко зевнул, продемонстрировав редкие, но довольно острые клыки, и снова завернулся в свой кожаный саван.
– Эту дорогу проверяли ведь, – прошептал Пастор, ни к кому конкретно не обращаясь. – Не должно их тут быть.
Потом застонал, видимо, что-то вспомнив.
– Одна группа не вышла на связь. Точно. Почему мне не сказали?
Зорин усмехнулся, поняв, что извечное русское разгильдяйство имеет место быть и после всемирного Апокалипсиса. И даже почувствовал злорадство, глядя на растерянного командира. Оказывается, ты – не пуп земли! И на тебя начальство может болт забить, подставив и тебя, и твоих людей! Впрочем, мимолетная радость быстро сошла на нет.
– Что они тут делают? – прошептал он, наклонившись к спутнику. Тот указал рукой на стоявшие вокруг автомобили. Дмитрий присмотрелся. Салон каждой ржавой колымаги по самую крышу был набит ровными круглыми мячиками бежевого цвета. Поверхность каждого мячика покрывала сеть темно-синих пульсирующих ниточек. Яйца! Внезапная догадка была как ушат ледяной воды. И они стоят в самом центре этого огромного гнезда!
– Что делать будем?
Пастор не ответил. Он напряженно всматривался в дорогу впереди, прикидывая расстояние между препятствиями. Потом, уменьшив громкость рации, нажал на кнопку и бросил:
– Делай, как я.
Медленно и аккуратно командир включил первую передачу и поставил ногу на педаль газа. «Соболь» медленно двинулся вперед. Коконы задрожали, но ни одна тварь не показала наружу и носа. Зорин вцепился в сиденье, забыв даже дышать. Машина еле-еле продвигалась вперед. Пастор медленно крутил баранку, объезжая камни, металлические обломки, осколки стекла – все, что могло издать хоть какой-то резкий звук. Шины хрустели по земле, глухо рокотал мотор, производя ровный, убаюкивающий шум. Коконы покачивались на лопасти. Дмитрий обернулся. Обе машины следовали точно за ними. Молодцы, хорошо подготовлены. Зорин начал верить, что им удастся проскочить мимо гнезда без проблем.
В этот момент случилось то, чего никто не мог просчитать или предвидеть, но что обязательно должно было произойти по едва ли не единственному закону, оставшемуся в этом мире – закону подлости. Одно из яиц внезапно шевельнулось и медленно скатилось из общей кучи прямо под колеса их с Пастором машины, едущей впереди. От соприкосновения с землей оболочка яйца лопнула, и голый скользкий птенец распластался перед оторопевшими людьми. Новорожденная тварь успела издать свой первый и последний пронзительный крик, когда широкое колесо внедорожника размазало ее по осенней грязи. Реакция последовала незамедлительно. Коконы словно взорвались изнутри. Шесть пар черных перепончатых крыльев одновременно расправились в разные стороны, закрыв собой почти все небо. Уродливые слепые головы завертелись в поисках вероятного врага. Потом, одно за другим, чудовища повернулись в сторону раздавленного птенца. Открыв пасти, они несколько раз выстрелили перед собой длинными, тонкими языками, как будто пробуя воздух на вкус. Дмитрий замер, словно статуя, не зная, что их ожидает дальше. Командир тихо скрипел зубами, неотрывно глядя на сидящий перед ним секстет.
– Дима, приготовься, – еле слышно прошептал он.
Этой фразы, сказанной на одном выдохе, хватило тварям, чтобы локализовать врага. Одна из них подняла голову вверх и раскрыла пасть. Воздух наполнился густым, тягучим звуком. Зорин обхватил голову руками. Казалось, что мозги завибрировали от этой инфразвуковой атаки, и череп вот-вот разорвет на мелкие кусочки. Рядом так же корчился от боли Пастор. Дмитрий почувствовал, как под маской противогаза из носа потекла кровь.
– Сделай же что-нибудь! – простонал он, уже не пытаясь скрываться.
В ответ командир только зарычал, еще крепче сжимая виски. Зорин понял, что помощи от него в этой ситуации ожидать не следует. Сознание уже плыло, а по телу разлилась противная слабость. Собрав последние силы, Дмитрий ткнул кулаком в клаксон. Странно, но эту деталь по каким-то причинам с машины снимать не стали. Громкий гудок разнесся по округе. Орущая тварь захлебнулась и попыталась закрыть широкие ушные проходы перепончатыми крыльями. Остальные мутанты тоже заметались по лопасти, стараясь скрыться от непривычного и противного звука.
– Ага, суки, не нравится! – в полный голос заорал Дмитрий и снова нажал на клаксон. Голову стремительно отпускало. Сзади тоже раздались гудки – оставшиеся две машины присоединились к звуковой атаке на крылатых тварей.
Мутанты, наконец, не выдержали и взмыли в небо. Там они закружили на безопасной для их нежных ушей высоте, издавая пронзительные, на этот раз в высокой тональности, крики.
На руку Зорина, все еще давящую на клаксон, опустилась рука Пастора.
– Хорош, и без того башка разламывается.
Над автомобильной свалкой нависла тишина. После инфразвукового удара в ушах звенело, и приходилось напрягаться, чтобы услышать хоть что-нибудь.
– Ты знаешь, что ты наделал? – спросил Пастор.
– Спас всех нас, – ответил Дмитрий, не понимая, куда клонит командир. Тот явно нервничал, осматривая сквозь заляпанное окно окружающий их металлолом.
– Ага, а еще созвал на обед все окрестное зверье. Теперь о том, чтобы пробраться тихо, даже не мечтай.
Зорин только пожал плечами. Такой реакции он не ожидал. Да, нашумел, но спас же!
– А на кого-то кое-что положили, – пробормотал он, отвернувшись к стеклу, но Пастор его услышал.
– Разговорчики! Два, три.
– Два.
– Три.
– Рвем на всей скорости! Человека – к пулемету! Марш! А тебе особое приглашение нужно?!
Это относилось уже к Дмитрию, который решил немного подуться и поизображать из себя невинно оскорбленного. Но услышав тон, с которым были сказаны эти слова, мигом метнулся к оружию. Машина безо всякого предупреждения прыгнула вперед, и Зорин некоторое время пытался зацепиться за что-нибудь в багажном отделении.
– Быстрее давай! Они уже близко!
– Кто?
Командир грязно и витиевато выругался и сосредоточился на дороге. Дмитрий, наконец, схватился за пулеметную стойку. Несколько секунд он потратил, возясь с механизмом самодельного люка в крыше. А попутно вспоминал все об устройстве пулемета, который болтался у него перед лицом, норовя выбить зубы или сломать нос. Кажется, это был ПК. В Томске их обучали обращению с пулеметом Калашникова на курсах, но Зорин не уделял урокам особого внимания, так как не собирался участвовать в каких-либо вооруженных конфликтах. Не собирался, а оно вон как повернулось.
Наконец Дмитрий справился со сложной конструкцией импровизированной пулеметной башни. Расставив ноги, он зафиксировал себя в металлическом стакане поворотного механизма, передернул затвор, прижал приклад к плечу и прильнул к прицелу. Так, теперь цель. И где она? Шестерка тварей, что еще недавно доставила им столько неудобств, все еще кружилась над тем же местом. Видимо, покидать кладку яиц они не собирались. Ну и замечательно. Зорин повернул голову, и его лоб мгновенно покрылся испариной.
Со стороны аэропорта вслед за мчащимися по разбитой дороге автомобилями по небу двигалась черная туча. Ее очертания постоянно изменялись, периодически от нее отделялись мелкие точки, которые потом опять сливались с общей массой. Спустя минуту до Дмитрия донесся шум многочисленных крыльев. Армия чудовищ спешила на помощь своим собратьям.
Чуть впереди с грохотом отлетел в сторону корпус микроавтобуса. На дорогу выбежал мутант. Внешним видом тварь напоминала гориллу. Вытянутая морда скалилась навстречу мчащимся автомобилям. Длинные мускулистые руки упирались в асфальт, словно существо надеялось остановить многотонный фургон. Уходить с дороги оно не собиралось. Мутант успел издать оглушающий рев, и «Соболь» на всей скорости отбросил его на обочину. Изломанное туловище несколько раз перевернулось в воздухе и застыло в придорожных кустах. В лицо Зорину брызнули куски пластика, покрытые кровью сбитого монстра. Не стоило и сомневаться – радиаторной решетке и фарам пришла хана.
– Твою мать!
Вопль Пастора сильно походил на предсмертный рев раздавленного мутанта. Дмитрий повернулся к приближающейся туче. Уже можно было различить отдельных птеров, которые, оскалив пасти, мчались растерзать наглых людишек. Боковым зрением Зорин уловил какое-то движение. На гнилые кузова автомобилей выскакивали братья сбитой твари. Гортанный рев наземной армии слился со стрекотом атакующей стаи. Дмитрий понял, что им конец. Отбиться от такого количества мутантов было нереально. Повернув ствол в сторону летающей стаи, он нажал на спусковой крючок. Ритмичные толчки в плечо и грохот выстрелов заполнили мир вокруг него. Бум, толчок, визг. Бум, толчок, вой. Каждая пуля, выпущенная Зориным, находила свою цель. А может, ему это только казалось. К нему присоединились остальные пулеметы, собирая свою кровавую жатву. Но Дмитрий этого не слышал. Все, чего он хотел в данный момент – это продать свою жизнь подороже. Что-то ударило машину в борт, заставив Диму пошатнуться и на мгновение отпустить пулемет. Он посмотрел вниз. Уродливая когтистая тварь карабкалась по «Соболю», стремясь добраться до назойливого стрелка. Зорин опустил ствол вниз, и мутанта снесло с машины длинной очередью. Пустая лента соскользнула на пол. Дмитрий заметался в панике. Собравшись с мыслями, он отстегнул отстрелянную коробку и, наклонившись, поднял другую. Пристегнув ее к пулемету, Зорин откинул крышку, чтобы зарядить ленту. В эту секунду его отвлек пронзительный свист. Сверху на него пикировал крылатый мутант, выставив вперед когтистые задние лапы. Дмитрий замер, понимая, что попросту не успеет ничего сделать. Сзади рявкнул выстрел. Зорин увидел, как пули пронзили шею и крылья атакующей твари. Мутант кувыркнулся в воздухе и упал под колеса несущегося фургона. Машину тряхнуло. Дмитрий быстро перезарядил свой пулемет и снова прильнул к прицелу.
Сколько времени продолжался бой, Дима сказать не мог. Проникшись общей атмосферой, он, как робот, действовал по схеме. И, стреляя по воздушным целям, старался не упускать из виду чудовищ, нападающих снизу. По какому-то наитию Зорин поднимал руку, когда у него заканчивалась лента, и по его сектору начинали бить пулеметы второй и третьей машины. В свою очередь, Дима следил за своими товарищами. Когда один из пулеметов замолкал, он переключался на защиту этой машины. И так раз за разом. Его уши уже ничего не слышали из-за грохота выстрелов и визга атакующих и умирающих тварей. Руки и плечи онемели от беспрерывных толчков раскаленного оружия. Позади колонны оставались разорванные тела и умирающие мутанты, но чудовищ вокруг становилось все больше. Зорин понял, что они не справятся. Когда боек в очередной раз стукнул впустую, а протянутая вниз рука не нащупала металлической коробки, он просто опустил руки. Дымящийся ствол безвольно повис. Так же опустились стволы второй и третьей машины.
В этот момент земля под колесами разверзлась, и машины провалились в темноту. Удар погасил сознание Дмитрия. Сразу стало тихо. Автомобили стояли в большой пещере, потрескивая разогретым металлом и дымя разбитыми радиаторами. Сверху на замыкающую машину рухнула гнилая легковушка, запечатывая образовавшуюся дыру в земле и отсекая людей от разочарованного воя беснующейся наверху своры.

Глава 6
Муравейник

Зорин пришел в себя от того, что его крайне неаккуратно волочили по чему-то неровному и твердому. В тело впивались острые камешки, а безвольно болтающаяся голова то и дело стукалась о различные выступы. Из-за постоянной болтанки череп готов был взорваться от пульсирующей боли. Дмитрия сильно мутило. Руки отказывались подчиняться, словно притянутые к туловищу крепкими веревками. Голова в очередной раз стукнулась о землю, и к горлу подкатил ком. Плотно сжав зубы, Дима перетерпел рвотный позыв. Несмотря на дурноту, он почувствовал, как в нем поднимается злость.
– Эй! – хрипло позвал он, когда открывать рот стало безопасно. – Поаккуратнее нельзя? Не дрова тащишь!
В ответ раздался переливчатый свист, но волочить по земле не перестали. Зорин чертыхнулся и открыл глаза. Первое, что он увидел перед собой, было покачивающееся хитиновое брюшко с большими жесткими волосками на нем. Шесть членистых ног быстро двигались по обе стороны темно-коричневого туловища. Что за черт? Дмитрий осмотрел себя. Его тело было опутано белесыми нитями, похожими на застывшую слизь. Зорин похолодел. Неужели опять паук? Он задергался в крепких путах. Чудовище остановилось и опустило голову к очнувшейся жертве. На Дмитрия уставились два холодных черных фасеточных глаза. Мощные жвалы, способные с легкостью перекусить человеческое тело, держали нить, за которую монстр и тащил его по земле. Коричневые усики, каждый размером с самого Зорина, быстро ощупали кокон, в котором он находился. Дима, застыв от ужаса, смотрел на очередное порождение зараженного радиацией мира. По широкому подземному проходу в неизвестном пока направлении его тащил муравей размером с микроавтобус, на котором они еще совсем недавно ехали. Убедившись, что с его добычей все в порядке, монстр издал тихий свист. Хотя Дмитрий первый раз в жизни общался с муравьями, смысл этого свиста был кристально ясен: «Не дергайся». Поняв, что до строптивой жертвы дошел смысл сказанного, муравей двинулся дальше. Зорин поймал себя на мысли, что относится к гигантскому насекомому, как к разумному существу. Хотя чему здесь удивляться? Если уж и прежние довоенные мураши проявляли в своем поведении признаки интеллекта, то чего ждать от этого чудища, голова которого раза в четыре больше человеческой? И без разницы, сколько в этой голове мозгов.
Дима завертел головой. Ход, по которому его тащили, был достаточно широким, чтобы сквозь него легко проходил гипертрофированный мутант. Можно было догадаться, куда судьба занесла на этот раз – в огромный муравейник. И его тащили куда-то вглубь. Зорин попытался вспомнить, что он знает об этих насекомых. Из того немногого, что он смог накопать в памяти, Дима сделал вывод, что тащат его на съедение. Возможно, через какое-то время. А возможно – и сразу.
Впрочем, с интеллектом у муравьев, похоже, все-таки были определенные проблемы. Зорин явственно ощущал под паутиной прижатый к туловищу пневмат и нож. Разоружить свои жертвы у них мозгов не хватило. Оставалось надеяться, что с остальными членами группы дела обстояли так же.
Дима вновь завертел головой, пытаясь рассмотреть, что творится вокруг. Все оставалось по-прежнему – сверху раскачивалось темно-серое тело муравья, по бокам тянулись стены муравьиного прохода, а в спину все так же впивались камни и куски земли. А вот сзади пейзаж был намного интереснее. Позади толстого брюшка тащившего Зорина муравья виднелась голова другого насекомого. И в его внушительных челюстях Дима увидел висящий конец толстой белесой паутины. Такой же, как той, за которую тащили его.
– Эй, кто-нибудь меня слышит? – крикнул он изо всех сил.
Муравьи остановились. Зорин понял, что совершил глупость. Его хозяин отпустил паутину и снова начал ощупывать Дмитрия усиками. Тот замер, стараясь даже не дышать, внимательно наблюдая за действиями насекомого. Через пару секунд муравей подхватил свою ношу, и путешествие продолжилось.
– Еще раз так гаркнешь, сам тебе бошку отгрызу!
Никогда Зорин не думал, что будет так рад голосу Пастора. Значит, и остальные здесь. Или не все? Не важно. Главное – что теперь он не один. Он открыл было рот, чтобы высказать свои соображения по поводу сложившейся ситуации, но тут же захлопнул его. Потом скажет. Нынешнее положение явно не располагало к беседам и обсуждениям. Вместо этого Дима нащупал под паутиной рукоятку ножа и сжал покрепче. Стало легче, хотя и ненамного.
Путешествие продолжалось достаточно долго. Густые заросли мха, в большом количестве покрывавшего стенки и потолок муравьиного хода, светились мягким зеленым светом, что позволяло относительно четко видеть все вокруг. Иногда проход расширялся, и в противоположном направлении пробегала другая группа насекомых, тащивших на себе различную поклажу. Апокалипсис апокалипсисом, а муравьиная жизнь текла своим чередом. Иногда многоногие трудяги тащили на себе комья земли и длинные палки, иногда – насекомых, спеленутых, как и люди Пастора. Один раз Дмитрий даже заметил в жвалах муравья разложившийся человеческий труп. Странно, но зрелище, которое должно было повергнуть его в шок, не произвело на него никакого впечатления. Современный мир жесток, еда нужна всем, и доставать ее с каждым днем становится все труднее. О том, что он сам может стать такой же едой, Зорин как-то не думал. Поживем еще.
Судя по наклону хода, их тянули куда-то вниз. Дмитрий некоторое время пытался запомнить путь, по которому их волокли, но вскоре бросил это бесполезное занятие. Запомнить все повороты и хитросплетения одинаковых проходов было в принципе невозможно. Пару раз их проносили через огромные залы, подсвеченные все тем же мхом. Округлые стены и потолок были изъедены ходами. Из них, как живые поезда, показывались вереницы муравьев. Они пробегали цепочкой по только им ведомой дорожке и исчезали в другой норе. Тут же из соседней показывалась новая вереница, и все повторялось. И такая движуха происходила повсюду. Не привыкшему к подобному зрелищу Зорину пещера виделась одним шевелящимся клубком. Но, несмотря на кажущуюся неразбериху, в непрекращающемся шевелении хитиновых тел все же угадывалась какая-то система. Ни один муравей не столкнулся с другим, ни одна лапка не зацепилась за соседнюю, ни один груз не выпал из крепко сжатых челюстей. Мир провалился в тартарары, а муравейник продолжал существовать. Вполне вероятно, что муравьи и не заметили, что что-то изменилось вокруг. «Вот у кого надо было поучиться человечеству, – подумал Дмитрий. – Ни войн, ни распрей, ни зависти, ни злобы. Только слаженная работа на благо всего сообщества».
Внезапно от всего этого мельтешения Зорину стало плохо. Снова закружилась голова, а к горлу подкатила тошнота. Он закрыл глаза, но в этот момент его втащили в очередной проход, и муравьиный город исчез из виду.
Через некоторое время они очутились в пещере, просторной и светлой, но значительно уступающей по размерам муравьиному перекрестку. На полу ровными рядами лежали такие же коконы, в какие превратились Дмитрий с товарищами. Их быстро положили в конец незаполненного ряда. Муравей, несший Зорина, снова стал тщательно ощупывать его кокон, словно проверяя, все ли в порядке с будущей едой. Дима замер и закрыл глаза. Он вдруг вспомнил старую детскую сказку про медвежонка, что читала ему в детстве мама. Там медведь пытался убедить пчел, что он – маленькая тучка. Поддавшись порыву, Зорин еще сильнее зажмурил глаза и постарался внушить муравью: «Я – сосиска. Я – замерзшая сосиска». То ли это повлияло, то ли просто муравей удовлетворился осмотром, но в какой-то момент он бросил свое занятие, развернулся и исчез в одной из многочисленных нор. То же самое сделали и все остальные муравьи. Люди остались одни.
Некоторое время в пещере висела тишина, нарушаемая приглушенными звуками, доносившимися откуда-то издалека. Дмитрий попытался осмотреться, насколько ему это позволяла паутина. Его кокон положили с самого края последнего ряда, так что теперь с одной стороны он видел земляную стенку и торчащие из нее мелкие корешки, а с другой – иссохшую голову какого-то мертвого насекомого. Остальные коконы муравьи положили кто куда, и теперь члены отряда, если там были именно они, располагались по всей пещере.
Зорин пошевелился. Никакой реакции на это не последовало, так что Дима решил, что охранников им не оставили. И действительно, чего охранять крепко связанные припасы?
– Эй, здесь есть кто-нибудь?
Из разных концов пещеры послышались шум и покашливание.
– Здесь.
– И я здесь.
– Где мы?
– Заткнулись все!
Тихий, но все же командный голос Пастора заставил утихнуть этот зарождающийся базар.
– Перекличка. Князь.
– Я.
– Гюрза.
– Здесь.
– Оксана.
– Тут.
– Братья.
– М-м-м-м.
– Оба?
– Угу.
– Ясно. Все здесь. Это и хорошо, и плохо.
– А я? – внезапно обиделся Дмитрий.
– Что – ты?
– Меня спросить не надо? Я что, не член группы?
– А чего тебя спрашивать, член? То, что ты здесь, и так уже весь муравейник знает. Так что заткнись, пока по делу сказать нечего.
Зорин закрыл рот и надулся, сам понимая, что ведет себя, как ребенок. Было обидно, что он испытывал все тяготы и невзгоды наравне с остальными, но его так и не признали своим в этом странном отряде.
– Кто пошевелиться может? – между тем продолжал выяснять обстановку командир.
Со всех сторон послышались отрицательные ответы.
– У меня оружие на месте, – сказал Пастор. – Только я его достать не могу. У кого так же?
– Пулемет при мне, к спине примотан. Не дотянусь, – пропищал Князь.
– Винтовка на спине, – сказала Гюрза. – Пистолет держу в руке, ствол упирается в бедро. Так что предупреждаю сразу – стрелять не буду. Еще, вроде, нож на месте.
– Будешь, – зарычал командир. Видимо, беспомощное положение, в котором они все оказались, стало выводить его из себя. – Еще как будешь. Если прикажу.
В пещере повисла тишина.
– Стрелять? – тихо спросила Гюрза.
– Отставить, – после короткой паузы сказал Пастор. По тону его было слышно, что он справился с приступом внезапного гнева.
– Оксана? А, у тебя же оружия нет. Братья?
Те начали что-то путано объяснять, и командир их быстро прервал.
– Ладно, ладно, я понял. Дима?
Сказано это было настолько издевательски, что отвечать разом расхотелось. Однако Зорин поборол себя и пробурчал:
– Пулялка ваша к боку прижата, нож в руках держу, но пошевелить ими не могу.
– Так, – резюмировал Пастор. – Несмотря на размеры, кумекалки у них не прибавилось. Оружие они, видимо, за что-то опасное не посчитали. Все здесь – это и хорошо, и плохо.
– Почему это плохо? – снял с Диминого языка вопрос Князь.
– Хорошо – потому, что все живы. Плохо – потому, что все здесь, и в таком случае, спасать нас некому. Не мог хоть кто-то при захвате потеряться? А?
На этот вопрос группа затруднилась ответить.
– Ладно, это я так. Значит, слушайте. Пока нас не сожрали, пытаемся выбраться собственными силами. Выкарабкиваемся из этих пеленок, как можем. При освобождении действуем максимально тихо. Только ножи и солдатская смекалка. Стрелять строго-настрого запрещаю. Весь муравейник сбежится, никаких патронов не хватит. Повторяю, действуем тихо.
Сверху посыпалась земля. Зорин поднял голову и обомлел. С потолка, из нор, которых он раньше не замечал, выползали муравьи. Но это были не те, что тащили их сюда. Чудовища, одно за другим выбирающиеся из ходов, видимо, являлись солдатами подземного мира. Раза в полтора больше, чем рабочие мураши, с двумя рядами бивнеподобных челюстей, они быстро перебирали покрытыми шипами лапами, цепляясь острыми когтями за глинистую землю. Обычных муравьев они напоминали очень отдаленно, больше походя на порождение бурной фантазии Стивена Кинга. Двигаясь, монстры издавали звуки, схожие с перестуком кастаньет.
– Время обедать? – пискнул кто-то из Диминой группы. Ему показалось, что это был Князь.
Чудовища спустились на землю и встали полукругом, глядя своими блестящими глазами на обездвиженных пленников. Следом за солдатами из норы появилось еще одно существо. По внешнему виду тварь больше всего напоминала богомола. Шесть тонких лапок несли черное, вполне себе муравьиное, брюшко. А вот дальше Дмитрий разглядел человеческий торс, покрытый антрацитового цвета хитином. Человеческие руки размахивали из стороны в сторону, держа баланс на неровной стенке. Венчала все это биологическое безобразие муравьиная голова. При появлении нового монстра солдаты щелкнули челюстями и замерли. Тот поочередно обежал всех людей, задерживаясь перед каждым на пару секунд. Потом повернулся к солдатам. В ту же секунду семеро из них сорвались с места и, схватив по одному кокону, положили людей перед ним. Чудище прошлось туда-сюда. Человеческие руки хаотично двигались, словно не зная, куда себя деть. Каким-то образом опознав в Пасторе лидера, монстр остановился возле него.
– Черт! – выругалась Гюрза, добавив непечатное слово, означающее конец их жизненного пути.
Тем временем, голова монстра мелко затряслась и треснула посередине. С противным чавкающим звуком половинки разошлись, обнажая белое, безволосое человеческое лицо. Отряд смотрел на эту неожиданную метаморфозу, открыв рты.
– Не надо так ругаться, – проскрипел монстр. – Вы же все-таки девушка.
Он еще раз прошелся вдоль коконов и снова остановился перед Пастором.
– Насколько я понимаю, вы являетесь командиром группы?
– Я, – хрипло ответил тот, не отрывая взгляда от лоснящегося лица. – А ты что за чудо-юдо?
Монстр поморщился.
– Не надо грубить, я с вами вроде вежливо разговариваю. Мое нынешнее имя вам ничего не скажет, да и произнести вы его не сможете, а в прошлом меня звали Вениамин Павлович.
– Что-то не похож ты на Вениамина Павловича, – нервно хохотнул Князь. Даже сквозь паутину было видно, что его трясет мелкой дрожью.
– Правда? – почти с издевкой спросил мутант. – И на кого же я похож?
Казалось, этот дебильный диалог со связанными пленниками его изрядно забавлял.
– Просто на Вениамина, – ответила за всех Гюрза. – Без Павловича.
– Это почему?
– Просто Вениамин больше таракану подходит, – присоединился к общему разговору Зорин.
Он, не отрываясь, разглядывал сей чудовищный продукт природного безумия.
Вблизи тварь выглядела еще более омерзительно. Жирное, лоснящееся брюшко с длинными тонкими лапками действительно больше походило на тараканье. Человеческие руки во время всего разговора Вениамин прижимал к туловищу. Голова постоянно подергивалась, наводя на мысль, что и без мух тут не обошлось. Картину довершали маленькие, смахивающие на младенческие, ножки, болтающиеся между передними тараканьими лапами. Дмитрий начал догадываться, что за чудо предстало перед ними.
– Ой, какие некультурные молодые люди здесь собрались! – воскликнул Вениамин, обращаясь к стоящим сзади муравьям, но те никак не отреагировали на его слова.
– Кто вы такой? Что здесь вообще происходит? – спросил Зорин больше для того, чтобы потянуть время, нежели из искреннего любопытства. Все это время он активно шевелил руками в попытках достать нож из ножен, и ему начало казаться, что у него это получается.
– М-м-м, «вы», – Вениамин словно смаковал это слово на губах. – Давненько меня так не называли. Почти позабыл. Вот культурный человек! С вами я с удовольствием поговорю перед тем, как…
Он замолчал.
– Перед чем? – спросил Князь.
Вениамин повернулся к одному из муравьев-солдат и издал щелкающий звук. Муравей тут же раскрыл челюсти, и плотный комок слизи выстрелил из его пасти. Мгновенно затвердев, он запечатал рот наемнику, оставив, впрочем, нетронутым нос. Теперь Князь мог только вращать глазами и возмущенно мычать.
– Я сказал – с ним буду разговаривать! – заверещал Вениамин, растеряв всю свою напускную интеллигентность. – Кто еще вякнет, залеплю всю харю! Вы нужны живьем только из-за глупого женского каприза! Так о чем это мы?
Он снова повернулся к Дмитрию.
– А, вы интересовались, кто я? Позвольте представиться. – Руки раскинулись в разные стороны, а туловище склонилось в клоунском поклоне. Голова при этом не переставала дергаться. – Вениамин Павлович Плотников. О боже, как давно я не слышал этого имени!
Он зажмурил глаза и прижал руки к хитиновой груди.
– Вы здесь, типа, главный? – спросил Зорин, чтобы прервать сладкие воспоминания мутанта-переростка.
– Да, представьте себе, главный. Хотя, по секрету вам скажу, управлять ими, – Вениамин кивнул на стоящих сзади солдат, – проще простого.
Он хихикнул и, подойдя поближе к лежащему Дмитрию, заговорщицки произнес.
– Ну, скажите мне, что может быть тут сложного, если ты единственный обладаешь интеллектом в этом муравейнике. А они думают, что служат королеве. Королеве! Сказать по правде, эта корова сейчас с трудом может отличить день от ночи, только жрет и рожает, жрет и рожает. Куда ей управлять таким огромным сообществом? Да, может, когда-то она и блистала неимоверным для женщины умом и несравненной красотой. Богиня, роняющая к своим ногам и более представительных особей мужского рода, нежели тот, что стоит перед вами. Но все в жизни может поменяться. Когда судьба припирает тебя к стенке, приходиться пересматривать свою роль в мире, засовывать поглубже гордость, вкусы и амбиции. И теперь она такая же наседка, какими и должны быть женщины. Жирная клуша, погрязшая в быту и суете.
– Не везло тебе, видно, с бабами, – прошептала Гюрза и тут же испуганно захлопнула рот. Но монстр, увлекшийся воспоминаниями, не услышал эту реплику. Размахивая руками, он продолжал:
– Тогда на месте муравейника был Научно-исследовательский институт биологического направления. Ох, вы бы знали, какие тут делались изобретения, реализовывались проекты и рождались идеи! Естественно, все под строгим патронажем Министерства обороны. Не постесняюсь сказать, что мы могли бы развязать биологическую войну хоть тогда. Развязать и победить! Но наши пацифисты-генералы на корню рубили все перспективные проекты. Трусы! Но всем воздается. Благословен тот, кто первый нажал на кнопку. Они говорили, что мои разработки – бред. Бесперспективный бред. И вот!
– Что – вот? – не выдержал Пастор.
– Вы еще не поняли? Мои разработки по совмещению ДНК разных видов. Они говорили, что это опасное направление. Идущее против человечности. Ох, как они забегали, когда одна из ракет рванула поблизости. Институт-то хоть и на оборонку работал, а совсем не был приспособлен к подобному. Никакой внешней защиты. Ни биологической, ни радиационной. Вы бы видели, как они всем институтом по этажам бегали, туалетной бумагой окна затыкали. Вы можете представить академика РАН, бегущего с рулоном туалетной бумаги? А я видел. Презабавнейшее зрелище! Но вы скажете – а как же бункеры? Да, были такие. Но они же лабораторные. Три на три метра, не больше. Туда в первые же минуты атаки руководство института и попряталось. Набились, как сельди в бочку, и закрылись. Там и сдохли от голода и жажды. Остальные тоже подохли, кто раньше, кто позже. Кто от лучевой болезни, кто от заболеваний каких-то. Видимо, ракета «грязной» оказалась. И только я знал, что делать. Ну, спросите меня?
Похоже, Вениамину впервые за очень долгое время попались разумные слушатели, и он теперь отрывался на них по полной за все годы вынужденного молчания.
– Что вы сделали? – спросил Зорин, напрягая руку с ножом, но проклятая паутина плотно стягивала тело, не давая сдвинуть кисть ни на миллиметр.
– Вакцина! – монстр поднял вверх указательный палец. – Точнее, вакцины. У меня к тому времени их накопилось достаточное количество. От всего подряд. Вы знаете, что насекомые – самые древние и самые устойчивые существа на земле? Наверняка знаете. С помощью моих разработок уже тогда можно было лечить большинство якобы неизлечимых болезней – рак, ВИЧ, потери конечностей. Даже смерть можно было отодвинуть на несколько десятков лет! Ну и что, что у моих препаратов выявили побочные эффекты? Кому помешала бы лишняя конечность, перестройка пищеварительного тракта или нервной системы? А? Нет же. Опыты назвали бесчеловечными, а меня за спиной стали обзывать доктором Франкенштейном. Тупоголовые ослы! Как только все началось, я тут же вколол себе свой препарат. А потом ходил и смотрел, как эти заносчивые умники погибают в страшных мучениях. Заодно подсыпал кое-что своим питомцам. Ну, и кое-кого еще полечил. Кто-то сам ко мне приполз, умоляя спасти. Я, конечно же, спас, но перед этим заставил их поунижаться передо мной, поупрашивать. Но кого-то пришлось и насильно, – добавил он шепотом.
– Королеву? – догадался Дмитрий.
При этом слове глаза Вениамина полыхнули гневом, а кулаки сжались так, что был слышен хруст пальцев. Тонкие черные губы изогнулись вниз и задрожали. Казалось, насекомообразный монстр вот-вот разревется, как обиженный ребенок, которому в детском мире не купили понравившуюся игрушку.
– Она не понимала ничего. Визжала, отпихивалась, кричала, что лучше умрет. Потом осознала. Все осознала. Я всегда знал, что мы будем вместе. Даже тогда, когда она проходила мимо, не замечая моих комплиментов. Даже когда стирала мои сообщения, не читая, а письма и открытки выкидывала в ведро. Ей пришлось потом извиниться. Потому что я спас ее. Не директор, с которым она спала, не главы отделов, что рассыпались перед ней в восторгах. Нет. Они все загнулись. Я за этим лично проследил.
Вениамин замолчал, гневно глядя в пространство, вспоминая те далекие дни. Губы его дрожали, а по щекам текли слезы. Внушавший раньше ужас и отвращение монстр теперь вызывал у Зорина брезгливую жалость.
– А у ботаника конкретно крыша поехала, – пробормотала Гюрза. – Хуже не придумаешь, чем закомплексованный задрот.
– Что вы сказали? – вынырнул из пучины воспоминаний Вениамин.
– Я сказала, что мне вас очень жаль! Очень трогательная история, – произнесла Гюрза.
Лицо монстра мгновенно исказила гримаса гнева. Он подскочил к девушке и поднял ее на уровень своего лица.
– А мне не нужна твоя жалость. Ни твоя, ни тех, кто думает, что если у них между ног есть что-то особенное, то они – повелительницы мира.
Вениамин швырнул Гюрзу обратно на землю.
– Или бицепсы больше, – он ткнул пальцем в Князя.
– Или мордашка смазливая, – жест в сторону Дмитрия.
– Или самоуверенность прет изо всех дыр, – настал черед Пастора.
– Или…, – остановившись над братьями, Вениамин задумался и, видимо, так и не нашел, что им предъявить. Несмотря на серьезность ситуации, Зорин еле сдержался, чтобы не рассмеяться. Что ни говори, а на месте братьев он бы обиделся.
– Теперь вы все – лишь биологическая масса. Пища. Вас сожрут, а я останусь и буду дальше править. Своим королевством, которое я создал!
Монстр замолчал, гневно глядя на пленников, тяжело дыша и сжимая кулаки.
– Ты меня, конечно, извини, – внезапно спокойно и ровно проговорил Пастор, – мне предельно ясно, что нас всех ожидает, и я скажу прямо. Ты – трусливое, ничтожное чмо с комплексом Наполеона. Я думаю, что выражаю общее мнение.
При этих словах Вениамин оскалился и двинулся на него. В этот момент сверху посыпалась земля. Все, даже муравьи-солдаты, подняли головы. Из нор стали появляться насекомые, которых Дмитрий раньше не видел. Плоские, похожие на мокриц существа быстро ползли по стене вниз, перебирая коротенькими лапками. Вениамин осклабился.
– Королева кушать изволила, – пропел он елейным голосом. – Теперь, когда вы будете корчиться в ее челюстях, я, как вы выразились, «чмо», буду на это смотреть.
Маска насекомого вновь наползла ему на лицо, и он отбежал назад, уступив место прибывшим тварям. Мокрицы подползли к пленникам вплотную. Они начали медленно взбираться на людей, намереваясь покрыть их всем телом. Наемники задергались.
– Отвали от меня, тварь! – завизжал Князь, пытаясь сбросить с себя мерзкое насекомое.
– Кто-нибудь что-нибудь смог сделать? – закричал командир, и даже в его голосе промелькнули нотки паники.
Муравьиное лицо Вениамина слегка раскрылось.
– Даже не надейтесь освободиться, – прокричал он в образовавшуюся щель. – Паутина у нас сделана на совесть.
Ответил ли кто-нибудь Пастору, Зорин услышать не успел. Хитиновое брюшко накрыло его с головой. В лицо ударила вязкая, вонючая струя, а в тело болезненно впились мелкие коготки. Все это время Дмитрий оставался в сознании.

Глава 7
Подземный бой

Зорин словно оказался в плотном, непроницаемом саркофаге. Свет и звуки мгновенно отсекло. По плавному покачиванию он понял, что его куда-то несут. Его лицо через мягкий пластик противогаза прижималось к холодному хитину, и вонь стояла невыносимая. Даже противогазные фильтры не спасали от едкого запаха. По ощущениям Дмитрий понял, что ничего парализующего в него не ввели, мышцы сокращались по желанию хозяина. Жаль только, что толку от этого было мало. Все это время он безуспешно пытался вытащить нож из ножен. Мозг лихорадочно работал, стараясь придумать хоть какой-нибудь способ спастись от надвигающейся гибели. Но ничего реального в голову не приходило. Оставалось надеяться только на появление зубной феи. Постепенно у него начался приступ паники. Нет, не так он хотел закончить свое существование. Зорин, конечно, не питал иллюзий, что умрет глубоким стариком, лежа на мягкой постели в окружении детей, внуков и правнуков. Но не так же! Не быть же съеденным мерзкой тварью непонятно какого происхождения и роду-племени!
Наконец, их путешествие закончилось, и Дмитрий выпал из цепких объятий на твердый каменный пол. Упав, он больно ударился головой о камень, порвав на затылке противогаз. И почувствовал, как полилась кровь, затекая за шиворот и пропитывая паутину. Этого еще не хватало! Тут помирать через несколько минут, а он в таком неприглядном виде! Оставалось только описаться и обгадиться. Хотя, может, этим тварям жрать его противнее будет! Зорин мысленно сплюнул. Господи, о чем он думает?!
В пещере, куда их приволокли, было светло. Диме даже пришлось зажмуриться на несколько секунд, когда его выронили из этого передвижного гроба. Когда глаза привыкли к зеленоватому свету, он огляделся.
Он и его товарищи по несчастью лежали на небольшом, ограниченном кругом света, клочке земли десять на десять метров. Остальное терялось в непроглядной тьме, но чувствовалось, что пространства вокруг много. Любой шорох разлетался глухим эхом, и казалось, что товарищи лежат на краю глубокой пропасти. Впрочем, это вполне могло быть и правдой. Вокруг суетились насекомые, различные как по виду, так и по размерам. Зорин заметил Вениамина, который стоял поодаль и наблюдал за процессом. Муравьиная маска было закрыта, но Дима не сомневался, что под ней закомплексованный ботаник улыбается.
Насекомые-носильщики выложили людей рядком и отошли. Солдаты выстроились вдоль границы света, как на параде. Вениамин вышел вперед. Створки маски разошлись. Мутант прошелся вдоль лежащих наемников.
– Ну, вот и все, – проговорил он чуть задумчиво, – не скажу, что приятно было с вами поболтать. Я думал, наконец, попались нормальные люди, даже хотел кое-кого из вас утаить от нашей повелительницы, но нет. Вы оказались такими же, как и все. Напыщенными, самодовольными, неприятными. Как вы сказали? Я – чмо? Ну, что ж. Не вы первые, я уже привык. Пусть будет так.
Он отошел от людей.
– Темновато здесь как-то, – пробормотал он, – но мы это сейчас исправим. Дорогая, пора обедать!
Вениамин громко хлопнул в ладони. Дмитрий вздрогнул, когда многократно отраженный от стен и усиленный пустотой резкий звук резанул по ушам. Так же взволновались стоящие вокруг насекомые – носильщики забегали с места на место, а солдаты заклацали своими челюстями. На стенах зажглись многочисленные светляки. Бледный, мертвенный свет озарил пространство, и у Зорина захватило дух. Пещера, где все они оказались, была воистину огромна. Стены, усеянные светящимися жуками, уходили далеко ввысь. Конец пещеры терялся вдалеке сверкающим, переливающимся туннелем. Но больше всего поражало то, что на толстых паутинных нитях висело в центре сияющего пространства.
Сначала Дмитрий подумал, что это огромная гусеница. Белое полупрозрачное тело покачивалось из стороны в сторону, протягиваясь вдаль, вслед за радужными огоньками. Оно пульсировало, содрогаясь, словно в ознобе. При виде этого Зорина замутило. Более мерзкое зрелище трудно было себе представить. Внутри этого кожаного мешка перекатывались какие-то шары, издавая еле слышный шуршащий звук. Остальные члены группы тоже замерли, разглядывая разворачивающееся перед ними отталкивающее зрелище. Венчал все это уродство темный нарост. Он висел прямо над лежащими пленниками, и сначала Дмитрий подумал, что видит голову гигантской гусеницы. Зачем она им такая? Что они с ней делают? Ответ не замедлил себя ждать.
Нарост мелко задрожал и разошелся посередине, как недавно голова Вениамина-насекомого. Сначала наружу показались руки – тонкие, белые, со сморщенной, как у утопленника, кожей. Длинные обломанные ногти скребли воздух, словно пытаясь нащупать что-то. Следом из нароста буквально вывалились засаленные, покрытые слизью волосы. Они тянулись и тянулись вниз, и не было им конца. Когда они достигли земли, Зорин с содроганием заметил, что волосинки шевелятся, ощупывая землю вокруг. Затем на свет появились голова и туловище той, что скрывалась в темном наросте.
Несомненно, эта женщина была когда-то красива. Тонкие черты лица до сих пор сохраняли признаки той странной, холодной привлекательности, что, наоборот, отпугивает мужчин, заставляя последних восхищаться на расстоянии. Это была надменная красота потомственной аристократки. Но то, что от нее осталось теперь, ввергало в ужас. Белые, почти прозрачные веки и щеки складками свисали вниз, превращая лицо женщины в уродливый лик древней старухи. Широко открытый беззубый рот издавал громкое шипение, как будто ей что-то мешало дышать. Глаза были покрыты белесой пленкой, но даже через нее угадывалось плещущееся в них безумие.
Лепестки нароста полностью раскрылись, и наемники увидели, что таз женщины прикреплен к белому кожаному мешку с шарами. «Боже, это же яйца!» – внезапно догадался Дмитрий. Словно в подтверждение его догадки, женщина задрожала, ее рот широко открылся в немом крике, она напряглась, и в мешок вплыл еще один шарик. Зорина замутило еще сильнее.
– Дорогая, я принес тебе поесть, – елейным голосом прокричал Вениамин.
Его лицо оставалось человеческим. Видимо, в присутствии этого создания у него не было необходимости прятать его.
Королева на мгновение замерла. Слепые глаза обшаривали пространство, пытаясь найти источник звука.
– Веня, это ты?
Ее голос звучал глухо, словно из пустой бочки. Королева подняла голову и стала принюхиваться. Наконец, ее бельмы уставились на то место, где стоял получеловек.
– Что ты принес?
Вениамин подбежал к пленникам.
– Люди. Семь штук. Только что пойманные.
Гигантская матка снова принюхалась.
– Живые? – уточнила она.
– Как ты любишь!
Вениамин стелился перед Королевой, словно лакей в ресторане – перед богатым клиентом. Было видно, что, несмотря на недавние заявления, он до жути боится эту отвратительную пародию на муравьиную матку.
Что-то коснулось лица Дмитрия. Он скосил глаза и едва не закричал от неожиданности и отвращения. Клок волос Королевы, удлинившийся до невероятных размеров, подобно змее, подполз к пленнику и теперь ощупывал его, словно знакомясь с будущим обедом. То же самое происходило и с его товарищами. К каждому из наемников протянулся длинный, плотный пучок сальных волос. Оксана отчаянно вертела головой, пытаясь стряхнуть их со своего лица. Зорин почувствовал липкое прикосновение к своим губам. Он сжал их и, замычав, попытался отползти, но проклятый кокон не давал сдвинуться ни на миллиметр.
– Как любишь, – Королева перестала принюхиваться и задумалась. – Любишь. А ты меня любишь? Ты уверял, что меня любишь.
Такой резкий переход наводил на мысль, что бедная женщина совершенно потеряла связь с реальным миром.
– Я? – Вениамин аж поперхнулся, но тут же взял себя в руки. – Конечно, дорогая! Я тебе всегда это говорил.
– Врет!
Это короткое слово плетью хлестнуло пространство, и Королева вздрогнула. Грязные локоны поднялись над землей и нависли над Гюрзой. Та, не ожидавшая подобной реакции, замерла.
– Что ты сказала?
Дмитрий замер, в ужасе глядя на Гюрзу. Что она задумала?
– Врет! – холодно и четко повторила снайперша. – Он тебя ни в грош не ставит. Смеялся только что над тобой. Описывал нам, какая ты стала уродливая. Рассказывал, как он превратил тебя вот в это из мести.
– Мести? – глухо повторила Королева. – За что?
– Да за то, что не давала.
Видимо, в этом изуродованном страшной мутацией теле, за завесой безумия и измененного сознания, все еще жила женщина. Очень ранимая и очень опасная и мстительная в своей обиде женщина. И Гюрза, похоже, метко попала в самое больное место ее души.
– Точно, точно!
Пастор, явно счастливый, что по нему больше ничего не ползает, решил присоединиться к разговору.
– Мы все это слышали. Правда, ребята?
Все закивали, подтверждая правоту командира. Живые локоны повернулись в сторону оторопевшего Вениамина.
– Что вы делаете? – отчаянно крикнул тот, не отрывая взгляда от Королевы.
– Веня, Веня, Веня.
Глухой голос той отдавал сочувствием, не сулящим для монстра ничего хорошего.
– Дорогая, кого ты слушаешь? Я всегда любил тебя. Обожал!
– Любил? – спросила Королева. – А теперь не любишь?
– Дорогая, – Вениамин в мольбе прижал ручки к груди. – Не цепляйся к словам.
Волосы выстрелили вперед и оплели несчастного с ног до головы. Он захрипел, стиснутый смертельными путами. Локоны подняли его над землей и медленно понесли, дергающегося, к гигантской матке. Вениамин попытался закрыть лицо муравьиной маской, но прядь волос, отделившаяся от основной массы, не дала ему этого сделать. Королева приблизила искаженное от ужаса лицо монстра к своему и всмотрелась в него слепыми глазами.
– Дорогая? – прохрипел Вениамин. – Не надо.
В этот момент рот гигантской матки неестественным образом раскрылся так, что пленникам показалось, что ее голова треснула пополам. Изо рта показались длинные черные жвалы насекомого. Щелчок – и голова несчастного горе-ученого с глухим стуком покатилась по земле.
– Вот, блин! – прошептал Князь.
Королева отбросила в сторону обмякшее тело. Тут же мелкие насекомые, похожие на тараканов, схватили его и унесли. Матка повернулась к наемникам.
– Еда!
Это единственное слово, сказанное без всяких человеческих эмоций, заставило Зорина задрожать от ужаса. Лицо Королевы, потеряв остатки человечности, кривилось в предвкушении лакомства, жвалы щелкали, из изуродованного рта тянулись длинные слюни. Дмитрий задергался, осознавая тщетность своих попыток, и вдруг почувствовал, что в коконе стало посвободнее. Он напряг руки и ощутил, что паутина на спине немного подалась – как раз там, где она была пропитана кровью из разбитого затылка. Зорин сильнее заерзал по неровной земле, чувствуя, как все больше ослабевают стягивающие его веревки. Остальные тоже, кто как мог, пытались освободиться.
– Кто-нибудь что-нибудь может сделать? – кричал Пастор, глядя, как к нему ползет прядь светлых волос.
– Нет, твою мать, нет! – визжала Гюрза. Ее ноги уже оплетало волосяное щупальце.
– Оксана?
– Что?
– Ты можешь хоть что-то сделать? Ты же экстрасенс!
– Ничего я не могу! – Голос той сорвался. – Я с самого начала пытаюсь. У них нет разума! Не на что влиять!
В этот момент на Димино лицо упал ком грязи. Он на секунду отвлекся от обезумевшей от голода Королевы и посмотрел вверх. Земля вперемешку с мелкими камушками сыпалась из многочисленных ходов на потолке пещеры. Непонятное явление заметили и муравьи. Солдаты поднялись на задние лапы и заклацали челюстями. Рабочие муравьи заметались в разные стороны, словно не зная, куда себя деть.
– Народ, че происходит? – закричал Князь, пытаясь освободиться от тащивших его королевских волос.
– Похоже, скоро узнаем, – ответил Пастор. – Но для нас в любом случае – ничего хорошего.
И тут потолок пещеры словно взорвался. Из всех нор хлынули длинные червеобразные тела. Армия гигантских сколопендр в считаные секунды заполнила свод, а сзади напирали новые особи. Живая шевелящаяся река с противным хрустом ринулась по стенам на муравьев. Некоторые многоножки отцеплялись от потолка и падали сверху на защитников муравейника. Муравьи-солдаты, не медля ни мгновения, рванули навстречу врагу. В пещере началась куча-мала.
– Нас раздавят! – заорал Дмитрий.
Он изо всех сил рвал паутину, чувствуя, что прочные нити вот-вот поддадутся под его напором. Его товарищи катались по полу, чудом избегая многочисленных лап и челюстей, которые мелькали повсюду, грозя расплющить мягкие человеческие тела.
Битва в пещере уже шла нешуточная, и количество сражающихся все увеличивалось. Сверху сыпались все новые и новые сколопендры, а из боковых ходов появлялись муравьи. Даже рабочие мураши участвовали в битве. Они ценой собственной жизни отвлекали нападавших, позволяя солдатам атаковать тех с боков. Эта тактика оказалась крайне эффективной. Уже несколько длинных разорванных тел извивалось на полу в предсмертных судорогах, разбрызгивая вокруг себя зеленоватую кровь. Впрочем, защитникам тоже приходилось нелегко. На глазах у Зорина какой-то муравей ловко вскочил на спину ползущей сколопендры и вцепился в хитиновый панцирь, но та, изогнувшись, одним махом мощных челюстей снесла ему голову. Другая многоножка подкралась сзади к муравью, подмяла его под себя и сдавила своими короткими лапками. Раздался хруст, и муравей обмяк. Сколопендра бросила изуродованное тело и ринулась дальше.
Королева болталась посреди этой свалки, не в силах вырваться из своих пут. По ней уже ползало несколько сколопендр, пытаясь прокусить яйценосный мешок. Королева хватала их своими волосами и, откусив голову, сбрасывала в пропасть, но сверху на нее сыпались новые.
Дмитрий все это замечал походя, катаясь по полу и напрягая онемевшие уже руки. Внезапно раздался треск, и его кокон разошелся на спине. Зорин замер и вытянул перед собой руки, не веря собственным глазам.
– Молодец, Димон! – заорал Пастор. – А теперь не тормози, помоги нам!
– Осторожно, Дима!
Истошный крик Оксаны заставил Зорина оторваться от созерцания собственных свободных рук и осмотреться. Оказалось, что его чудесное освобождение не прошло незамеченным, и появление на арене нового персонажа привлекло внимание гигантской сколопендры. Теперь она с нарастающей скоростью неслась на него, чтобы полакомиться необычным существом. Дмитрий застыл, не зная, что делать.
– Оружие, блин, оружие! – крикнул Пастор, уворачиваясь от лап сражающихся над ним насекомых.
Зорин нашарил у себя на боку болтающийся пневмат. Он направил необычное оружие на атакующего монстра и нажал на спуск. Однако, вопреки ожиданиям, ничего не произошло. Спусковой крючок мягко утонул в неказистом корпусе безо всякого эффекта. Сколопендра приближалась.
– Че за хрень! – закричал Дмитрий. – Вы чего мне дали?!
– Ты его накачал? – рявкнула Гюрза, извиваясь, как на раскаленной сковороде.
– Чего?
– Там ручка под стволом, воздух надо накачать, чтоб он стрелять начал.
Зорин застонал. Сколопендра была уже в пяти метрах от него, и не оставалось времени ни качать, ни бежать. Единственное, что он смог придумать, это изо всех сил отпрыгнуть вбок, убираясь с пути несущегося монстра. Однако это не возымело особого эффекта. Сколопендра ловко изогнула гибкое туловище и бросилась на человека. Дмитрий невольно закрыл голову руками. В этот момент из толпы сражающихся выскочил муравей-солдат и буквально снес атакующую многоножку. Огромные насекомые покатились по земле, выдирая друг из друга куски плоти и хитинового панциря. Зорин, поняв, что судьба подарила ему еще несколько мгновений жизни, кинулся в сторону и укрылся за большим камнем. Там он прижался всем телом к холодной, скользкой поверхности, переводя дыхание. Сердце бешено колотилось, грозя то ли выскочить из груди, то ли остановиться, не выдержав подобной нагрузки. Когда же это кончится? Что-то ткнулось ему в ногу. Дмитрий вскрикнул и чуть не выскочил из своего укрытия.
– Чего орешь? Это я.
Зорин опустил глаза. У его ног лежал Князь.
– Че глаза таращишь? Режь давай эту паутину!
Дмитрий нервно кивнул, вынул нож и, памятуя о чрезвычайной крепости нитей, изо всех сил полоснул им по кокону.
– Ай! – завопил Князь.
Кокон распался на две части, а место разреза стало быстро пропитываться кровью.
– На хрена меня-то резать?
– Извини, – пробормотал Дима, разглядывая окровавленный нож.
Князь уже встал с земли, поднимая пулемет.
– Ладно, заживет. Освобождай других, а я тебя прикрою.
Пещеру заполнил грохот выстрелов крупнокалиберного пулемета и сизый дым пороховых газов. В разные стороны полетели ошметки хитиновых тел. Насекомые заметались, совершенно забыв друг про друга, не понимая, откуда идет новая угроза. Впрочем, это замешательство длилось недолго. Как только Князь присел за камень, чтобы поменять ленту в пулемете, битва возобновилась снова.
Зорин огляделся, выискивая среди мельтешащих лап и челюстей кого-нибудь из своих. Наконец его взгляд наткнулся на серый кокон, лежащий чуть в стороне от эпицентра драки. Дима подбежал к нему. Это оказался один из братьев.
– Ты как? – спросил Зорин.
– Норм. Режь давай, – буркнул Брат.
Дмитрий внезапно подумал, что только сейчас наконец-то услышал что-то связное от одного из них. Ну что ж. Лиха беда начало. Может, они еще наговорятся как-нибудь вдоволь, кто знает? Зорин аккуратно, чтобы не порезать Брата, как недавно – Князя, разрезал паутину. Брат мгновенно вскочил на ноги и, коротко кивнув, достал свой штык-нож и исчез в толпе дерущихся чудовищ. Ну что ж, теперь их двое. Сзади, не прекращая, работал АЕК-999, перемалывая разъяренных монстров в фарш. Откуда-то сбоку сухо затрещал АК. Видимо, братья снова воссоединились. Почему-то от этой мысли Дмитрию стало спокойнее. Теперь их просто так не возьмешь. В стороне мелькнула фигура Пастора. Братья явно не теряли времени даром, освобождая своих товарищей. Выстрелы звучали уже с нескольких сторон, отражаясь от сырых стен пещеры. А что же он не участвует? Зорин огляделся, но все монстры были заняты либо друг другом, либо новыми участниками веселья. Он снова взял в руки болтающийся на ремне пневмат. Так, тут должна быть какая-то ручка. Ага, вот она. Дмитрий взялся за нее и потянул назад. Послышалось шипение, как будто кто-то рядом надувал воздушный шарик. Зорин качнул ручку еще раз. На маленьком манометре в районе приклада дернулась стрелка. Ага, теперь все понятно. Дмитрий начал быстро качать ручку туда-сюда, пока стрелка не замерла в крайнем правом положении. Ну вот, теперь он готов к сражению. Чтобы опробовать оружие, он направил его в голову ближайшего муравья и нажал на спусковой крючок. И снова, как и в прошлый раз, ничего не произошло. Зорин грязно выругался. Да что же это такое! Он пообещал себе разбить эту бесполезную хренотень об голову командира, если, конечно, ему представится такая возможность.
– Клапан открой.
Пастор появился сзади – легок на помине. Дмитрий сдержал возникший порыв, решив отложить разборки на потом.
– Какой клапан?
Он обернулся, но командира за спиной уже не было. Вот ведь сволочь! Ладно, сам справится. Зорин внимательно осмотрел оружие. Под прикладом он обнаружил небольшой вентиль. Не найдя на странном механизме больше ничего, что бы напоминало клапан, Дмитрий повернул круглую рифленую ручку. Оружие еще раз пшикнуло. Ну что ж, посмотрим. Он направил ствол на бегущую мимо сколопендру. Оружие слегка дернулось в руках. Если и был какой-то звук, то в шуме сражения услышать его не удалось. Левый глаз многоножки взорвался зеленой слизью, и червеобразное туловище забилось в предсмертных судорогах. Зорин посмотрел на свой пневмат более уважительно. Если научиться как следует им пользоваться, то несерьезная на первый взгляд пшикалка станет смертельным оружием.
Дравшийся с убитой сколопендрой муравей не оценил благородный жест со стороны человека. Освободившись от противника, он обратил свое внимание на странное существо в черном костюме и ринулся в атаку. Дмитрий снова поднял пневмат и нажал на спуск. В блестящей антрацитовой голове насекомого образовалась аккуратная дырочка. Муравей споткнулся на бегу, проехался всем туловищем по земле и неподвижно замер у Диминых ног. Тот удовлетворенно хмыкнул – еще повоюем!
Он поглядел вокруг. Все члены его группы уже были на ногах и яростно сражались с насекомыми, которые, казалось, решили на короткое время объединиться против мелких, но крайне противных и опасных врагов. Пастор орудовал двумя пистолетами, ловко уворачиваясь от жвал и когтистых лап. Не стараясь попасть в покрытое крепким хитином туловище, он целился в голову, глаза, сочленения лап. Стиль его боя был до удивления прост – уход, выстрел, уход, выстрел. Каждая атака насекомого заканчивалась для последнего потерей какой-нибудь конечности или даже жизни. Командир постепенно отступал назад, и его путь был усеян дергающимися лапами, усами и мертвыми телами.
Гюрза работала на дальние расстояния. Выискивая относительно безопасное место, она вскидывала свою ВС-8, мгновенно выцеливала сколопендру или муравья и сносила тому голову. А затем меняла местоположение и повторяла все снова. Врагов ей удалось убить значительно меньше, чем Пастору, но эффективность и изящество исполнения оставались на высоте.
Князь, отстреляв весь пулеметный боезапас, отбивался от насекомых короткими очередями из «калаша».
Но больше всех Дмитрия поразили Братья. Такой слаженной парной работы он не видел даже в американских боевиках в далеком довоенном детстве. Стоя спина к спине, оба держали в каждой руке по мачете. Зорин уже перестал удивляться разнообразию прибамбасов, которые Братья умудрялись доставать неизвестно откуда. Как только очередная тварь предпринимала попытку добраться до одного из них, первый Брат блокировал атакующую конечность, а второй наносил смертельные раны монстру, отсекая лапы и выкалывая глаза. Смертельная карусель не останавливалась ни на секунду. Братья кружили по полу, крутящимися клинками создавая вокруг себя зону, попав в которую, любой предмет разлетался на мелкие кусочки. На глазах у Дмитрия один из них, вместо того, чтобы использовать мачете, закрутил «вертушку» ногами, каждый раз попадая по оскаленной морде муравья. Частота и сила ударов были таковы, что через несколько секунд такого избиения бедный мураш, пошатываясь, бочком удалился в сторону, где и был сожран сколопендрой. Зорин вспомнил, что Пастор говорил о Братьях. Действительно, несмотря на их глупый вид, связываться с ними было смертельно опасно.
А где Оксана? Дмитрий внезапно вспомнил о девушке и покрылся холодным потом от страха. У нее же совсем нет ни оружия, ни боевых навыков! Он завертел головой, высматривая хрупкую фигурку. Неожиданно он увидел ее стоящей в полный рост под висящей Королевой. В пылу боя все как-то забыли о хозяйке муравейника, которая теперь просто болталась в своих путах, тупо глядя на разворачивающееся вокруг нее сражение. Ее волосы безвольно висели, а изо рта к полу протянулись ниточки слюны. В радиусе десяти метров Зорин не увидел ни одного насекомого – ни с той, ни с другой стороны. Муравьи, видимо, подчиняясь некоему инстинкту, все-таки организовали ее защиту, не подпускали врагов к своей царице, ценой жизни удерживая последних на расстоянии.
Причина странной апатичности Королевы вскоре стала ясна Дмитрию. Одна рука Оксаны была протянута вверх, прямо к голове муравьиной матки. Похоже, девушка все же нашла в безумной голове Королевы остатки мозгов и человеческого разума. Второй рукой Оксана отчаянно махала, призывая всех присоединиться к ней.
– К Оксане! – заорал Зорин, стараясь перекричать грохот боя. – К Королеве! Быстрее!
И первым рванул к девушке, не зная, услышал его хоть кто-нибудь или нет. Подкатываясь под туловище сражающегося муравья, Дмитрий увидел валяющуюся гранату. Видимо, она выпала или отцепилась у кого-то из членов группы. Автоматически подхватив ее и увернувшись от чьей-то когтистой лапы, Зорин вбежал в «безопасную» зону.
– А вот и я, – выпалил он, еле переводя дыхание.
– Дима! – радость Оксаны казалась искренней. – А где остальные?
Он не успел ответить. Кусок земли, упавший с потолка, больно ударил Оксану по голове. Та ойкнула, опустила руку и схватилась за ушибленное место. В то же мгновение цепкие волосы опутали ее тело и подняли над землей.
– Еда! – восторженно прогудело сверху.
Пришедшая в себя Королева с идиотской радостью тащила девушку к щелкающим жвалам.
– Еда!
Дмитрий подпрыгнул, чтобы схватить Оксану за ноги, но гигантская матка уже подняла ее слишком высоко. Он заметался, не зная, что делать. Оксана замерла и крепко зажмурила глаза, пытаясь силой мысли заставить Королеву разжать смертельные объятия, но без помощи рук у нее это не получалось. Зорин поднял пневмат и нажал на спуск. Но его оружие издало лишь короткий пшик, и к ногам упал одинокий стальной шарик. В горячке боя Дмитрий истратил весь воздух, и теперь пневмат нуждался в подкачке. Королева уже почти дотянула бедную девушку до оскалившейся пасти. Зорин отбросил бесполезное оружие и посмотрел на зажатую в руке гранату. Решившись, он выдернул чеку и замахнулся. Дмитрий прекрасно понимал, что Оксана находится слишком близко к муравьиной матке, и взрыв заденет обоих. Но лучше так, чем быть сожранной заживо.
Раздался выстрел, и голова Королевы разлетелась на куски, обдав кровавой кашей Оксану и частично – Зорина. Внезапно наступила тишина. Муравьи замерли, словно лишившись какого-то сигнала к сражению. Сколопендры тоже застыли, почувствовав, что ситуация изменилась, и не зная, что с этим делать.
Дмитрий обернулся, чтобы поздравить Гюрзу с метким выстрелом, но девушка стояла, замерев вместе со всеми, глядя на обезглавленное тело Королевы. Ее винтовка валялась метрах в пяти от нее с погнутым стволом. Зорин поднял глаза к потолку и заметил в просвете одного из ходов фигуру, держащую в руках винтовку. Фигура подняла руку и помахала ему.
Копна волос обмякла, и Оксана свалилась прямо в руки опешившему Диме. Он успел подхватить ее у самой земли, выронив при этом взведенную гранату, которая покатилась в сторону, подпрыгивая по камням.
– Бежим! – заорал Зорин, срывая связки. Он подхватил Оксану на руки и помчался к боковому ходу из пещеры. Позади громыхнул взрыв. Потолок пещеры начал осыпаться, погребая под собой и нападавших, и защитников муравейника. Дмитрий с Оксаной на руках успел вбежать в узкий проход, когда обвал отрезал их от остальных.

Глава 8
Путь наверх

Упав на пол, Зорин закрыл голову руками, ожидая, что сверху на него навалятся тонны земли, сдавливая грудную клетку, не давая дышать и обрекая на мучительную смерть. Рядом стонала находящаяся без сознания Оксана. Откуда-то со стороны доносился грохот падающей породы и визг гигантских насекомых на грани ультразвука. Похоже, несмотря на масштабные разрушения и безвозвратную гибель муравейника, битва между муравьями и сколопендрами продолжалась. Две группировки решили уничтожить друг друга полностью, вплоть до последнего живого существа. А кто не погибнет в сражении, того добьют обвалы, вызванные взрывом. Вот так человек в очередной раз стал причиной гибели целого вида. Ведь не приди они в муравейник, не приди сюда Вениамин, эти мутировавшие, но вполне организованные и жизнеспособные муравьи продолжали бы свое существование – строили, развивались. И кто знает – может, когда-нибудь достигли бы достаточно высокого уровня развития, чтобы стать доминирующей разумной расой.
Дмитрий лежал на земле, предаваясь пространным размышлениям, вздрагивая каждый раз, как очередной ком падал на него. Мозг старательно отгораживал готового забиться в панике человека от окружающего кошмара. «А что потом? А потом все равно эти обладатели высокоразвитого разума уничтожили бы себя каким-нибудь способом. А природа в очередной раз, что называется, взяла бы свое».
Зорин вздохнул при мысли о том, что так будет повторяться всегда: «Все, что было построено искусственно, разрушится и сровняется с землей. Ветер разгладит морщины и шрамы, нанесенные на тело многострадальной матушки Земли. Растения и трава припудрят все сверху легкой зеленой (а может, и какой-нибудь другой) дымкой, и планета вновь станет спокойным, тихим местом, готовым к появлению новых живых существ. Существ, которые будут жить, развиваться, а потом, через много-много тысяч лет, уничтожат себя и все, что они создадут за это время. И так раз за разом. Цивилизации будут приходить и уходить, а маленький камушек по прозвищу Земля все будет лететь по своей орбите вокруг остывающего сгустка плазмы, равнодушный к жалким потугам очередного животного вылепить из себя венец всего сущего. Разуму не место в этой Вселенной. Разум нежизнеспособен. Разум опасен».
Последняя мысль, как ни странно, окончательно успокоила Дмитрия. Он как, несомненно, разумное существо, опасен для окружающих и должен оставить этот мир. Так почему бы и не сейчас? Он разжал руки, закрывавшие голову, и прислушался. Земля больше не падала сверху. Крики умирающих насекомых затихли, а грохот обвалов раздавался где-то далеко. Зорин сел и ощупал себя с ног до головы. Высокотехнологичный защитный костюм сработал на совесть. Кроме многочисленных ушибов, которые отдавались болью при малейшем движении, других травм у него не было. При беглом осмотре ткань костюма казалась целой. Противогаз все так же оставался на голове, воздух проходил свободно и был вполне пригоден для дыхания. Вокруг царила кромешная темнота. Дмитрий поднял руки, но до потолка не достал. Пошарив по сторонам, он также не нащупал никаких препятствий. Похоже, лаз, в который они с Оксаной в спешке попали, был достаточно большим.
«Оксана!»
Эта мысль пронзила его, словно электрический разряд. Занятый собой, Зорин совершенно забыл, что бежал из огромного муравьиного гнезда не один.
– Оксана! – прошептал он.
Некоторое время он прислушивался, но слышал только пульсирующий шум в ушах.
– Оксана, ты здесь? – позвал он чуть громче.
Справа послышался шорох, и Дима четко различил тихий стон. Он пополз на звук и вскоре наткнулся на лежащее тело. Зорин быстро ощупал его. По некоторым признакам он сразу понял, что перед ним действительно Оксана, ибо других женщин рядом быть не могло. Установив сей факт, Дима против воли отдернул руки и почувствовал, что краснеет под противогазом.
– Извини, – невольно пробормотал он. Черт бы побрал эту темноту!
Возмущенных возгласов со стороны лежащей Оксаны не последовало, из чего Дмитрий сделал вывод, что девушка без сознания. Ну и слава богу! То есть нет… Тьфу ты! Зорин решил прекратить эти подростковые терзания и сосредоточиться на сиюминутных проблемах. Действительно, что он, женщин не щупал? Да и Оксана оказалась достаточно взрослой, чтобы…
Дима стукнул себя по голове. Хватит! Он вернулся к осмотру девушки вслепую, на этот раз стараясь избегать двусмысленных касаний. Что там надо посмотреть? Прежде всего, следовало убедиться, что Оксана ничего себе не сломала, иначе возникнет целая куча проблем. А как это сделать? Дмитрий пожалел, что при подготовке в сотрудники полиции не уделял медицинской части обучения должного внимания. Да и потом можно было бы чего-нибудь почитать дополнительно. Зорин попытался включить логику. Как обнаружить перелом чего-либо? Где сломано, там должно двигаться. И еще, кажется, хрустеть. Дима представил это, и его замутило. Когда-то в детстве он ломал ногу и примерно догадывался, как должен выглядеть и чувствоваться перелом. Но от осознания, что ему самому придется шевелить сломанную кость, ему становилось плохо.
– Оксана! – еще раз позвал Зорин в надежде, что девушка, наконец, очнется и сама скажет, что и где у нее болит. Но в ответ снова услышал только стон.
«Соберись, тряпка! – попытался разозлиться он на себя. – Так, будем последовательны. Начнем сверху. Голова». Воображению сразу представился переломанный череп, и то, как он, Дмитрий, сжимает его руками. А под черепом мозг… Зорин снова почувствовал наплывающую слабость. Не без усилия отогнав навязчивый образ, он аккуратно обхватил головку девушки ладонями и легонько сжал. На первый взгляд, череп казался целым. Дмитрий облегченно вздохнул. Все оказалось не так уж и страшно. Задействовав пальцы, он уже детальнее, насколько позволял противогаз, изучил голову и лицо Оксаны. Вопреки опасениям Зорина, ни одна косточка не хрустнула под его дрожащими пальцами, не сдвинулась с места, рука ни разу не провалилась в пустоту. Осмелев, он продолжил осмотр. В голове постепенно начали всплывать знания, полученные на кратких курсах оказания первой помощи и почерпнутые из книг, увиденные в далеком прошлом по телевизору медицинские телепередачи, фильмы и сериалы про врачей. Все-таки правы были ученые, утверждавшие, что человеческий мозг запоминает все, что видит и слышит человек. И надо только уметь извлечь это. Видимо, настал тот самый критический момент, когда мозг Дмитрия заработал на все сто процентов и начал доставать из глубин памяти все знания из области медицины и оказания первой помощи. Руки Зорина спустились по затылку к шее Оксаны и легонько наклонили ее голову в одну и в другую сторону. Хруста при этом тоже не послышалось. Похоже, девушка не пострадала при их поспешном бегстве из пещеры. Зорин даже улыбнулся под противогазом. Он пробежался пальцами по ключицам, сдавил с боков грудную клетку, согнул и разогнул несколько раз руки и ноги. На его непрофессиональный взгляд, с Оксаной все было в порядке. Ему внезапно вспомнился еще один эпизод из старого медицинского сериала. Там говорилось о переломе позвоночника. Точно, надо проверить. А как? Обычно люди со сломанным позвоночником не чувствуют ног. Самое простое было бы пощекотать Оксану за пятки. Но пытаться щекотать девушку через толстые подошвы чудо-костюма было бы глупо. Идею снять с нее ради этого весь костюм Дима также отверг. Вряд ли у него это получилось бы даже при свете дня. А уж под землей, в полной темноте – тем более. Что же еще придумать? Зорин осторожно провел ладонью по ноге девушки. Ткань костюма в этом месте казалась достаточно тонкой. Он задержал руку, раздумывая над возникшей идеей, а потом с силой ущипнул Оксану за бедро. И в тот же момент получил увесистую плюху. Дмитрий отлетел в сторону, в голове зазвенело, а перед глазами запорхали быстрые, яркие светлячки.
– Ты чего? – воскликнул он дрожащим от неожиданности и обиды голосом.
– А ты чего щиплешься?
Голос Оксаны был приглушен надетым на лицо противогазом, но в нем явно слышались нотки возмущения.
– Облапал меня всю! А потом еще и щипаться начал. Извращенец!
Зорин снова почувствовал, что краснеет. Черт, сколько же времени она уже в сознании? Опять неудобно получилось.
– Я тебя осматривал! – стал оправдываться он.
– Ты что, врач? – оборвала его девушка. – Осматривал он. Все вы – любители в доктора поиграть. А на уме только одно.
– Да нет же! – Дмитрий чувствовал всю абсурдность ситуации. – Я хотел…
– Я поняла, что хотел. Не хотел бы – не лапал, – продолжала гнуть свою линию Оксана.
– Да нет! Это не то, что ты подумала! Я просто хотел…
Зорин замолчал, понимая, что оправдания пошли по кругу. Внезапно он разозлился. Тьфу ты! Да гори оно все огнем! Чего он тут разнервничался, как подросток на первом свидании. Пришла в себя – и слава богу. Возмущается – значит, здорова. Чего еще надо? Им еще предстоит отсюда как-то выбираться.
Девушка тоже замолчала, видимо, понимая, что перегнула палку. Некоторое время они сидели в темноте, прислушиваясь к доносящимся снаружи звукам.
– Где мы? – наконец, прервала тишину Оксана.
– В проходе каком-то, – ответил Дмитрий с явным облегчением. Значит, инцидент исчерпан, и можно двигаться дальше. В прямом и переносном смысле.
– А где все?
– Пес их знает. Сюда мы вдвоем попали. Остальные там оставались. Может, спаслись, а может…
Он замолчал, не желая дальше развивать эту тему. Она ничего не ответила. Молчание затягивалось, и Дмитрий уже подумал, что расстроил чувствительную девушку.
– Нет, они живы, – внезапно сказала Оксана.
– Откуда ты знаешь? – удивился Зорин.
– Я их чувствую. Всех.
– И где они?
Она еще немного помолчала.
– В разных местах. Но все рядом. Наверное, так же, как и мы, сидят в каких-нибудь проходах.
Дмитрий кивнул, забыв, что Оксана его не видит. Живы – это главное. А не доверять словам девушки у него причин не было. Особенно после того, что он видел своими собственными глазами.
– Ты сможешь нас вывести отсюда? – спросил он.
– Можно попробовать, – ответила Оксана.
– Не можно, а нужно. Не здесь же сидеть. Только тебе придется меня вести. Темно кругом, как у негра в…
Он осекся, не зная, можно ли так шутить в присутствии Оксаны. Личность-то крайне загадочная.
– А чего мы в темноте сидим? – спросила она.
– В смысле? – удивился Зорин.
Яркий свет ослепил после кромешной темноты. Дмитрий даже застонал от неожиданности, закрыв глаза руками. Впрочем, он заметил, что стекла окуляров противогаза мгновенно потемнели. Зорин прищурился и опустил руки.
– Откуда у тебя фонарик? – спросил он.
– Так у тебя такой же есть, – голос Оксаны звучал удивленно. – Тебе что, не рассказали? На груди, вот здесь.
Она указала куда-то в район правого плеча Димы. Тот опустил взгляд и заметил вделанное в костюм круглое стеклышко диаметром сантиметра два.
– Включается вот так. – Девушка легонько надавила в центр стеклышка. – Тебе не объяснили, да?
Дмитрий решил оставить этот вопрос без ответа. Может, не объяснили. А может, он не слушал. За последнее время столько всего произошло – и не упомнишь.
– Ты знаешь, куда идти? – спросил он вместо этого.
Оксана повертела головой и ткнула в сторону уходящего в неизвестность коридора. Зорин усмехнулся. Вот тебе и экстрасенс. Трудно не найти дорогу, если она единственная ведет от того места, где они сейчас находятся.
– И как это у тебя так легко получается? – пробормотал он, изо всех сил стараясь скрыть рвущийся наружу сарказм. То ли девушка не поняла, то ли Дима был прирожденным актером, но она только пожала плечиками. Зорин мысленно плюнул от досады и просто махнул рукой.
– Двигаем.
Коридор, по которому они шли, являлся в прошлом широким муравьиным ходом. Сейчас в нем не было ни души – если считать, что у муравьев есть душа. Пол был усеян комочками земли, насыпавшимися сверху. Грибы, огромными гроздьями покрывающие стены прохода, почему-то уже не светились, словно утратив некую подпитку извне. Потолок находился достаточно высоко, и люди могли не пригибаться, продвигаясь по туннелю. Стены то расходились в стороны, теряясь в темноте подземелья, то сужались так, что приходилось протискиваться боком. Иногда от основного туннеля отходили вправо и влево небольшие коридорчики, но путники решили не испытывать судьбу и продолжали придерживаться широкого прохода.
Конечно, не обошлось без неприятных инцидентов. Когда Дима с Оксаной проходили мимо одного из боковых коридоров, оттуда выскочил огромный муравей-солдат и, широко расставив членистые лапы, зашипел на них с явным желанием напасть на безоружных людей. Однако не успели те испугаться, как из соседнего прохода на атакующего муравья бросилась такая же огромная сколопендра и, обвив кольцами тело несчастной жертвы, отхватила своими жвалами муравью голову. Обезглавленное тело завалилось на пол и принялось сучить лапами, разбрасывая в стороны довольно внушительные камни и комья грязи.
Один из таких камней угодил Оксане прямо в плечо. Та ойкнула – скорее от неожиданности, нежели от боли – чем привлекла внимание сколопендры. Повернув уродливую голову, насекомое принялось рассматривать застывших от ужаса людей. Потом – видимо, решив, что все же лучше один мертвый муравей, чем двое живых двуногих, от которых еще неизвестно, чего ожидать, – обхватила задней частью туловища застывшего муравья и потащила прочь, в темноту одного из боковых коридоров. С этого момента Дима и Оксана стали идти медленнее, освещая пространство вокруг себя, ежеминутно ожидая новых нападений.
Не обошлось и без странностей со стороны девушки. Один раз навстречу людям попалась целая группа несущихся со всех лап муравьев. Путники еле успели вжаться в стены, чтобы не быть растоптанными. Последний бегущий муравей внезапно остановился и стал разворачиваться, как будто учуяв замерших людей. Дмитрий уже начал готовиться к битве, но Оксана внезапно вышла вперед и вытянула в сторону насекомого руку. Муравей застыл на мгновение, раскрыв жвала, затем развернулся и помчался вслед за своими товарищами. Девушка пошатнулась и оперлась рукой о стенку туннеля. Зорин подскочил к ней и взял за руку.
– С тобой все в порядке?
Оксана махнула рукой.
– Нормально. Сейчас пройдет.
Какое-то время она стояла, опустив голову, затем выпрямилась.
– Все. Пошли дальше.
Дмитрий отпустил ее руку.
– Как это у тебя получается?
Оксана пожала плечами.
– Не знаю.
– А говорила, что ничего не можешь с ними поделать. Что у них нет разума. Нащупала что-то?
Девушка замялась.
– Да, что-то нащупала. Вряд ли это можно назвать разумом. Но что-то есть.
– Ты с рождения такая? Как это у тебя появилось?
Даже через костюм было видно, что Оксану передернуло от этого вопроса.
– Потом как-нибудь расскажу.
Они продолжали пробираться по бесконечному туннелю, но уже молча. Несмотря на то, что Зорин четко ощущал бестактность заданного вопроса, его начало разбирать любопытство. Что же такое произошло с этой милой и наивной на первый взгляд девушкой? Дима видел тех, кому выпадали жизненные испытания, а порой и страшные потрясения. По ним это было заметно. Эти люди становились молчаливыми, жестокими, злыми. Но глядя на Оксану, можно было предположить, что самое ужасное, что с ней могло случиться – это сгоревшая поутру яичница. Или нет? Дмитрий не знал, как задать мучающий его неудобный вопрос.
Пространство вокруг расширилось, и путники оказались в просторной пещере. Внезапно девушка остановилась.
– Оксана?
Она резко подняла вверх указательный палец, заставляя Зорина заткнуться.
– Тихо! Я что-то чувствую!
Едва Оксана произнесла эти слова, стена справа от людей словно взорвалась, и в пещеру ворвалось нечто огромное, размахивая во все стороны острыми черными лапами. Дмитрия бросило на землю и засыпало пылью. Он откатился в сторону, протирая окуляры и пытаясь сориентироваться в пространстве.
– Оксана! – закричал он. – Что это?
Мерзкий хохот заполнил пещеру.
– Вы меня не узнали? Я, конечно, слегка изменился, но все же…
Зорин похолодел. Нет, этого не может быть. Он сам видел скачущую по земле голову.
– Вениамин?
Хохот снова резанул по ушам.
– Ну надо же! Узнали все-таки! Жаль, я так и не узнал ваше имя. Впрочем, это не важно.
Монстр вышел из облака оседающей пыли.
– Потому что вам конец!
Дмитрий уставился на стоящее перед ним чудовище, не в силах пошевелиться. Выглядел Вениамин еще отвратительнее, чем прежде. Во-первых, его туловище претерпело разительные изменения. Оно стало раза в полтора больше. Руки, до этого просто смешно прижатые к бокам, теперь превратились в настоящие лапы огромного богомола, направленные в сторону людей наподобие черных блестящих копий. Лапы, на которые опиралось туловище, заканчивались острыми когтями, способными разорвать человеческое тело за считаные секунды. А голова… Вот голова выбивалась из общей ужасающей картины. Значительно меньше, чем полагалось бы быть человеческой, она скорее напоминала вздувшийся нарыв, торчащий на огромных хитиновых плечах. Маленький, еще не сформировавшийся череп был обтянут влажной, морщинистой розовой кожей. Личико, отдаленно напоминавшее лицо прежнего Вениамина, кривилось в безумной усмешке, обнажая острые, прозрачные зубы.
– Твою ж мать! – вырвалось у Зорина.
Он увернулся от просвистевшего над головой когтя и откатился в сторону. В ту же секунду Дмитрию пришлось отпрыгнуть в другую сторону, а в то место, где он только что находился, вонзился второй коготь, уйдя в землю на полметра. Писклявый хохот отразился от стен. Казалось, Вениамин просто играет со своими жертвами, находясь в полной уверенности, что уж на этот раз они никуда не денутся. Было видно, что монстр не очень-то и старается достать Зорина, заставляя его бегать туда-сюда по пещере. Пока бывший ученый занимался исключительно Дмитрием, Оксана сидела, прижавшись к стене, наблюдая за этими ужасающими «догонялками».
– Как? – выкрикнул Дима, в очередной раз уходя от смертельного удара. Его силы стремительно таяли. Он тяжело дышал, а движения его стали значительно медленнее. Зорин прекрасно сознавал, что надолго его не хватит. Это видел и Вениамин. Чтобы не лишать себя удовольствия погонять свою жертву подольше, он решил сделать тайм-аут.
– Ты хочешь узнать, как это у меня получилось воскреснуть? – спросил он.
Дмитрий только кивнул, опершись о стену и хватая ртом фильтрованный воздух.
– Ты слышал когда-нибудь о регенерации? – начал Вениамин, передвигаясь перед людьми из стороны в сторону, как какой-нибудь профессор на лекции. – А о мутации? Наверняка хоть слова такие слышал. Когда я создавал свою вакцину, я намешал там много полезного. Боже, я даже не представлял, как эти комбинации помогут в дальнейшем. Как они повлияют на меня. Когда эта мутировавшая курица-переросток схватила меня, я подумал, что мне конец. Полный и неотвратимый. Но когда она отхватила мне голову, я с удивлением понял, что потерял связь с реальностью только на какое-то мгновение. Мое тело еще летело к земле, а я уже мыслил, анализируя все происходящее. У меня еще не было органов чувств, и я ничего не мог видеть и слышать, но я мыслил. Мыслю – значит, существую. Слышали такое выражение? Убив меня, эта сумасшедшая баба запустила во мне такие процессы, о которых ни она, ни я даже не подозревали. Я стал перерождаться. Не могу сказать, что это было приятно. Но рождение, насколько я слышал, вообще штука не из приятных. Любое рождение. Какое-то время я просто испытывал боль, как будто меня разрывают на части. Я чувствовал, как мои кости ломаются и мгновенно срастаются заново, увеличиваясь в размерах, мышцы рвутся и тут же восстанавливаются, становясь больше и сильнее. Когда у меня появился первый глаз, я уже был почти таким, каким вы меня видите. Голова отрастала медленнее. Я думаю, потому, что организму нужно было восстановить мозг, а это вам не хухры-мухры.
Вениамин забегал еще быстрее, казалось, забыв о людях, полностью погрузившись в собственные мысли.
– Господи, как же я беспомощен без нормальной лаборатории. Без МРТ. Да ладно, какая там МРТ! Без обычного рентгеновского аппарата. Хотя рентген вокруг полным-полно.
Он хихикнул. Видимо, на чувство юмора его перерождение никак не повлияло.
– Сколько еще возможностей таит мой организм? – продолжал монстр. – И как их выявить? Умереть еще раз?
– Было бы неплохо, – пробормотал Зорин. Он уже перевел дыхание и теперь лихорадочно думал, как выпутаться из сложившейся ситуации. И выхода он пока не видел. Оружия у них не было. К тому же Дмитрий сильно сомневался, что Вениамину причинит вред огнестрельное оружие. Оксана сидела, замерев у стены, опустив голову. Казалось, она уже смирилась с неминуемой смертью. В любом случае, Зорин не очень рассчитывал на ее помощь. Но сколько бы он ни думал, пути к спасению не видел. Потихоньку его начинало охватывать отчаяние. Они с девушкой были заперты в подземной пещере, черт знает на какой глубине, вместе с обезумевшим, неуязвимым монстром.
Вениамин внезапно остановился. Некоторое время он словно вслушивался во что-то, что было слышно только ему одному.
– Поразительно! – прошептал он.
Затем медленно повернулся к Дмитрию и Оксане.
– Я только что открыл в себе еще одно свойство. Вам следует уяснить еще кое-что. Дарвин был не так уж и неправ в своей теории об эволюции и изменчивости видов.
Он внимательно посмотрел на девушку.
– Я еще тогда заметил, что ты особенная. Что-то было в тебе, чего я не мог понять своим ограниченным человеческим разумом. Сейчас я понял. А теперь запоминайте. Согласно теории Дарвина, вид может выжить, только приспосабливаясь, изменяясь и перенимая полезные свойства у других видов. Существо, не способное изменяться, обречено на гибель, а вид – на вымирание. Я развиваюсь, наблюдая за окружающим миром!
За время монолога голова Вениамина заметно подросла. Череп стал нормального размера, кожа перестала быть полупрозрачной, а на голове стали проклевываться редкие волосы. Мутант еще пристальнее вгляделся в девушку и прищурил глаза. Оксана схватилась за голову и, громко закричав, завалилась набок.
– Не пытайся залезть мне в голову! – заорал монстр. – Я тебе теперь не по плечу!
Девушка корчилась на земле, разрывая голосовые связки.
– Оставь ее в покое!
Вениамин повернул голову в сторону Зорина, и у того в мозгу словно взорвалась граната. Он осел на пол, еле сдерживая рвотные позывы.
– Ребята, – монстр сделал шаг вперед, поднимая вверх лапы для решающего удара, – а теперь вам конец.
Со стены сполз пласт земли, открыв заваленный проход, и в пещеру вползло нечто. Огромное, никак не меньше самого Вениамина, оно казалось хаотичным сплетением лап, когтей, хвостов и щупалец. Посреди этого хаоса торчал розовый нарост с надетыми на него очками в толстой роговой оправе. Мутант замер, разглядывая гостя.
– Веня.
Голос, произнесший это имя, был низким, булькающим, вибрирующим, на грани инфразвука. У Вениамина отвалилась челюсть.
– Не может быть, – прошептал он.
Как только монстр отвлекся, голову Дмитрия сразу отпустило. Оксана перестала кричать. Они подползли друг к другу и обнялись, как перепуганные дети.
Тем временем Вениамин отступал назад, явно перепуганный происходящим.
– В-е-е-е-еня-а-а-а.
Вибрации воздуха, а может быть, и что-то иное заставило осесть другой кусок земли, и в пещеру вошло еще одно существо. Оно напоминало гигантскую улитку. Полупрозрачные усики заканчивались человеческими головами. Их глаза были прикрыты, а из широко раскрытых ртов к полу тянулась вязкая слизь. Вениамин прижался к стене и выставил перед собой когтистые лапы.
– Не подходите ко мне!
Его голос был пропитан ужасом. Монстр совершенно забыл о сидящих на земляном полу людях.
– Надо бежать, – прошептал Зорин, не сводя глаз с чудовищ.
– Погоди, еще не время, – тихо ответила девушка.
Дмитрий уставился на нее, как на сумасшедшую.
– Погоди? Чего годить-то?
Оксана дернула его за рукав, заставляя замолчать.
– Просто приготовься.
Пришедшие мутанты приблизились к Вениамину почти вплотную. Он попытался замахнуться на первого лапой, но «улитка» выстрелила ложноножкой и плотно пригвоздила ее к стене. Первый монстр схватил своим щупальцем другую лапу Вениамина. Теперь ученый был распят на земляной поверхности, как жук или бабочка – на бумаге. И мог только сучить задними лапами, да таращить широко открытые в немом ужасе глаза. Позади него выползли два больших земляных червя и обвили Вениамина за шею. Земля над его головой расступилась. Из образовавшейся дырки на неестественно длинной, морщинистой шее свесилась вниз мумифицированная женская голова и заглянула в перекошенное от ужаса лицо Вениамина.
– Здравствуйте, профессор.
Вслед за шеей показались плечи, к которым и крепились те самые земляные черви. Теперь Вениамин был крепко прижат к земле тремя отвратительными чудовищами. Зорин заметил, как из тела ученого быстро вырастают еще две когтистые лапы. Видимо, рассказ о регенерации и приспособляемости имел под собой основания. Первым Вениамин ударил мутанта в очках. Тот зашипел и отскочил в сторону. Освобожденной лапой ученый отсек одну из голов «улитки». Монстр с женской головой заверещал и попытался вцепиться гнилыми зубами Вениамину в лицо, но тот, ловко крутанувшись, отбросил тварь в сторону. Шансы явно уравнялись.
– Здравствуйте, коллеги, – произнес ученый. Он стоял в боевой позе, переводя взгляд от одного противника к другому. На его спине отрастали еще несколько пар членистых, заостренных конечностей. – Не думал, что опять свидимся. Видимо, те пробы все-таки были рабочими. Я так понимаю, остальные тоже на подходе?
Дмитрий и сам уже слышал приближающееся цоканье многочисленных лап. Хотя, может быть, ему это только казалось.
Все-таки, несмотря на появившееся у Вениамина преимущество, прибытие новых мутантов могло качнуть чашу весов в обратную сторону. Это понимал и он сам.
– Ну что, господа? – произнес он. – Не будем тянуть время.
И ринулся в бой, орудуя всеми имеющимися конечностями. Посреди пещеры образовалась кровавая буря. Во все стороны летели брызги крови, ошметки плоти и оторванные конечности. Как только рвущие друг друга монстры сместились в сторону, Оксана крикнула:
– Теперь бежим! Быстрее!
Она схватила Зорина за рукав и бросилась вперед, к выходу из пещеры.
– Быстрее, быстрее! – снова и снова повторяла девушка, хотя Дима и так несся изо всех сил. Они вбежали в темный туннель.
– Не включай фонарь, – крикнула Оксана.
– И не собирался, – пропыхтел Дмитрий, еле поспевая за ней.
Внезапно впереди замаячили огромные бесформенные тени. Девушка метнулась куда-то вбок и исчезла из поля зрения Зорина. Он подбежал к тому месту, где последний раз видел ее, и завертел головой.
– Оксана, ты где?
Тонкая рука высунулась из еле заметного прохода и втащила туда Диму. Через секунду мимо пронеслось нечто большое, состоявшее, казалось, исключительно из щупалец и когтей. Неизвестно, из каких животных Вениамин составил именно этот коктейль, но Зорину почему-то совершенно не хотелось это узнавать.
– Куда дальше? – спросил он шепотом, хотя вой и рычание дерущихся мутантов оглушали даже в противогазе. Несмотря на это, девушка его услышала.
– Туда, – показала она вглубь прохода.
Дмитрий обернулся.
– А куда он ведет? – спросил он, вглядываясь в темноту.
Оксана пожала плечами.
– Не знаю, просто чувствую, что куда-то ведет. Всяко лучше, чем туда, – она кивнула в ту сторону, откуда раздавался шум борьбы.
С этим Зорин не мог не согласиться. Они стали протискиваться по узкому лазу. Идти было крайне трудно. Временами проход становился настолько тесным и извилистым, что путникам приходилось изгибаться в немыслимых позах, чтобы продвинуться на пару сантиметров. Через какое-то время Дмитрий и Оксана буквально вывалились в небольшой подземный грот, тускло освещенный порослями флуоресцирующего мха. Зорин повалился на землю и застонал от наслаждения. Впервые за долгое время его никто не пытался съесть, убить или разорвать на части, и он мог позволить себе хоть несколько минут никуда не бежать. Рядом, тяжело дыша, развалилась девушка.
– Что это было? – спросил Дмитрий.
– Что именно? – не поняла она.
– Чудовища. Откуда они взялись? Ты их позвала?
Оксана тихо рассмеялась.
– Вениамин считал себя слишком умным. Это его и подвело.
– Ну, тебя же он засек в своей голове.
– Ага, засек. Когда я ему это позволила. А прежде тщательно покопалась в его голове. Боже, – девушку передернуло. – Ты не представляешь, что у него в мозгу. Мерзко, противно, настоящая помойка.
Зорин кивнул, затем присел и облокотился о земляную стену.
– Еще бы, он же мутант, и сознание у него соответствующее.
Оксана села рядом.
– Нет, у него и до этого с мозгами не все в порядке было. Он в жизни такое творил, о таком мечтал, такого желал! Маньяк и извращенец. Я потому про других мутантов и узнала. Он сначала на своих коллегах и учениках свою вакцину пробовал – втайне от них. А когда те умирать стали, он просто убил остальных, чтоб они с ним не расправились.
Девушка издала звук, будто сдержала рвотный позыв.
– Он ел их.
Дмитрий вновь кивнул. Чему тут удивляться? Вполне нормальный тренд для современного мира. Каждый выживает, как может.
– Но это я прочла в его голове еще тогда, когда мы, связанные, лежали в пещере. А здесь я случайно нащупала спящий разум одного из них и разбудила. А он уже разбудил всех остальных.
Зорин посидел немного, размышляя.
– Страшно подумать, – сказал он, наконец. – Мы разбудили стольких монстров. Что же дальше будет?
– Я думаю, что ничего не будет. Вениамин среди них – самый разумный, остальные совершенно потеряли все человеческое, утратили способность мыслить. Победив ученого, они, скорее всего, останутся здесь, в своем знакомом ареале. И, думаю, впадут обратно в спячку.
– Ты считаешь, они его одолеют?
– Их больше. У них есть шанс.
– Ну да.
Они снова замолчали. На обоих навалилась усталость. Дмитрию жутко захотелось спать. Но его беспокоило еще кое-что.
– Оксана, расскажи о себе. У нас такая жизнь последнее время, что другого шанса может и не представиться.
Когда он уже подумал, что не дождется ответа, та заговорила:
– Я жила с мамой, папой и бабушкой в высотке на улице Коммунистической. Знаешь, про какую высотку я говорю? Хотя откуда тебе знать, ты же не местный. На самом верхнем этаже жили. Мои родители были очень состоятельные люди. Так вот. Я была прикована к постели, вернее даже, постоянно жила в ней. Все считали, что я в коме. Примерно за два года до войны мы всей семьей попали в автокатастрофу. Мне тогда было восемь. Пострадала только я, так как во время удара смотрела вперед, сидя, не пристегнувшись, между передними сиденьями. Папа с мамой в машине остались – ну, ремни, подушки и все такое, а я щучкой через стекло вылетела. Тяжелая черепно-мозговая травма. Врачам пришлось вместе с гематомой часть поврежденного мозга удалить. Короче, жизнь они мне спасли. Подержали три месяца в больнице, а потом вернули родителям. Вегетативное состояние. Овощ, в общем. Один санитар предлагал аккуратненько сделать со мной кое-что, но родители решительно отказались. Сказали, что будут заботиться обо мне до самого конца, сколько бог даст.
Так и привезли меня домой. Но я осталась жить внутри того, что осталось от моего мозга. Я все понимала, видела, слышала, запахи ощущала, только шевелить ничем не могла, даже мускулами лица. Меня положили так, чтобы я смотрела в окно, а передо мной поставили большого плюшевого медведя. Мама сказала, что это теперь мой друг. Первое время, с месяц, был постоянный кошмар. Я металась внутри своего черепа, кричала, плакала, но меня никто не слышал. Звала маму, папу – вот она я, услышьте меня. Но они только приходили, гладили меня по волосам, говорили что-то успокаивающее и уходили. Я даже спать не могла в привычном смысле этого слова. Сложно спать, когда глаза всегда открыты, а мозг постоянно работает. А мама еще обязательно начинала плакать.
Потом наступило отупение. Я просто смотрела в это до жутиков надоевшее окно и монотонно молила бога, черта, Будду, Кришну, инопланетян, кого угодно, чтобы забрали меня и прекратили мои мучения. Наверное, худшие мучения из всех, какие только возможны. А потом я начала думать. Я развлекала себя тем, что рассказывала сама себе истории, представляла художественные фильмы, мультики. Писала целые книги, развивала фантастические теории. И все их рассказывала своему единственному другу – плюшевому мишке. Ты даже не представляешь, как можно в короткий срок развить свой мозг, если ничто не отвлекает. Когда не надо ходить, двигаться. К середине второго года своего лежания я смирилась со своим положением, с чертовым окном. Пришло успокоение.
Дима сидел молча, с ужасом переживая вместе с девушкой эти давно прошедшие дни.
– В тот день все были дома, уже не помню, почему. Пару дней до этого в доме чувствовалась нервозность. Все чего-то бегали, собирали и разбирали вещи, кричали друг на друга. Мама с папой даже поругались, стоя рядом со мной, чего раньше они себе не позволяли. Однажды я даже увидела папу сильно подвыпившим. Я ничего не понимала, хотя считала, что достаточно сильно развила собственную интуицию. Непосредственно перед ударом я осталась в комнате одна. В квартире все затихло. Я даже подумала, что все куда-то ушли. Внезапно раздался вой сирены. А минут через десять так же внезапно затих. Потом был удар. Я лежала около стенки внутри квартиры, и меня только сильно тряхнуло. Но все другие вещи слетели со своих мест. Шкафы попадали, стеклопакеты вылетели вместе с рамами. Сразу засвистел ветер, мусор полетел сквозь комнату со страшной скоростью. Меня защищала стена за спиной, и я наблюдала все это, невредимая. В один момент стало очень жарко.
Оксана замолчала, глядя перед собой. Видимо, здесь начинались очень неприятные воспоминания.
– Я долго лежала одна – наверное, несколько часов. Мне хотелось пить, но я, как ты понимаешь, не могла позвать. Я ничего не понимала, но чувствовала, что мне придется умереть. Я услышала, что в соседней комнате что-то загрохотало, и начала мысленно кричать: «Мама! Мама!». В одном фантастическом романе, что мне читал отец, люди могли передавать мысли на расстоянии, и я от отчаяния пыталась проделать то же самое. Она словно услышала мой зов и зашла в комнату. Лучше б не заходила. Кожа у нее полностью обуглилась. Я даже слышала потрескивание, когда она двигалась. Через трещины в коже просвечивало красное мясо, и оттуда вытекала какая-то сукровица. Глаза и губы выгорели, и ее лицо представляло собой обтянутый черной кожей череп. Самое страшное было то, что она, похоже, была полностью в сознании и понимала, где она и что происходит. Она слепо шарила покалеченными руками перед собой и шамкала безгубым ртом: «Тошка. Тошка» (Дочка. Дочка). Она медленно продвигалась по разрушенной комнате, ощупывая ногами пространство перед собой – прямо к разбитому окну.
Поняв, что она не собирается сворачивать, я отчаянно закричала: «Мама! Осторожно! Ты идешь прямо в разбитое окно! Ты упадешь! Мама!». Но она не слышала меня. Если бы при взрыве уцелел подоконник, может, он бы удержал ее. Но подоконник снесло начисто, и в стене зияла дыра, за которой была пропасть. Она шла в эту дыру, а я смотрела на это, не в силах что-либо сделать. В последний момент она словно почувствовала что-то неладное и остановилась. Ветер трепал остатки сгоревших волос. Они повертела головой и спросила: «Тошка?». И сделала шаг вперед. Она исчезла мгновенно, я даже крика никакого не слышала. Зато кричала я. Кричала, как только могла, вместо голосовых связок разрывая свой мозг.
Потом пришел отец. Он выглядел так же, как и мама, но разум потерял, видно, полностью. Он молча шел по комнате, пока не уперся лбом в стену. Здесь он стал орать в голос, царапая головешками пальцев стену, сдирая ногти и плоть. Он орал и орал, орал и орал. Похоже, это тянулось несколько часов. Я думала, что сойду с ума, хотя казалось, что я пережила уже все. Мне пришлось на все это смотреть, ведь я не могла ни отвернуться, ни закрыть глаза. Под конец я уже молила его: «Заткнись! Ради бога, заткнись!». Наконец, он затих, осев на пол. Прошло несколько минут, прежде чем я поняла, что он мертв.
Последней в комнату вошла бабушка. В отличие от родителей, она почти не пострадала. По крайней мере, глаза и рот у нее были на месте. Она подошла ко мне и долго глядела на меня. Я обрадовалась, что, наконец-то, со мной рядом будет родной, знакомый человек. А бабушка достала из-за спины топор, который всегда лежал у нас в кладовке. Она подняла его над головой. Я не понимала, что она собирается сделать, а она все стояла и стояла надо мной. А когда я поняла, то даже обрадовалась. Наконец закончатся мои мучения. Я мысленно молила ее: «Давай! Ну, давай! Бей!», а она все стояла. Затем лицо ее задрожало, и она заплакала. Бросила топор на пол и отошла. У нее не хватило духа покончить со мной. Я почти разозлилась на нее за эту слабость, так как начала понимать, что меня ждет. А она взяла чудом уцелевший стул, поставила его у пролома в стене, куда упала мама, и села, глядя вперед. Больше она не поворачивалась ко мне. Когда ее тело обмякло на стуле, я поняла, что умерла и она.
Для меня началось самое страшное. Радиация, жар и ветер делали свое дело. Все мое тело горело, болело и чесалось. Я уже несколько раз обмочилась и обделалась под себя. Раньше родители капали мне в глаза специальную слезную жидкость, так как моргать сама я не могла. Теперь это делать было некому, и мои глаза жгло, как каленым железом. Зрение замутилось, и я с трудом различала предметы вокруг себя. А еще мне все сильнее хотелось пить и есть. Я где-то читала, что при длительном голодании чувство голода и жажды постепенно уменьшается. Это ложь. Не знаю, как у других, у меня эти чувства становились все сильнее и сильнее. Прошел день, потом другой, а эта пытка все продолжалась. Я ждала, когда, наконец, сойду с ума, но безумие так и не приходило. Как назло, соображала я так же ясно, как и до катастрофы. Я уже почти ничего не видела. Передо мной висела сплошная белесая пелена, склеры высохли полностью. Вдыхаемый воздух был сухой, так как рот не увлажнял его.
Свет и тьма сменились пять раз. Все это время незабываемые ощущения нисколько не уменьшались, а даже наоборот. Ко всему прочему еще присоединился запах, но об этом ладно. На короткие промежутки времени я впадала в забытье, как будто о чем-то крепко задумывалась. В эти периоды мне представлялось, что все по-прежнему, и мы с родителями и бабушкой идем в зоопарк на прогулку или играем дома на ковре в «Монополию». Можно сказать, что таким образом я спала. Но чаще мне виделись кошмары.
Однажды я очнулась в своей прежней квартире. Вокруг все было чисто и солнечно. Рядом стояли родители и с любовью и умилением смотрели на меня. Все было по-прежнему, кроме меня. Я все так же лежала в собственных нечистотах, кожа и глаза горели, хотелось пить. Я пыталась показать им, как мне плохо, мысленно кричала: «Пить! Накормите меня! Помойте меня!». Но они только стояли и улыбались. Потом внезапно начали кривляться и, громко смеясь, тыкать в меня пальцами. Я закричала.
В следующий раз мне «приснилось», как мама, вся обгоревшая, покрытая язвами, переломанная от падения с высоты, вползла обратно в пролом и начала жрать труп бабушки. Потом подползла ко мне и долго смотрела на меня. Потом уползла обратно. Приходил отец и долго бродил туда-сюда по комнате. И еще много было подобных видений. Но я все время возвращалась в вонючую, разрушенную квартиру, к боли и мучениям. Единственный, кого я четко видела перед собой, был мой плюшевый мишка. В один прекрасный момент я поняла, что наконец-то умираю… Стало трудно дышать, а сердце билось с перебоями. Я столько времени молила о смерти, что мне бы надо было обрадоваться, но именно тогда мне жутко захотелось жить. Наверное, я все-таки повредилась умом, потому что я вспоминала маму, папу, бабушку, друзей. И мне хотелось к ним, в тот мир, где было светло и спокойно, и где все были рядом, и я была здорова. Я смотрела на плюшевого мишку и мысленно кричала ему: «Жить! Жить! Жить!», как будто он был воплощением бога на земле. А потом впала в забытье.
Тогда со мной что-то и произошло. Сколько времени прошло, не знаю. Когда очнулась, первое, что я заметила – что вижу все вокруг четко и ясно. На улице был день и шел снег. Внезапно я почувствовала, что могу шевелиться. Я приподнялась на кровати и с удивлением оглядела свои руки, ноги и тело. Попыталась пошевелить ногами и руками – и, о чудо, они меня послушались. Странное было ощущение, мне казалось, я уже забыла, как это делать. В проломах свистел ветер, загоняя внутрь снежинки, но мне не было холодно. Около стены, перед самым большим проломом, на развалившемся стуле сидел полуразложившийся труп, одетый в длинную юбку, вязаную кофту, с платком на голове. Левая рука его свисала почти до пола. Другой труп лежал около стены.
Я встала с кровати и сделала шаг. Удивительно, но он дался мне очень легко, как будто я все это время ходила, а не валялась бревном в кровати. Потом я пошла по квартире, чего не делала уже два с половиной года. Сначала я подошла к дыре в стене и выглянула наружу. Город, насколько хватало глаз, был полностью разрушен. Внизу ничего не было видно. В дыру ветер заносил снег. Я обернулась и посмотрела на труп бабушки. Он был высохший и, казалось, просидел здесь как минимум несколько лет. Я обратила внимание, что из ног бабушки были вырваны куски мяса, и на них имелись следы зубов. Человеческих. До сих пор стараюсь не думать об этом.
Пошарив по квартире, я нашла более-менее годную одежду и переоделась. Оставаться здесь было страшно. Я спустилась вниз и стала ходить по развалинам. Кругом было пусто, грязно, жутко. И очень много трупов. Один раз на меня выскочила целая стая жутких существ, но они просто пробежали мимо, как будто меня и не было. Я уже потом поняла, что они приняли меня за свою. Я стала жить на улице. Звери обходили меня стороной, и мне нечего было бояться. Радиация на меня не действовала, по крайней мере, я так думаю. С едой было туго. Жрать трупы я так и не смогла себя заставить. Ела консервы, когда находила их. Странно, но в еде я не сильно нуждалась. А потом встретила Пастора. Он с ребятами патрулировал улицу. Сначала меня чуть меня не пристрелили. Еще бы – без защитного костюма, без оружия. Чумазая вся, как чушка. На мое счастье, в этот момент на них накинулась стая лысых псов. Я заставила стаю уйти, не причинив им вреда. Тут Пастор, видимо, и смекнул, что живая я полезнее буду. Посидели с ним, поговорили. Он привел меня в бункер, по дороге сочинил мне легенду. Взял меня к себе в группу. С тех пор с ними работаю. Вот так.
Дмитрий сидел, с трудом переваривая услышанное.
– Как ты думаешь, что со мной произошло? Я тогда что, умерла?
Зорин аж поперхнулся.
– Нет, – покачал он головой. – Сомневаюсь, что такое возможно.
Ему и самому не хотелось думать, что он сидит в паре метров от зомби. Пусть даже симпатичного и хорошо сохранившегося.
– Нет, – повторил он. – История, конечно, невероятная, но думаю, на тебя так подействовала радиация. Восстановила мозг, тело и все такое. Так что не беспокойся, ты не зомби. Ты просто еще один мутант.
Неуклюжая шутка не возымела должного действия. Оксана обхватила себя за плечи и поежилась, как будто ей внезапно стало холодно.
– И я так думаю.
– А тебя что, не обследовали в этом самом бункере? – спросил Дмитрий, чтобы сгладить неловкую ситуацию.
– Нет, что ты. Начать меня исследовать – значит, раскрыть меня. А Пастор этого не хотел.
– Почему?
– Ну, тогда меня точно убрали бы из группы. И разрезали бы где-нибудь на кусочки. А я в группе ой как нужна. Им со мной легче стало на поверхность ходить.
Зорин замолчал, формулируя новый вопрос.
– Оксана?
– А?
– Там, в Новосибирске, при первом знакомстве мне показалось, что командир и остальные тебя, ну, как бы опасаются, что ли. Боятся?
– Боятся, – тихо подтвердила девушка.
– Почему?
– Потому, – буркнула Оксана. – Все тебе знать надо.
– Не хочешь, не отвечай.
– Да нет. Когда группа Пастора меня в развалинах нашла, двое из них захотели меня… со мной…
Девушка замялась.
– Я понял, – сказал Дмитрий, прерывая ее терзания.
– Я им мозги спекла со страху. Так, что командиру пришлось их потом пристрелить. С тех пор они меня и опасаются.
Правильно опасаются, подумал Дима. Образ Пастора заиграл для него новыми красками.
– Значит, радиация на тебя не действует? – уточнил он.
– Похоже, что нет.
– А зачем же тогда в костюме ходишь?
– Ну, чтоб не выделяться.
– А что это за бункер такой? Что-то командир про него мне ничего не рассказывал.
Оксана вздрогнула и испуганно взглянула на Зорина.
– Не важно. Забудь. Я и так много лишнего сказала.
Сверху на них посыпалась земля. Дмитрий вскочил, приготовившись к драке.
– Нет, – пробормотал он. – Только не снова.
– Не волнуйся, – сказала девушка, не вставая с пола. – Это свои. За нами.
Рядом с Димой упал большой ком земли, и чья-то тень загородила хлынувший из образовавшейся дыры свет.
– Ну, вы долго там сидеть собираетесь? – спросил Пастор.

Глава 9
Туман

Второй мост через Обь группа прошла без проблем. Он действительно оказался целым. Теперь они шли по дороге, которая когда-то именовалась «Федеральная трасса М-53». Сейчас о том, что раньше здесь проходила оживленная магистраль, напоминали лишь отдельные островки растрескавшегося асфальта, просвечивающие сквозь грязь и жухлую растительность, да погнутые, ржавые дорожные знаки, определяющие край шоссе. Местность вокруг была пустынной, и только редкие головешки сгнивших деревянных домиков свидетельствовали о том, что здесь когда-то жили люди. В небе стали появляться летящие в разных направлениях ящеры. Но то ли они были сытые, то ли небольшой отряд двуногих не представлял для них интереса – крылатые твари пока просто парили в вышине, изредка скрываясь в серых хлопьях осенних туч.
Было очевидно, что, несмотря на несомненную крутизну и огромный боевой опыт членов группы, битва в муравейнике произвела на них неизгладимое впечатление. Эмоции хлестали через край, и каждый старался рассказать историю своей маленькой войны другим.
– Меня как Димон освободил, – вещал Князь, – я думаю – ну, понеслось. Хана вам, ребята. Смотрю налево, смотрю направо – куча-мала. Э, нет, думаю, не выберемся. Ну да ничего. Продам жизнь свою подороже. Хорошо, что этих тварей вокруг – не протолкнуться. В смысле, целиться особо не надо. Нажал я спусковой крючок и давай стволом туда-сюда водить. Как оно полетело! В смысле, куски, ну, и все остальное. Никогда так не веселился. Прям не знаю, с чем сравнить. Вжик туда, вжик обратно, весь в слизи какой-то, а душа поет. Не сразу заметил, что патроны кончились. Смотрю, палец-то крючок сжимает, а былого веселья нет. Оказывается, я уже с минуту просто так, как дебил какой-то, на месте стою и верчусь из стороны в сторону. Эх, думаю, жаль. Тут мне кто-то автомат подогнал. Не та веселуха пошла, но тоже ничего. Здесь и целиться пришлось, и бегать. Ну, ваще! А потом до ножа дело дошло. Тут, конечно, попотеть пришлось. Не с моей комплекцией руками махать. И ведь что странно – патронов нет, оружия нет, весь в мыле, а на душе радостно. Аж петь захотелось. Жаль, ни одной песни не знаю. Так я просто орать начал. Тоже неплохо получилось. Все равно никто не слышит. А как бахнуло, да на голову посыпалось – думаю, баста, пора концерт прекращать. Ноги в руки – и понесся, куда глаза глядят. Слава богу, там ход какой-то оказался. Забежал туда, и сзади все осыпалось. Даже по спине камень какой-то прилетел.
– А меня, а меня, – перебила его Гюрза, дергая Князя за рукав, как первоклашка – учительницу, – как братья из кокона вынули, я сразу свою восьмерочку схватила. Схватить схватила, а прицелиться не могу. Только подниму ее – какая-нибудь сволочь пробегает мимо и сносит ствол в сторону. Отбежала чуть назад, опять прицелилась, так меня в плечо толкнули и на землю бросили. Надо мной целое стадо пробежало – как не затоптали, в голову не возьму. Тут увидела – камень большой в стороне стоит. Вот оно, думаю. Побежала к нему. Пока бежала, несколько раз чуть с жизнью не попрощалась. То муравей откуда-то сбоку наскочит, то гусеница эта схватить пытается. Пришлось вээску – на плечо, а самой пистолет в руки взять. Как раз обоймы до камушка хватило. А как на камушек залезла, так и начала. Обзор полный, сижу выше сражения – просто красота. Устроилась поудобнее – и бац, бац. Выстрел – муравей, выстрел – гусеница. Давно такой тренировки не было. Вот бы еще так. Хотя нет, не надо. Не знаю, короче. Но тут восьмерочку мою у меня из рук выбили – и все. Я ее потом на земле увидела, так с первого взгляда все поняла. Аж плакать захотелось. Самая моя лучшая подруга была. Как будто близкого кого потеряла.
Может, Дмитрию показалось, но за стеклами окуляров противогаза Гюрзы действительно блеснула влага. Впрочем, это ему могло и померещиться, так как снайперша быстро отвернулась и принялась смотреть в другую сторону.
Даже немногословных близнецов недавняя битва проняла до глубины души и подвигла на крайне продолжительный для них рассказ. Перебивая друг друга, толкая в бока и дергая за рукава, они говорили:
– Это, я бегу, а этот – бац. Ну, я в сторону, а он за мной.
– Я хоп, а он туда. Ну, я и хлоп его с ноги.
– Тут эти понабежали. Я мачете взял.
– Ага, ага, я тоже.
– Ну, я спиной к нему и пошел.
– Этот машет, а я блокирую.
– Я, значит, вжик, а этот – аааа, я по глазу, он – фрыхх.
– А я вау, дыщ, дыщ, бдыц…
Повествование сопровождалось наглядной демонстрацией того, что они делали с несчастными насекомыми. В связи с тем, что братьев было двое, их воспоминания о драке оказались самыми продолжительными. Их никто не перебивал, внимательно выслушивая все мельчайшие подробности рукопашного боя. Помимо каким-то чудом сохранившихся в битве «волшебных» чемоданов, братья перли за собой сетчатую тележку, доверху набитую различным огнестрельным оружием. Зорин смог опознать несколько охотничьих двустволок и автоматов Калашникова.
– Нашли в одной из пещер, когда от обвала драпали, – пояснил подошедший Князь, проследив направление взгляда Дмитрия, – «Сайги», «Кречеты», помповики и обычные ружья. И, главное – патроны к ним. Я думаю, это все пригодится.
Кое-что из найденного оружия уже красовалось на плечах членов отряда. Только сейчас Зорин заметил, что наемники потеряли все имевшееся у них до того вооружение. В огромных руках Князя помповое ружье казалось зубочисткой. Гюрза шла, брезгливо держа в руках охотничий карабин.
– Позорище, а не оружие. Надо поскорее заменить на что-нибудь приличное.
Невероятно, но в той кровавой мясорубке, что произошла в муравейнике, уцелели все члены группы. Кроме многочисленных ссадин, царапин и синяков, ни у одного наемника не было мало-мальски серьезной травмы. Это, конечно, можно было отнести к невероятной удаче, сопутствовавшей им, но Дмитрий полагал, что здесь основную роль сыграли, скорее, боевые навыки бойцов Пастора. Кстати, сам командир группы пострадал меньше всех, и если бы Зорин не видел воочию, как Пастор бился в гуще гигантских насекомых, то у него закралась бы мысль, что тот отсиживался где-нибудь в укромном месте. Естественно, озвучить вслух подобную идею Дмитрий не решился бы ни в коем случае. Надо сказать, что пережитые приключения никак не повлияли на их жизнерадостного лидера, и сейчас Пастор шел рядом с Зориным и тоже болтал, не умолкая ни на секунду.
– Не, мужик, не зря я тебя в группу взял. У меня на полезных людей глаз наметан.
«Например, на таких как Оксана», – подумал Дмитрий, но вслух этого говорить не стал. После рассказа девушки его недоверие к наемникам вообще и к Пастору в частности возросло многократно.
– Я как увидел, что ты кокон рвешь, думаю – ну, богатырь, эк на него стресс подействовал. Адреналин, дело нешуточное. Кстати, как ты его порвал? Я пробовал, но у меня ничего не получилось.
Зорин поморщился, но скрывать не стал.
– Кровь с затылка натекла. Видимо, она паутину и растворила.
– Да? Круто. Ну, как бы то ни было, это сработало. Это хорошо, что ты Оксану опекать начал. Страшно подумать, что бы с ней Королева сделала, если бы ты рядом не оказался. С гранатой, конечно, рискованный шаг был, всех завалить бы могло. Так что в следующий раз соотноси риск с возможной пользой. Кстати, меня один вопрос еще с тех пор мучает. Это ты Королеву завалил? Я все думал, что это Гюрза отличилась, но она все отрицает. Да, Гюрза?
– Да не я это была, – подала голос снайперша. – Я в нее ни одного выстрела не сделала. А потом мою вээску муравей сжевал. Блин, где я еще себе такую возьму?
Командир вздохнул.
– Да, винтовку жалко. Ну, ничего. Мы тебе другую найдем.
– Ага, с СВД можешь сам стрелять.
– Да, могу, – согласился Пастор. – Значит, не ты. А кто? Дима, ты не знаешь, кто бы это мог быть?
Зорин вспомнил фигуру на стене, но решил, что если командир сам ничего не видел, то и не обязательно ему это знать.
– Нет, – покачал он головой. – Это мог быть и я. Я там из своей пукалки во все стороны палил. Мог и в Королеву попасть.
Пастор внимательно поглядел на Дмитрия. От его взгляда, внезапно ставшего холодным и проницательным, у того все сжалось внутри.
– Ага, может, и ты. Может, и ты.
Закралась мысль: «Он знает. Но тогда зачем он со мной играет?» Пока Зорин размышлял, командир улыбнулся, став прежним «своим парнем», и, хлопнув Диму по плечу, сказал:
– Как бы то ни было, все хорошо, что хорошо заканчивается. Если это ты, то спасибо. Если не ты, то и хрен с ним. А вы как это время провели вдвоем? А? Ничего не натворили? Ой, ой, ой, вы гляньте, как оба покраснели! Димон, ты не забыл, что мы, вообще-то, твою жену идем спасать? А? Или уже не надо? Назад пойдем?
Пастор развеселился не на шутку. Остальные члены группы тоже улыбались, глядя на смущенного Зорина. Оксана не знала, куда глаза девать. К ней сзади подошел Князь.
– Ты, это, если он что-то сделал, ты скажи, не стесняйся. Мы ему оторвем чего-нибудь ненужное. Аккуратненько так. Чтоб дальше идти мог.
– А ты думаешь, он тогда дальше сможет идти? – сквозь смех спросила Гюрза.
– Ну, я ухо имел в виду.

Все заржали. Даже братья хохотали, держась за животы.
– Нас Вениамин догнал, – сказал Дмитрий.
Группа остановилась.
– Ученый? – переспросил Князь.
– Тот, которому голову откусили? – уточнила Гюрза.
– Да, он.
Все посмотрели на Оксану.
– Дима правду говорит, – подтвердила девушка.
Командир присвистнул.
– Ну, дела. И что же?
Зорин глянул на Оксану, не зная, что сказать. Хотела ли девушка, чтобы члены группы знали все подробности?
– Как оказалось, – начала та, немного подумав, – Вениамин с Королевой не одни такие были. Ученый наделал еще кучу монстров из собственных сотрудников. Они его догнали. Догнали и накинулись.
Дмитрий мысленно зааплодировал. Браво. Лучший способ соврать так, чтобы тебе поверили – просто сказать не всю правду.
– И что? – проникновенно спросил Пастор. Оксана пожала плечами.
– Ничего. Пока они дрались, мы убежали.
– Ты с ними поработала? – уточнил он.
Зорин вздохнул. Утаить что-либо от проницательного командира было практически невозможно. Девушка немного помолчала, но потом призналась:
– Да, я. Немного. Просто разбудила их.
– То есть теперь на свободе бегает еще пара десятков гигантских полулюдей? – пискнул Князь, нервно озираясь.
Пастор повернулся к Дмитрию.
– Ну, что скажешь? Вы ведь не можете быть уверены, что Вениамин мертв?
Дима тоже пожал плечами. Похоже, это начинало входить в привычку.
– Не можем. Но, думаю, нам ничего не грозит.
– Это почему же? – спросила Гюрза. Братья тоже внимательно уставились на Зорина, ожидая ответа.
– Ученый, если и не мертв, то сильно потрепан. Тех было слишком много. Пока он оправится, мы уже уйдем далеко. Да и зачем ему покидать обжитой район, – вспомнил он слова Оксаны.
– А остальные?
Дмитрий махнул рукой с уверенностью, которой на самом деле не чувствовал.
– Остальные не производили впечатления семи пядей во лбу. Сомневаюсь, что они вообще нас видели. Не пойдут они за нами.
Воцарилась тишина. Все обдумывали услышанное.
– Ну, дай-то бог, если так, – ответил за всех командир, – двигаемся дальше. Князь, на всякий случай посматривай назад. Хорошо?
Тот кивнул и встал в арьергарде.
Некоторое время все шли молча, нервно посматривая по сторонам. От былой бойцовской бравады не осталось и следа.
Зорин то и дело посматривал на Пастора. Он не мог забыть того холодного взгляда, с которым командир спрашивал его о снайпере, стрелявшем в Королеву. Неужели Пастор знал, что их группу кто-то преследует? И знал, что Дима об этом знает? И что его ожидает в этом случае? Зорин не питал иллюзий по поводу своего статуса в отряде и был уверен на сто процентов, что при малейшей необходимости или проступке его сразу же пустят в расход.
Задумавшись, Дмитрий налетел на внезапно остановившуюся Оксану.
– Эй, ты чего?
Девушка жестом заставила Зорина замолчать, а когда тот вопросительно уставился на нее, молча указала пальцем вдоль дороги. Он непонимающе обернулся в указанном направлении – и застыл с открытым ртом.
Примерно в пятидесяти метрах от того места, где они стояли, висела плотная белесая пелена. Словно густой туман навис над дорогой. Но этот туман не клубился, не изменялся под порывами холодного воздуха. Как будто белая простыня отрезала участок дороги от всего остального мира. Сквозь эту пелену ничего нельзя было рассмотреть, а внутри не было заметно ни единого движения.
– Всем внимание!
Пастор мгновенно принялся командовать.
– Князь, держишь тылы. Гюрза, Дима, за вами фланги. Братья, разведайте тут, что да как.
Один Брат запустил руку в карман своего костюма и достал оттуда монокулярный тепловизор и дозиметр. Глядя в тепловизор, он включил дозиметр и, косясь на дисплей другим глазом, стал водить прибором из стороны в сторону.
– Ну, что? – спросил Пастор.
– Пока ничего, – ответил Брат, – Все чисто.
Командир кивнул и сделал знак следовать за ним. Они медленно начали спускаться к этой белесой стене. Брат шел, выставив вперед на вытянутой руке дозиметр, следя за показаниями прибора. Однако по мере приближения к таинственной пелене фон вокруг оставался таким же, то есть, вполне допустимым для человека. Подойдя вплотную, они остановились, удивленно разглядывая белую стену. Несмотря на внешнюю схожесть с туманом, поверхность, которую они видели перед собой, была абсолютно ровной и не клубилась под порывами ветра. Вверху край стены терялся, плавно переходя во вполне привычные и нормальные тучи. Вправо и влево стена уходила за горизонт, лишая путников возможности хоть как-то обойти ее. Пастор дал команду Гюрзе и Князю сбегать на ближайший пригорок, чтобы посмотреть подальше, но они быстро вернулись обратно, разочарованно разводя руками. Командир присел на тележку – обдумать ситуацию. Туман перегораживал дорогу путешественникам, и, если они хотели продолжить свой путь, им надо было идти сквозь него. С одной стороны, в тумане не было какой-либо явной угрозы, но с другой, сам факт его появления вызывал вполне обоснованные опасения. Зорин понимал, что выбора у них особого нет, идти сквозь него надо. Но жуть как не хотелось.
Прежде чем соваться в туман, Пастор решил исследовать его хотя бы при помощи подручных средств. Сначала он поднял с земли небольшой камень и запустил его в туман, приготовившись бежать при малейших признаках опасности. Камень свободно пролетел внутрь, даже не потревожив поверхность, и глухо ударился где-то там о землю. Звук от его падения еще долго эхом разносился по округе, словно усиленный огромным рупором. Командир подождал еще пару минут, но ничего не происходило. Следом полетел камень побольше, но все повторилось, как и в первый раз.
– Надо посмотреть, что внутри, – тихо сказала Гюрза. – Только как это сделать?
Пастор кивнул. Подумав секунду, он повернулся к Дмитрию.
– Давай ты.
Тот опешил.
– А почему я?
– А почему нет? – улыбнулся Пастор. Все, кроме Оксаны, так же злорадно ухмыляясь, переместились за спину командиру. Зорин посмотрел на таинственную пелену. От одной мысли, что там может скрываться, бросало в дрожь.
– Я же тоже член команды, – прошептал он.
Пастор улыбнулся еще шире и поднял пистолет.
– Да, и я назначаю на это дело тебя. Вперед.
– Я с тобой, – прошептала ему на ухо Оксана.
– Боже, как мило, – воскликнул командир.
Дмитрий понял, что спорить бесполезно. Оглядевшись, он нашел длинную палку и, подойдя почти вплотную к стене, решительно сунул ее в туман почти на метр. Замер, ожидая чего угодно. Подождав немного, погрузил палку на всю длину, помахал ею. Ощущения были такие же, как обычно. Многозначительно хмыкнув, Зорин вытащил палку и внимательно осмотрел. Та была такой же, как и до эксперимента. Все с интересом наблюдали за происходящим. Дмитрий отбросил палку в сторону и поднял правую руку. Посмотрел на нее, опустил и поднял левую. Он вытянул указательный палец и начал медленно приближать его к полосе тумана. Почти коснувшись его, замер, крепко зажмурил глаза и ткнул пальцем в туман.
– Ну, ты – мужик! – прошептал Пастор.
Оксана стояла рядом, не моргая и перестав дышать. Дима все держал руку в тумане. Наконец, девушка не выдержала:
– Ну как? Что там?
Зорин открыл глаза и вытащил руку. Если она и претерпела какие-то изменения, то внешне это никак не проявилось. Дмитрий задумчиво пошевелил пальцами. Все вытянули шеи, стараясь получше разглядеть его ладонь. Дима посмотрел на Оксану.
– А ты не могла мне это раньше сказать?
– Чего сказать? – замерев, прошептала та.
– Что там ничего нет! – закричал Зорин, суя руку чуть ли не в лицо девушки. – Ты же экстрасенс! Блин, чуть не поседел от страха. Десять лет жизни потерял.
– Тьфу ты! – всплеснула руками в ответ Оксана. – Испугал же! И не кричи на меня. Я тебе не колдунья, и будущее не вижу.
Некоторое время наемники расхаживали вдоль призрачной границы. Надо было что-то решать. Командир перекидал в пелену все валявшиеся под ногами камни и палки. Братья сами несколько раз совали в туман руки и махали там ими. Наконец, истощив свои исследовательские порывы, все собрались на импровизированный военный совет.
– Надо идти, – произнес Пастор. – Не можем же мы остаться жить здесь. Хочешь не хочешь, а придется войти внутрь.
Приготовления ко входу в туман были похожи на подготовку к вылазке в тыл врага. Наемники несколько раз проверили противогазы, фильтры, оружие и целостность костюмов. Зарядили под завязку все, что могло заряжаться. Братья повесили на пояс несколько имеющихся в тележке охотничьих ножей. Даже Дмитрию досталась двустволка двенадцатого калибра и четыре патрона к ней.
– Пневмат потерял? – спросил командир, вручая ему допотопное оружие. – Держи, заслужил.
Наконец, вся группа была готова.
– Ну, кто будет первым? – поинтересовался Пастор.
Все посмотрели на Дмитрия.
– Ну, конечно, – воскликнул он и встал перед белесой преградой. Почувствовал, как за руку его взяла Оксана. За спиной послышались смешки.
– Пойдем вместе.
Зорин кивнул. Несколько раз глубоко вдохнув, как будто перед прыжком в воду, он шагнул вперед.
Дима словно погрузился в мягкое пуховое одеяло. Звуки разом стихли, уши заложило. Каждое движение встречало небольшое сопротивление, будто под водой. Он разом потерял способность ориентироваться, двигаясь исключительно наугад. Мелькнула мысль о том, чтобы вернуться, но, обернувшись, он понял, что найти путь назад уже не сможет. Продолжая ощущать в своей руке руку Оксаны, Зорин прокричал сквозь противогаз:
– Держи меня за руку крепче! Не хватало еще здесь потеряться.
Ему казалось, что он говорил очень громко, но слова, словно обретя форму, глухо и лениво выплыли из фильтров и растворились в окружающем тумане. Дмитрий начал озираться вокруг, пытаясь отыскать хоть какой-нибудь ориентир, но его окружала однородная, непроницаемая, вяжущая пелена. Внезапно он перестал ощущать руку Оксаны. Зорин повернулся, но никого рядом с собой не увидел. Он слепо зашарил рукой вокруг.
– Ксюша! Оксана!
Но слова падали к ногам Димы, не пролетев и пары десятков сантиметров. Внезапно на него напала необъяснимая, всепоглощающая паника. Зорин заметался, не зная, что ему делать и куда двигаться. Он выкрикивал имя Оксаны и мысленно молил бога помочь найти ее в этой адской пелене. Бежал вперед, потом кидался вправо, влево, назад. Спустя полчаса силы покинули Диму, и он рухнул на землю, слепо глядя перед собой и чувствуя, как под резиной противогаза по его щекам текут горячие слезы. Он решил сдаться. Если раньше он видел свою цель и знал, что делать, то сейчас он четко понял, что все кончено. Не было ни цели, ни ориентира, ни воли, ни сил. Дмитрий лег на землю, закрыл глаза и расслабился, собираясь принять смерть по возможности смиренно и в комфорте. Он лежал, вспоминая детство, родителей, друзей, школу, институт. Припомнил также события последних дней. Анализировал свои поступки, размышлял, что бы он мог сделать по-другому. Это настолько поглотило его, что он не сразу заметил изменения в окружающей среде.
Зорин резко сел и прислушался. Издали сквозь туман пробивалась еле слышная, но вполне узнаваемая музыка. Голоса певца было не разобрать, но по ритму и тональности он ясно узнал «Балладу о детстве» Владимира Высоцкого. Того любил его отец, и все Димино детство прошло под хриплый голос барда и гитарные переборы. Зорин встал, стараясь не потерять этот единственный лучик в царстве безмолвия. Звук шел откуда-то справа. Стараясь сильно не шуметь, Дмитрий двинулся в ту сторону, невольно начиная подпевать Владимиру Семеновичу: «Не боялась сирены соседка…». Дима шел все быстрее, едва не срываясь в бег. Голос Высоцкого становился все громче, «Балладу о детстве» сменил «Як-истребитель». Впереди показалась темная точка, ярко выделяющаяся среди окружающей белизны. Точка все увеличивалась, и вскоре Зорин смог разглядеть, что это такое. Это была дверь. Обычная входная дверь, обитая коричневым дерматином, какая была в каждой второй российской квартире. Только эта дверь каким-то чудом стояла посреди белой пустоты – без косяков, стен и других опор. Дмитрий с удивлением обошел ее вокруг. С обратной стороны она была такой же, как и спереди.
Внимательно осмотрев дверь, Дима похолодел. Он узнал ее. Это была дверь в квартиру его родителей, где он провел все свое детство и юность. Мелкие потертости, царапины и пятна на обивке, чудом сохранившиеся в памяти, четко указывали на это. Зорин снял перчатку костюма и провел ладонью по шершавой поверхности кожзаменителя. Справа от двери он заметил висящую в воздухе кнопку дверного звонка. Ему казалось, что пару мгновений назад ее не было, но поклясться в этом он не мог. Дмитрий поднял руку и нажал на нее. Из-за двери раздался знакомый до боли звонок. Сердце у Зорина забилось так часто, что на мгновение ему показалось, что он упадет в обморок. Раздался звук открываемых замков. Дверь открылась, являя перед Дмитрием родную и знакомую прихожую обычной хрущевской квартиры. На пороге стоял отец.
– О, Митя пришел. Мать! Сын пришел. Ну, чего встал, заходи.
Он сделал шаг в сторону, пропуская Зорина внутрь. Тот, обалдело оглядываясь, прошел в прихожую. Отец оглядел его с ног до головы.
– А ты чего так вырядился? Ты же утром в институт уходил. Ты где был?
Дима молча глядел на человека, которого, как ему казалось, потерял навсегда. Он бросился вперед и крепко обнял отца, едва сдерживая слезы.
Ружье со стуком упало на пол. Отец некоторое время стоял, растерянно разведя руки, потом неловко обнял сына в ответ. Похлопал его по плечу.
– Ну, ты чего это? Чего? – забормотал он.
Зорин отстранил отца и вгляделся в его глаза.
– Пап. Я думал, я вас больше никогда не увижу. Пап, как же я соскучился по вам.
Отец удивленно посмотрел на Дмитрия.
– Чего это ты нас больше не увидишь? Чего глупости говоришь? Иди лучше переоденься, пока мать тебя таким не увидела. Прямо космонавт какой-то. Бегом в свою комнату!
Тот радостно закивал, подхватил упавшее ружье и заковылял знакомым путем, со счастливой улыбкой разглядывая коридор, обои, фотографии на стенах. Со стороны кухни послышался голос матери:
– Сынок, привет. Иди сюда, поцелуй маму.
Дима заулыбался от этих слов. Как давно он не слышал их вот так, вживую, а не во сне.

– Щас, мам, только переоденусь.
– Давай быстрее, потом мой руки и сразу ужинать.
Зорин снова почувствовал себя восемнадцатилетним студентом, маменькиным сынком, и сейчас абсолютно не стыдился этого. Он опять вернулся в детство. Словно не было этих двадцати лет дикости, беспорядков, страха, боли. Дмитрий обернулся и посмотрел на ненужное теперь ружье с ненужными патронами и перепачканный костюм химзащиты. Куда это все теперь девать? «А, потом решу, – подумал он. – А сейчас – чистая одежда, душ и мамина стряпня».
Дима толкнул ногой дверь в свою комнату. За дверью все оставалось так же, как и в тот день, когда он последний раз покинул ее. Аккуратно заправленный диван у стены, компьютерный стол в углу и шкаф с одеждой. Ничего лишнего. Ну, и конечно, две пятикилограммовые гантели рядом с диваном, к которым он подходил от силы раз семь в жизни.
Зорин зашел внутрь, затащил тележку и закрыл дверь. Бросил на диван двустволку. Но прежде переломил ружье и вытащил из стволов вставленные патроны. Он усмехнулся автоматизму своих действий. Вот что значит – выучка.
Оказавшись в родной обстановке, Дмитрий внезапно понял, насколько он грязен и как сильно воняет. Он торопливо, путаясь в хитрых замках, рукавах и штанинах, начал снимать с себя костюм химзащиты, драную водолазку, заскорузлые подштанники и миллион раз штопанные носки. Кинув грязное шмотье в угол, растянулся на диване. Закинув руки за голову, блаженно уставился в потолок. Хотелось закрыть глаза и подремать чуток, наслаждаясь наступившим, наконец, покоем. Но надо было хотя бы поужинать с родителями. Он так давно их не видел и уже не чаял увидеть.
Зорин вздохнул и, поднявшись, подошел к платяному шкафу. Особо не думая, он выбрал чистую одежду, быстро оделся и побежал на кухню, где его ждал горячий ужин, приготовленный заботливыми мамиными руками.
Время потекло ровно и спокойно. Дима ел, пил, отдыхал, наслаждаясь каждой минутой, проведенной в обществе вновь обретенной семьи. Ему ничего не хотелось, он просто был счастлив. Правда, ему никак не удавалось сесть и поговорить с родителями. Только он подходил и заводил разговор о том, как они жили все это время, что случилось и так далее, они тут же уходили, сославшись на какие-то дела. Зорин несколько раз хотел выйти во двор, выкинуть хлам, валяющийся в углу его комнаты, да и вообще погулять. Но родители каждый раз не позволяли этого сделать.
– Чего тебе по улице шариться? Посиди дома, с нами, отдохни, – говорил отец.
– Да, – соглашалась с супругом мать. – Иди, поваляйся на диване, книжку почитай. А я пойду, чего-нибудь приготовлю.
И Дима шел, валялся, читал и отдыхал. А еще ему почему-то очень не нравилось, когда родители к нему прикасались. Каждый раз, когда отец трепал его по плечу или обнимала мать, на него накатывала волна дурноты, появлялась слабость, и тысячи иголок пронзали тело. Ему было жутко неудобно от того, что прикосновения родных людей причиняли ему боль. И он терпел, когда мать в очередной раз заключала его в объятия.
Еще Зорина беспокоил голос. Тонкий девичий голосок, который кричал, словно издалека: «Дима! Дима!». Он несколько раз открывал окно своей комнаты и выглядывал во двор, но там были только дети, старики и мамашки с колясками, которых он наблюдал здесь ежедневно. Дмитрий пару раз подходил с этим вопросом к родителям, но те только пожимали плечами.
– Я ничего не слышу, – говорила мать.
– Может, соседи шумят? – предполагал отец.
Зорин соглашался и шел в свою комнату.
Однажды, в очередной раз плотно поужинав и обняв по очереди своих родителей, он зашел в комнату и бухнулся на диван. Поднял с пола томик Конан-Дойля и открыл его на заложенной бумажкой странице. Вот ведь произведение! Уже, кажется, наизусть знаешь, а готов читать снова и снова. Прочитав пару страниц, Дмитрий обратил внимание на запах, которого раньше в его комнате не было. Это был запах чего-то знакомого, чего-то из прошлой жизни. Он закрыл книгу и потянул носом. Да, точно. Резина, прелая трава, оружейная смазка. Дима неприязненно посмотрел на грязный костюм и оружие, сваленное в углу. Нет, завтра точно надо будет выкинуть все это. А то вся комната уже провоняла. А вдруг еще участковый нагрянет, увидит весь этот арсенал, объясняйся потом.
Зорин положил книжку на пол, повернулся на бок и закрыл глаза. Завтра, все будет завтра. А сейчас – спать. А то чего-то он устал за сегодня. Он уже начал проваливаться в блаженное небытие, когда услышал какую-то возню в комнате. Дмитрий открыл глаза. За окном уже было темно. Звук повторился. Он шел от шкафа с его одеждой. Чего там могло шуршать, да еще так громко? Крысы, что ли, завелись? Родителей бы не разбудили, они ведь уже старенькие, им отдыхать надо. При мысли о родителях Дима заулыбался. Все же хорошо, что он их опять нашел.
Звук повторился, на этот раз громче. Шкаф заметно покачнулся. Что ж там за крыса такая? Надо было с этим разобраться, и немедленно, пока шкаф не упал. Зорин встал и, вооружившись гантелью, подкрался к шкафу. Из-за створок дверей тянуло той самой вонью. Точно крыса, еще и из подвала приперлась. Дима резко распахнул дверцы и замахнулся гантелью. Но перед ним предстал только ровный ряд его футболок, костюмов и брюк, аккуратно висящих на вешалках. Дмитрий, не опуская гантели, начал раздвигать одежду, готовясь в любую секунду нанести удар. Крысы – они такие, очень быстрые. Он прошелся по всему ряду, но ничего подозрительного не заметил. Опустив гантель, он взялся за дверцу, чтобы закрыть ее. Внезапно одежда раздвинулась, и в образовавшийся проем высунулась голова в противогазе. Зорин от неожиданности отпрыгнул и с грохотом уронил гантель на пол. Хорошо, что не на ногу.
– Дима! Наконец-то я до тебя добралась, – радостно сказала Оксана, шагнув из шкафа в комнату. – Дима, спасать тебя надо.
Зорин попятился и бухнулся задом на диван. Девушка тем временем вела себя очень странно. Пригнувшись, она прижалась спиной к шкафу и заглянула за боковую стенку, внимательно всматриваясь. Затем, пятясь спиной, она обошла ковер по периметру, перешагнула через что-то и, подойдя к Дмитрию, присела за левым подлокотником дивана, выставив вперед свой карабин «Сайга». Зорин испуганно глядел на Оксану, впервые за время пребывания дома пожалев, что его оружие находится вне его доступа. Весь подобравшись и прикинув расстояние до двери, он осторожно спросил:
– Оксана, ты откуда здесь?
Девушка в очередной раз огляделась и шепотом ответила:
– Тебя все искала. Насилу нашла.
– А чего меня искать? – Дима оглядел знакомую обстановку.
– Так в этом тумане черт ногу сломит, не видно ж ничего. Пришлось задействовать свои способности.
Зорин посмотрел на ночной город за окном, переливающийся разноцветными огнями.
– Какой туман, Оксана? Мы же в городе.
Она досадливо поморщилась.
– Морок это, Дима. Нету всего этого.
– Морок? И кто ж его навел?
– Мутанты какие-то. Я их толком не рассмотрела. Они опасны, очень опасны, чувствую это, не решилась подойти.
Зорин сидел на диване и лихорадочно думал. Его комфортный мир, который он только-только снова вернул, грозил разрушиться, выкинув его обратно в грязь и холод.
– Так это мой морок?
– Точно так.
– Тогда ты здесь откуда?
– Здесь – это где? – с издевкой спросила Оксана.
– В моей квартире, в моей комнате, за моим диваном.
– Нету никакой квартиры, никакой комнаты, никакого дивана. Сидишь ты в чем мать родила на голой земле, с улыбкой идиота на лице, и ничего вокруг не видишь. Уже часов шесть сидишь, неизвестно, сколько гадости из воздуха хапанул.
– А ты как же оказалась в моем мороке?
– Я в твоей голове, только так я смогла тебя найти и сделать так, чтобы ты меня видел. Был бы на моем месте обычный человек, фиг бы он до тебя достучался.
Дмитрий огляделся, потрогал рукой обшивку дивана, провел ногой по ковру. При виде этого девушка почему-то поморщилась и покрепче перехватила карабин.
– Но это же все настоящее. Я тут все помню. Откуда эти монстры, как ты говоришь, смогли все это узнать, до таких мелочей.
– Видимо, они в мозгах умеют шарить похлеще моего. Да и не надо им ничего узнавать, ты сам все это для себя додумываешь, им остается только подтолкнуть твой разум в нужном направлении.
Зорин еще раз дотронулся босой ногой до ковра.
– Не делай этого, пожалуйста.
– Чего не делать? – спросил он.
В коридоре послышались шаги. В дверь постучали, и голос отца спросил:
– Митя, с тобой все в порядке?
Дмитрий посмотрел на Оксану. Та, сжавшись в углу, отчаянно замотала головой. Он повернулся к двери.
– Да, пап. Все в порядке.
За дверью помолчали, словно стоявший там сомневался.
– Ладно, Митя, если что – зови.
– Ладно, пап.
Шаги за дверью удалились.
– Дима, бери вещи, только аккуратно, и пойдем за мной. Не наступай на ковер, это потревожит их. Я тебя выведу.
Зорин оторопел.
– Куда пойдем? Никуда я не пойду! Я только домой пришел!
– Да тише ты, они тебя услышат, – зашипела девушка.
– Кто услышит? Ты чего вообще?
– Эти, – Оксана кивнула в сторону, откуда раздавались голоса отца и матери.
– Кто – эти? Родители?
– Да какие родители! Твари это мутировавшие. Заманили тебя в ловушку и держат тебя здесь.
– Да какие твари! – Дмитрий возмущенно вскочил на ноги, продолжая все же говорить шепотом. – Как ты не понимаешь, я же домой пришел. Я думал, что их больше никогда не увижу, что умерли они. А они здесь, меня все это время ждали. Даже все в моей комнате оставили, как было. Ты посмотри только.
Девушка сидела за диваном, отчаянно жестикулируя и гримасничая, стараясь любым способом заткнуть Зорина. За дверью снова послышались шаги, но остановились поодаль.
– Прости, но я тебе не верю. Ты иди, а я никуда не пойду. Я остаюсь.
Дмитрий сел на диван, отвернулся от Оксаны и скрестил руки на груди, как ребенок, который отказывается есть манную кашу.
Та от бессилия стукнула кулаком о коленку. И умоляюще посмотрела на него.
– Пожалуйста! Ты только попробуй. Просто оденься и попробуй выйти из своей «квартиры». Если у тебя это получится, я навсегда уйду, и ты останешься здесь, тоже навсегда. Я тебя больше никогда не потревожу! Ну, ради меня, ради того, что мы с тобой пережили. Просто выйди на площадку и зайди обратно. Тебе же это ничего не будет стоить. Ну, пожалуйста.
Зорин поглядел на сваленные в углу вещи, потом на Оксану. Та, сложив руки перед собой, словно в молитве, смотрела на него. В ее взгляде было столько боли и беспокойства, что в душе Дмитрия что-то дрогнуло. Он еще не был готов поверить во все, что рассказала девушка, но отказать ей в пустяковой просьбе не мог.
– Ладно, будь по-твоему, – проворчал он. – Но потом ты уйдешь. А одеваться я не буду.
Оксана радостно закивала и поднялась следом.
– Я здесь постою, в «комнате».
Зорин кивнул и направился к двери.
Открыв ее, он вышел в коридор. Странно, но родители уже стояли в прихожей, словно ожидая его. Дмитрий прошел мимо них и начал молча одевать тапки.
– Сынок, ты куда? – настороженно спросила мать.
– Пойду, почту посмотрю.
– Я уже смотрел, – отец переместился к двери, встав между ней и Димой.
– Ну, я просто на улицу выйду, воздухом подышу.
Отец положил руку на косяк, полностью перекрыв проход.
– А ты в комнате окно открой и дыши, сколько влезет.
– Правда, сынок. Иди в свою комнату, отдохни, – мать подошла к нему и положила руки ему на плечи. Сразу появилось чувство покалывания, закружилась голова. Зорин резко стряхнул материны руки.
– Да не хочу я отдыхать. Я пройтись хочу. Или это запрещено?
– Ты как с родителями разговариваешь? А ну, быстро в комнату, я с тобой позже побеседую, – отец схватил его за руку и попытался толкнуть обратно. Дмитрий вырвался.
– Да что с вами происходит? Дайте мне пройти!
Мать встала рядом с отцом.
– Димочка, иди в комнату.
Внезапно голова отца разлетелась в стороны красными брызгами и осколками черепа. Скальп отлетел на дверь и медленно сполз вниз. Немного крови попало на Зорина, который буквально онемел от произошедшего. Он медленно повернулся в сторону своей комнаты. Около его дверей стояла Оксана. В руках у нее была «Сайга», из ствола вился сизый дымок.
– Ты что наделала?! – прошептал Дима. – Ты что, сволочь, наде…
– Обернись!
Он повернулся назад. Мать стояла в той же позе с абсолютно спокойным выражением лица. И, что было удивительнее всего, безголовое тело отца также стояло на месте. Из обрывков шеи вверх уже тянулись тонкие черные нити, свиваясь в плотный клубок. Клубок вырос до размеров головы, затем поверхность порозовела. Перед Зориным вновь стоял отец, целый и невредимый, спокойно глядя на него, словно ничего не произошло.
– Сынок, иди в свою комнату.
Дмитрий попятился назад, в ужасе глядя на своих родителей. Или все же не родителей. Существа перед ним сделали шаг в его сторону. Сделали настолько синхронно, как будто ими руководил невидимый кукловод.
– Быстро за мной!
Девушка выстрелила еще два раза. В груди и лице матери появились рваные дыры, которые, впрочем, тут же заросли. Родители одновременно заговорили:
– Сынок, иди к нам.
Внезапно все вокруг стало изменяться. Обои со стен начали отваливаться кусками, сами стены – рассыпаться в пыль. Свет померк, сменившись молочно-белой пеленой. Пол покрылся трещинами и на глазах у Зорина превратился в неровную, каменистую поверхность. Стена, отделявшая коридор от его комнаты, оказалась большим замшелым валуном, из-за которого теперь высовывалась Оксана, яростно махая руками. Потолок просто распался на куски и улетел в белую высь.
Одновременно менялись и «родители» Димы. Плоть пластами отваливалась от тел, открывая под ней черное бугристое нечто. Из этих существ вырастали все новые и новые отростки, часть которых уперлась в землю, а часть колыхалась в воздухе и тянулась к Дмитрию. По всей поверхности их тел хаотично плавали мутно-зеленые светящиеся глаза, которым это передвижение не мешало постоянно смотреть на Зорина. Пасть, усыпанная мелкими зубами, тоже не имела постоянного места и перемещалась вслед за глазами. Обе твари постоянно двигались, перетекая внутри своих тел, словно амебы, впрочем, сохраняя ощущение твердости. Самым жутким было то, что, несмотря на изменившуюся внешность, они продолжали играть свои роли. Тварь, которая была впереди, открыла пасть и, абсолютно не шевеля губами, пробулькала:
– Сынок, пойдем на кухню и серьезно поговорим.
Ползущая сзади вторила:
– Да, сынок. Я там для тебя оладушек приготовила.
Этого издевательства над памятью родителей Дмитрий не выдержал. Он подскочил к Оксане, выдернул у нее из рук протянутую «Сайгу» и начал одну за другой всаживать пули в мерзкие тела. Грохот выстрелов разорвал белесую тишину. Черные куски отлетали от переливающихся тел, которые тут же распадались в воздухе. От них отрывались целые конечности, но на их месте отрастали новые. Дима заметил, что смог прострелить несколько глаз, что, впрочем, никак не повредило тварям. С тем же медленным упорством они продолжали приближаться к человеку.
Зорин полностью опустошил магазин, но не причинил монстрам ни малейшего вреда. Плюнув с досады, он опустил оружие и спрятался за валун рядом с Оксаной. Рядом уже лежали костюм и противогаз. Тут Дима заметил, что вместе с его родной квартирой и родителями в небытие ушло то, во что он был одет. Вещи, которые он достал из своего призрачного шкафа после того, как снял защитный костюм, исчезли, и сейчас он сидел рядом с девушкой в чем мать родила. Зорин выронил от неожиданности карабин и заметался, пытаясь прикрыться. Оксана мельком взглянула на его мучения и, отвернувшись, «успокоила»:
– Да ладно, Дима. Я тебя таким уже минут пятнадцать наблюдаю. Уже изучила вдоль и поперек.
Зорин почувствовал, как густой румянец заливает его лицо. Пятясь, он переместился за спину девушки, взяв на изготовку карабин и сделав вид, что прикрывает ее.
Между тем, пленившие его твари подобрались ближе, все еще издавая призывные возгласы. Немного подумав, Оксана повернулась и прошептала:
– Как только я начну, хватай костюм и беги. Вон в том направлении, не сворачивая. Как выйдешь из тумана, будешь в безопасности.
Дима непонимающе уставился на девушку.
– Чего начнется?
– Увидишь. Нечто из арсенала экстрасенсов.
– А ты-то как?
– Не беспокойся. Выйдешь из тумана – жди меня. Я с ними быстро разберусь.
Не дожидаясь ответа, Оксана встала и направилась в сторону приближающихся тварей. Дмитрий обратил внимание, что карабин она оставила. Она шла прямо, не скрываясь, словно желая, чтобы чудовища ее увидели.
– Оксана, карабин! – хотел было крикнуть он, но девушка, не оборачиваясь, протянула назад руку и погрозила ему. Зорин сдержался и стал ожидать развития событий.
Оксана подошла к валуну и стала ждать. Голоса тварей слышались все ближе. Вот из-за камня показалась первая из них, выставив вперед два отростка и переместив на них пару глаз. Вероятно, это был «отец». А может, и «мать», Дима перестал различать их после перемены облика. Мутные глаза уставились на спрятавшегося за тележкой Зорина, глядя сквозь Оксану, словно ее и не было вовсе. В них загорелся охотничий азарт.
– Митя, вот ты где! – радостно пробулькало чудище.
Внезапно девушка протянула вперед обе руки. Тварь остановилась, удивленно задвигав отростками с глазами в стороны, как будто мгновенно потеряла Диму из вида. Сзади показалась другая. Первая что-то булькнула ей, и они завертелись на месте, выкидывая в разные стороны отростки. Их глаза быстро заметались по телу, выскакивая то на одной, то на другой ложноножке.
Зорин понял, что нужный момент настал. Быстро вскочив, он, уже не обращая внимания на наготу, подхватил костюм, ружье и карабин и помчался в ту сторону, куда указала Оксана. Ну, по крайней мере, он так думал. Дима бежал изо всех сил, не оглядываясь и не смотря по сторонам. Так как вокруг все было бело, и не за что было зацепиться взглядом, он не видел смысла всматриваться в туман, боясь сбиться, подчинившись ложному чувству. Туман вокруг казался неподвижным, и только по ветру, бьющему прямо в лицо, Дмитрий понимал, что он все-таки передвигается. Лишившись ощущения времени и пространства, он несся, отринув страх, сожаления, переживания, впервые чувствуя себя по-настоящему свободным. Не зная, выберется ли он отсюда живым, он не боялся будущего. Он забыл обо всем, полностью сосредоточившись на беге.
Постепенно силы начали покидать его. Дыхание со свистом вырывалась изо рта, каждый вздох отдавался в груди болью. Зорин решил, что хватит. Он и так сделал все для своего спасения, и большего от него требовать нельзя. Теперь можно было с чистой совестью остановиться и отдаться на милость судьбы. Дмитрий замедлился и пошел, волоча за собой костюм, ружье и «Сайгу». Мелькнула мысль бросить все это, но он подумал, что даже эти вещи не заслужили, чтоб их оставили в этом тумане. Постепенно дыхание выравнивалось, сердце перестало пытаться выпрыгнуть через горло наружу, а в ушах затих оглушительный ритмичный стук разгоряченной крови. Теперь Дима шел не спеша. Голова была пустая. Он даже не стал открывать глаза.
Внезапно что-то нарушило тишину. Зорин остановился и, не открывая глаз, прислушался. Вдалеке он услышал свистящий крик охотящегося ящера, одного из тех, которых они в последнее время часто замечали в сером небе. Дмитрий открыл глаза. Туман стал менее плотным и более прозрачным. Наверху был виден маленький кружочек – чуть светлее окружающей белизны. Блин, да это же солнце. Зорин прибавил шагу. Вскоре он начал различать камни и землю под ногами, а спустя еще несколько минут – размытую линию горизонта.
Наконец Дмитрий вышел на ровную, покрытую редкой растительностью землю. Слева была видна полоса растрескавшегося асфальта трассы М53. Надо же, он почти не отклонился от первоначального курса.
Холодный порыв ветра заставил его поежиться. Зорин вспомнил, что на нем до сих пор ничего нет. Он торопливо натянул прямо на голое тело костюм химзащиты. Надо будет где-нибудь разжиться нижним бельем. Одевшись, он посмотрел назад. Сзади, насколько хватало взгляда, висела уже знакомая ровная белесая стена. Где-то там сражается с монстрами Оксана. Дмитрий схватил ружье и карабин и хотел было ринуться обратно в туман. Он пробежал ровно три шага и остановился прямо перед туманной границей.
Как ни хотел Зорин снова увидеть Оксану, здравый смысл подсказывал, что он заблудится в этом молоке, не пройдя и двадцати шагов. И не найдет дорогу обратно, к тому проклятому валуну. Только сгинет без следа, сведя на нет все то, что сделала девушка для его спасения.
Дмитрий вернулся на место и без сил опустился на землю. Сжав карабин, он стал до боли в глазах всматриваться в туман, но тот простирался от земли до неба, выводя из себя своей неподвижностью. Зорин смотрел вперед, почти не моргая. Через час у него заболели глаза, через два – потекли слезы. И не только от напряжения. Дмитрий встал с земли. Слезы катились по неподвижному, как у памятника, лицу. Он еще раз посмотрел на белую завесу и стал устраиваться прямо на земле, намереваясь заночевать возле границы тумана, чтобы встретить Оксану, если она выйдет. Зорин с силой врезал себе кулаком по правой скуле. Когда выйдет, козел ты драный, когда!!! Он упал на землю и вцепился ногтями себе в лицо. Плечи его затряслись.
Внезапно из тумана вылетела маленькая фигурка. Гюрза с разбегу пронеслась мимо опешившего Димы и растянулась на земле, поскользнувшись в грязной луже. Следом, так же изящно, на свет божий, скользя по грязи на пузе, появился Князь. Братья вышли из белой дымки быстрым шагом, поддерживая друг друга. Спустя несколько секунд из пелены спиной вперед вылетел Пастор. Вся группа была в сборе. Нет, не вся. Зорин растерянно посмотрел на стену тумана. Где Оксана? Как только он подумал об этом, она выбежала прямо к нему в объятия, опрокинув в холодную грязь.
– Оксана? – начал было Дмитрий.
– Бежим!
Вскочив, девушка бросилась в сторону. За ней последовали все остальные наемники. Ошарашенный Дима остался лежать в грязи.
Внезапно на свет заходящего солнца выскочило черное, бесформенное тело. Чудовище неслось за убегающей Оксаной со скоростью локомотива. Зорин зажмурил глаза, ожидая, что сейчас оно размажет его по земле. Но, как только тварь оказалась на свету, произошло неожиданное.
Угрожающий рев чудовища сменился пронзительным визгом. Тварь споткнулась и, рухнув на ровном месте, завертелась волчком в неглубокой луже, разбрасывая вокруг мокрые комья. От черной кожи повалил дым, запах которого шибанул в нос, перехватив дыхание. Кое-где на черном теле показались язычки пламени. Монстр, загребая всеми имеющимися конечностями, метнулся назад, под прикрытие тумана. Его звенящий визг, полный боли и страдания, еще долго доносился оттуда, затихая вдалеке.
Дмитрий неподвижно глядел туда, куда убежала обожженная тварь. Слезы больше не бежали по его щекам. За спиной послышался шорох. Он оглянулся. Члены отряда потихоньку выползали из своих укрытий. Оксана уже стояла на ногах и пыталась отряхнуть с костюма химзащиты раскисшую грязь, но только размазывала ее по резине. Поняв всю бесполезность своих действий, она прекратила это занятие, посмотрела на перепачканные ладони и, разведя их в стороны, сказала, глядя на Зорина:
– Ну вот, как-то так. Пока вас всех соберешь, полдня пройдет.

Глава 10
Дневник

Несмотря на, казалось бы, счастливое спасение, настроение у всех членов группы было подавленное. Остаток пути, вплоть до заката, наемники прошли молча, глядя по сторонам или перед собой. Они были погружены в собственные мысли и лишь изредка кидали злобные взгляды на Оксану. Девушка не могла не заметить этого и вскоре переместилась в хвост группы, чтобы не попадаться на глаза товарищам.
– Мне вас что, там надо было оставить? – с горечью крикнула она оттуда. Ей никто не ответил.
Странное дело, но Дмитрий понимал, что творится в душах его попутчиков. С одной стороны, трудно было не признать, что Оксана всех их спасла. В одиночку. Лишь благодаря своим необычайным способностям. Если бы не она, сидели бы они там, в тумане, блаженно улыбаясь и постепенно отдавая все свои жизненные силы аморфным чудовищам. С другой стороны, Зорин не мог забыть того ощущения дома, вернувшегося счастья и спокойствия, которое он испытал, перешагнув порог «квартиры». Он вновь оказался там, где уже не чаял оказаться. Вновь обрел то, что, казалось, было потеряно навсегда. Он получил второй шанс, пусть даже ненастоящий, пусть даже ценой собственной жизни. А Оксана лишила его всего этого, выкинув его помимо воли в реальный мир, полный холода, грязи, предательства и смерти. Что в данном случае было бы лучше, Дмитрий однозначно ответить не мог. И, видимо, все остальные бойцы тоже побывали где-то в похожих местах, каждый в своем личном раю, где снова живы родители, любимые, друзья.
Дима взглянул на Оксану, и ему показалось, что глаза ее за окулярами противогаза полны слез. Она тоже понимала, что сделала. И остальные это понимали. Все всё понимали, но ничего не могли с собой поделать, бросая на девушку редкие, полные боли взгляды.
Зорину захотелось подойти к Оксане и приободрить ее, сказать что-нибудь хорошее, но что-то ему помешало. Не сейчас. Потом. Когда душа успокоится. Он отвернулся и постарался сосредоточиться на раскисшей под мокрым снегом дороге. Какое-то время это получалось, так как при каждом шаге нога погружалась в жижу почти по щиколотку, и приходилось прикладывать немало усилий, чтобы выдрать ее обратно.
Плюс ко всему еще поднялся сильный встречный ветер, толкавший путников обратно, словно стараясь не пустить настырных людишек к своей цели. Снег забивал окуляры, и членам отряда приходилось практически ежесекундно протирать их руками, чтобы хоть что-то разглядеть в набирающей силу метели. Они как будто снова оказались в белом тумане, что, опять же, не прибавило им хорошего настроения.
В мельтешащей пороше показался еле различимый дорожный указатель. Дима отделился от группы и подошел к нему, чтобы узнать, где они находятся. Стерев рукой налипший снег, он с удивлением прочитал «Алаево». Ни фига ж себе! Оказывается, они за битвами да погонями не заметили, как отмахали большую часть пути. Как же так получилось? Они же вышли совсем недавно. Зорин задумался. А действительно, сколько времени прошло с того момента, как они покинули Новосибирский метрополитен? Он внезапно понял, что не может ответить на этот, казалось бы, простой вопрос. Сколько они пробыли в муравейнике? А в тумане? Оксана говорила – несколько часов. Тогда как они оказались около Алаева? Дмитрий почувствовал, что у него от этих размышлений начинает болеть голова. А, к черту. Он мысленно махнул рукой. Похоже, из всей группы только он примерно представлял дорогу между Новосибом и Томском. Остальные не должны ничего заметить, а следовательно, и заморачиваться не стоит. Зорин подошел к Пастору.
– Мы уже близко, – громко сказал он, стараясь перекричать вой ветра.
Тот вздрогнул, выныривая из пучины собственных мыслей.
– А?
Дима наклонился поближе, чтобы командир мог его расслышать.
– Я говорю, мы уже близко от Томска. Всего сорок километров осталось.
Пастор повертел головой.
– Че-то быстро мы дошли, тебе не кажется?
Зорин мысленно чертыхнулся. Командир оказался умнее и прозорливее, чем казалось сначала.
– Не знаю, – прокричал он. – Вон тот знак указывает, что мы на границе Томской области. А отсюда до города – сороковник.
Вокруг них собрались остальные. Ветер с каждой минутой усиливался, швыряя в лицо стремительно летящие снежинки.
– Не пройдем мы этот сороковник, – Пастор прижал ладони рупором к маске противогаза, будто это могло усилить звук. – Нам надо укрыться. Ты не знаешь, где это можно сделать?
Дмитрий задумался.
– Знаю, – сказал он через минуту. – Там дальше, метров через триста, пост полиции должен быть. Такая кирпичная коробка. Будем надеяться, что она еще на месте.
Бойцы выдвинулись вперед. Через десять минут борьбы со снегом перед ними предстало небольшое кирпичное строение. Зорин сразу обратил внимание, что окна заделаны железными листами.
– Похоже, там уже кто-то живет, – сказал Князь, постучав пальцем по железу.
Командир подошел к двери и подергал ее. Та со скрипом поддалась. Пастор кивнул одному из братьев, и тот выхватил неизменный мачете и исчез внутри. Через какое-то время он снова показался в дверном проеме и махнул рукой, приглашая следовать за ним.
– Заходим, – крикнул Пастор.
Все потянулись внутрь. Гюрза, шедшая последней, захлопнула дверь и закрыла металлический засов. На защитных костюмах загорелись фонари.
– Почему дверь была открыта? – спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь.
– Так, что у нас здесь? – поинтересовался командир. Группа рассредоточилась по помещению. Вскоре Гюрза нашла пару керосиновых ламп, и в комнате стало заметно светлее.
– А это что такое?
Все повернулись туда, куда указывал Князь. В углу лежали человеческие кости. Рядом, на самодельной треноге, висел закопченный котелок. Наемники подошли поближе.
– Понятно, – протянул Пастор.
– Что понятно? – спросил Дмитрий. Стоящий перед ним Князь закрывал ему весь обзор. Боец отошел в сторону.
– Вот это, – командир поковырялся в котелке ножом и вытащил оттуда мумифицированную человеческую кисть. Диму замутило. Сразу нахлынули воспоминания о времени, проведенном в гостях у Аркадьича. Он отошел подальше от страшной кучи. Остальных членов группы увиденное мало впечатлило. Пастор повертел на ноже останки и бросил их обратно в котел. Гюрза без особого энтузиазма перекладывала оружие, лежащее на столе рядом со старым проводным телефоном – три ПМ и два АКСУ. Все были изъедены ржавчиной, с пустыми магазинами и заклинившими в заднем положении затворами. Князь разглядывал висевшую на стене полицейскую форму в количестве трех комплектов. В кармане одного из кителей он обнаружил сложенную вдвое тетрадь. От грубого прикосновения обложка треснула и развалилась на куски подобно сухому осеннему листу.
– Осторожно! – прошипел командир. Князь застыл, держа тетрадь двумя пальцами.
Пастор стянул перчатки, отмахнулся от возмущенного возгласа Гюрзы и принял тетрадь на раскрытые ладони. Бумага захрустела. Командир положил ее на стол и внимательно всмотрелся. Оксана поднесла лампу.
– Прочитать можно, – сказал он. – Но только один раз. Страницы придется отламывать. По-другому никак.
Командир отогнул остатки обложки, уничтожив их таким образом окончательно.
– Это дневник, – прошептал Дмитрий.
– Экий ты догадливый, – с иронией сказал Пастор. – Ну, если такой умный, сам и будешь читать. Нефиг тут всем толпиться. Рассаживайтесь, где кому приглянулось.
Зорин посмотрел на командира, но промолчал. Затем придвинул поближе лампу и начал читать.
«Вот и докатился. Пишу дневник, как какая-нибудь девчонка сопливая. Но мне кажется, это надо. Не знаю, почему. Просто надо. Дела приобретают совсем печальный оборот. Мы находимся на полицейском посту на въезде в Кемеровскую область. Мы не знаем, что произошло. Пятого (зачеркнуто), шестого (зачеркнуто), пятого к нам на пост прибыл автобус с солдатами внутренних войск. Салаги-первогодки, один моложе другого. Но все при оружии. Тоже мне, бойцы – обнять и плакать. Только один более-менее на ветерана похож. Нас должен был сменить другой наряд полиции, а приехали эти. Странно. Телефоны и сотовая связь отрубились еще за день до этого. Командир этих пацанов, старший лейтенант, тоже от силы лет двадцати пяти, привез приказ оставаться на месте. Че за хрень? Но приказы не обсуждают, даже дебильные. Особенно дебильные. Связи нет, по рации мы слышим только друг друга. Лейтенант сказал, что что-то хреновое намечается, всех под ружье подняли. Никто ничего не объясняет. Как всегда.
Через сутки уже начали возмущаться. Сухпаи стали заканчиваться, все от нечего делать только и делали, что галеты с тушенкой жевали. Двое решили в город ехать. Я с ними собрался. Пошел он на фиг, этот приказ. Мне форма не так дорога. Пусть сначала объяснят. Лейтенант грозился рапорт написать – послал его. Он мне не командир. Часов в шесть-семь вечера что-то грохнуло со стороны Новосиба. Лейтенант, придурок отбитый, начал верещать про войну и ядерную бомбежку. Совсем идиот? Какая, к черту, бомбежка? Но ехать пока повременили. Ночью со стороны Кемерова на горизонте все светилось какое-то зарево. Подул ветер, горячий такой, с металлическим привкусом. Этот придурок и еще несколько с ним носились вокруг поста, заставляя завешивать окна и двери всем, чем ни попадя. Тогда думали, что он с катушек съехал. Сейчас мне кажется, что он все-таки был прав. Наверное, он тогда нам спас жизни. Только зачем?
На ночь набились всем колхозом в будку. Спали, как в троллейбусе. Двое подрались. Утром на улице стало еще жарче, потянуло гарью. Мимо, в сторону Томска, пробежало несколько животных – олень, пара зайцев. Все почему-то обожженные, с подпалинами. Леса горят? На нас не обратили внимания, просто пробежали. Мужики стали паниковать. Лейтенант совсем спятил. Зажался в углу, обнял автомат, сказал, что с места не сдвинется. Мне тоже как-то боязно стало. Вэвэшники решили в Томск двигать, с той стороны вроде ничего не происходило. Загрузились в автобус, даже этого придурка поехавшего силком затащили, только автобус заводиться не стал. Водила пошел разбираться, а мы – обратно в будку. Сидеть в автобусе невозможно. Ветер все жарче, а дыма все больше. Кто-то предположил, что скоро пожарные должны прибыть. Тогда это показалось разумным. Жрать хотелось безумно. Пост не предназначен для длительного пребывания. Решили отправить людей в ближайшие деревни – Медведково и Алаево. Собрали деньги, что у кого было. Ну, на крайний случай, автоматы прихватили. Ситуация мутная, может и до этого дойти.
Ушли шестеро – трое в одну сторону, трое в другую. К ночи они не вернулись. Со стороны Алаева слышался треск – может, выстрелы, может, пожар. Когда стемнело, вернулся водитель, говорит, что ничего не получается. Плохо выглядит, у порога вырвало, пришлось его прогнать на улицу. Вернулся минут через десять. Больше не блевал, лег в углу и уснул. Утром вернулись те, кто в Медведково ушел, принесли несколько сумок с едой. Тоже плохо выглядели. Бледные, шатались, в крови все почему-то. Отдали еду и автоматы, расползлись в разные стороны – кто рыгать, кто срать. Кто на посту сидел, на еду накинулись. Драка произошла, за ножи схватились. Тут один из прибывших, который поздоровее, вперед выступил. Сержант, Леха. Надавал тумаков, всю еду и оружие в одну кучу собрал. Мне и моему напарнику, Пашке, автоматы вручил, сказал, чтоб стреляли на поражение, если что. Тогда это казалось безумным. На поражение? Людей? Солдат? Но автомат взял, уж больно страшно было. Леха еды раздал всем по чуть-чуть. Лейтенант попытался подать голос, но его затолкали в хвост очереди. По-моему, ему еды вообще не досталось. Водитель не проснулся, все бормотал что-то во сне. Кажется, у него поднялась температура. Ну, и хрен с ним. Нам больше достанется. Выделенной еды не хватило. Народ стал требовать еще, но Леха направил на них пистолет, сказал, что пристрелит.
Тут спохватились, что те трое так и не пришли. Сержант отправил двоих посмотреть, что с ними. Через некоторое время один вернулся, сказал, что Лехе самому надо посмотреть. Пошли все. То, что мы увидели, было жутко. Один из них лежал за углом, в луже из крови и дерьма. Шевелился, стонал, но было понятно, что не жилец. Двое других обнаружились чуть поодаль, в таком же виде, но уже мертвые. Леха сказал быстро всем возвращаться на пост, конопатить все окна и двери. Объяснять ничего не стал, но среди ребят пошли разговоры о радиационном поражении. Похоже, лейтенант знал все наперед. Надо будет это учесть. Отдохну, устал че-то.
На чем я остановился? А. Конопатить начали. Это уже было девятое. Конопатили всем, что под руку попадется. В ход шли даже носки и трусы. Леха приказал раздеть трупы. Не по-человечески это, но жить тоже хочется. Кто-то заикнулся, что надо бы их похоронить. Леха предложил ему этим заняться лично. Без лопаты. Желающих больше не нашлось. Трупы остались на месте. Странно, но меня это перестало трогать. Леха отвел нас с Пашкой в сторону, шепотом сказал, чтобы были внимательны, автоматы держали заряженными и не на предохранителе. Вообще, все происходящее стало напоминать тюремный лагерь. Солдатики работали, а мы втроем стояли поодаль, не снимая пальцев с курков. Один возмутился по этому поводу, но Леха сказал заткнуться. Пацаны заткнулись, но стали поглядывать со злобой. Я заметил несколько взглядов, направленных на сваленное в углу оружие. Благо, Леха все магазины поснимал и отдельно в сумку положил.
Спали тревожно. Я, Леха и Пашка поделили ночь поровну и дежурили. С той стороны тоже некоторые не спали, я видел блеск их глаз. Хорошо, что они такие молодые, боятся еще. Будь на их месте кто-то поматерее, давно бы уже порвали нас на британский флаг. А может, не дошли еще? Утром восьмого мы услышали какой-то шум снаружи. Выглянули в окно, чуть не обосрались все одновременно. Эти придурки, которые на Алаево ушли, похоже, приперли с собой всю деревню. Они совсем идиоты? Где мы их будем устраивать? Чем кормить? Похоже, это поняли все, кто находился внутри поста.
Леха приказал запереть дверь и никого не пускать. Возражений не последовало. Выглядели пришедшие страшно. Чистый зомби-апокалипсис. Идут, шатаются, кто бледный, как стена, кто обожженный, как головешка. Кто в блевотине, кто в дерьме, кто в крови. Наши придурки не лучше, только с оружием. На кой они сюда приперлись? Спасения искать? Наши стали стучаться в двери, кричать, что им нужна помощь. Леха из-за двери их послал. Начали орать друг на друга. Потом началось. Тот, кто орал снаружи, внезапно отступил в сторону и открыл огонь из автомата по посту. Все внутри попадали на пол. Один солдатик не успел, пуля попала ему в голову. В наших наспех сделанных заграждениях появились дырки. Сука, мы так долго их делали! Я сидел у окна и видел, как еще один из наших махнул рукой, приказывая полудохлой толпе штурмовать пост. Не, я такое реально в зомби-фильмах видел. Страшно это.
Леха приоткрыл дверь и тоже начал стрелять. Одной очередью скосило того, первого, и еще несколько нападавших. Некоторые из них метнулись в разные стороны. Все, отвоевались. Тут я почувствовал, что кто-то вцепился в мой автомат. Повернулся. Молодой вэвэшник с безумными глазами, скрипя зубами и рыча, как зверь, изо всех сил тянул оружие на себя. Мля, да это бунт! Другие солдаты тоже стали подтягиваться к месту нашей драки. Вел их лейтенант. Какие же они сильные, когда злые. Я только и смог, что повернуть автомат в сторону вэвэшников и нажать на спуск. Двоих срезало сразу, одного на глушняк, одного ранило. Остальные присели. Напавший на меня оружие сразу отпустил и тоже присел, закрывая голову руками. Лейтенант (вот сука живучая), скуля, отполз обратно в угол. Снаружи вроде больше не нападали. Леха, закрыв дверь, отогнал оставшихся в живых пинками к стенке.
Оказалось, что в драке все-таки кто-то успел добраться до Пашки. Он лежал на полу со свернутой шеей и выдавленными глазами. Сука, мы с ним три года вместе служили, друзьями были. Тут меня накрыло. Сколько я их бил, не помню. Леха мне не мешал. Бил я их прикладом, руками, ногами. А они только скулили и жались к стенке. Скоты! Натуральные животные. Только когда я поднял автомат и решил пристрелить одного, Леха вмешался. Схватил меня за оружие, сказал остановиться. Под прицелом автоматов пересчитали этих скотов. Семеро. Пятерых связали их собственной одеждой, двоих отрядили выкидывать на улицу трупы. Оказывается, за это время сдох и водитель. Раненого тоже выкинули. Нечем нам ему помочь, да и орет он громко, раздражает.
Пока солдатики тела выносили, мельком выглянул на улицу. Оказывается, Леха тоже зря времени не терял. На земле валялось штук десять свеженьких мертвецов – трое в форме, остальные по гражданке. Тут меня как обухом стукнуло. Да у Лехи автомат пустой! Мигом возникла мысль. Какая-то пока неоформленная, нечеткая. Я быстро обернулся. Леха уже стоял у сумки и менял магазин. И на меня смотрел с ухмылочкой. Боже, что он собирается делать? Потом он подошел ко мне. Долго смотрел на меня, а я лихорадочно соображал, сколько патронов у меня осталось. Затем он вручил мне два рожка и сказал, что нам надо вместе держаться. Иначе не выживем. Я согласился и взял патроны. В тот момент, думаю, я согласился бы с чем угодно. Но он прав. Вдвоем легче выживать. Пока, по крайней мере.
На ночь связали солдатню покрепче. И я, и Леха понимали, что вдвоем ночь караулить не сдюжим. Обсудили идейку переманить к себе одного из этих, но потом отказались от нее. Нет у нас к ним доверия. Я поймал себя на мысли, что у нас и друг к другу теперь нет доверия, но с этим мы как-нибудь справимся. Десятое июля прошло в тупом сидении на полу. Все по большей части спали, даже мы. К вечеру у двоих появились признаки заражения, начали блевать и жаловаться на боли во всем теле. Выкинули их на фиг на улицу. Остальные сидят тихо. Одиннадцатое прошло так же. Жрать охота все сильнее. То, что у нас было, давно съели. Пленников не кормим, самим мало. Леха шепотом предложил мне кое-что, от чего я мгновенно отказался. Да, жрать охота, но это уже перебор. Даже писать об этом не хочу».
– Погоди, – прервал Диму Пастор. – Мне кажется, я знаю, что дальше будет. Все равно планировал это сделать попозже.
Тот охотно остановился. Читать остальное не было никакого желания. В голове шумело, руки тряслись, а желудок сжимался где-то в районе горла. Зорин тоже понял, к чему идет повествование.
Командир с кряхтением поднялся со своего места и подошел к одному из братьев.
– Давай доставай, – протянул он руку.
Брат без разговоров засунул руку в недра своего бездонного чемодана и вытащил бутылку с мутной жидкостью. Пастор содрал полиэтиленовую пробку и сделал большой глоток. Потом передал бутылку по кругу. Дмитрий тоже сделал глоток, хоть и не испытывал особой потребности в спиртном. Сивуха обожгла горло, огненной лавой прокатилась по пищеводу, попыталась выпрыгнуть обратно и успокоилась в желудке, постепенно отдавая свое тепло организму. Зорин расслабился и ощутил спокойствие. Нет, даже не спокойствие – равнодушие. Наверное, именно этого чувства жаждут все любители горячительных напитков. Жить легче, когда плевать на весь окружающий мир.
– Продолжай, – сказал командир.
Дмитрий продолжил:
«Двенадцатого произошло неожиданное событие. Ближе к обеду послышался шум мотора. Пленники завозились. Пришлось вырубить их прикладом по голове одного за другим. Мы с Лехой выглянули через щелку наружу. Перед постом остановилась „Нива“. Из нее вышел мужик в блестящем противорадиационном костюме. Похоже, он ехал один. Кто он? И куда его несет? А, плевать. Сразу возник план захватить и костюм, и машину. Да у такого упакованного путника и еда должна быть. Леха сразу сказал, что стрелять нельзя, костюм попортим. План придумали мгновенно. Леха приоткрыл дверь, а сам спрятался за дверью. Я позвал на помощь. Когда этот простак зашел внутрь, Леха накинул ему на шею автоматный ремень. Дергался тот недолго.
Потом возникла дельная мысль – съездить в те деревни, посмотреть, что там происходит. Я предложил Лехе сразу рвануть до Томска, но он отказался, сказал, что без костюма он не доедет, а костюм у нас один. Не смог с ним не согласиться. Обшарил машину. Парень запасся как надо. Нашлось оружие, коробки с тушенкой и сгущенкой. Неплохой улов. Перед поездкой пожрали, даже пленников накормили. Те попытались повозмущаться по поводу побоев, но быстро заткнулись при виде еды. Даже спасибо потом сказали. Скоты, одно слово. Сел в машину. Решил съездить до Медведкова, с Алаевом, по-моему, и так все ясно.
Доехал достаточно быстро, хорошо на машине. Жаль, бензин на исходе. Но, думаю, это проблема решаемая. Боже, какие же тут домики. Сиротские. Мне на такой лет сто пятьдесят копить надо. Двери все открыты. Обшарил холодильники, нашел достаточное количество консервов. Погреба тут тоже набиты, что надо. Лучше бы сюда перебраться. Думаю, такое путешествие Леха переживет. Оставил все найденное в подвале одного дома. На хрена таскать все это, когда мы все равно сюда приедем?
Когда к вечеру вернулся обратно и рассказал все Лехе, тот повел себя странно. Начал орать, что никуда не поедет, что и так хорошо. И слушать меня не хотел. Ладно, утро вечера мудренее. Может, к утру образумится. Но наутро ничего не изменилось. И на следующий день. И на следующий. Как только я заговариваю о поездке, Леха начинает злиться и срывать злость на пленниках. Вообще, он ведет себя неадекватно. Постоянно бормочет что-то, мечется из угла в угол. Блеск в глазах появился странный.
Сегодня двадцать пятое. Еда кончилась. Последний раз ели позавчера. Меня все это бесит. Трудно сохранять спокойствие, когда знаешь, что в пяти километрах жрачки – хоть жопой ешь.
Черт с ним, с Лехой. Пусть сидит на этом посту хоть до морковкина заговенья. Поеду один. А потом – в Томск. Но надо это сделать аккуратно. Леха следит за мной и не выпускает оружие из рук. Если честно, я его боюсь. Костюм он тоже спрятал. Да и хрен с ним. На машине доеду быстро, глядишь, и не хапну много.
Двадцать шестое. Вчера не получилось. Жрать хочется, аж ноги дрожат. Придется делать все независимо от ситуации. Скоро я ослабею так, что не смогу сбежать. Леха носится, как электровеник, хотя он тоже ничего не ел, готов ручаться. В безумии есть свои плюсы.
Двадцать седьмое. Я это сделаю сегодня. Леха все чаще говорит о… Не знаю, как написать. Но я не хочу. Рядом столько нормальной еды. В полдень я решился. Дождался, когда Леха отвернется, быстро, как только мог, рванул к машине. Но машина не завелась. Даже стартер не заработал. Выскочил, открыл капот. Леха, сука грязная, снял аккумулятор. Когда успел? В ярости забежал обратно. Леха, падла, катался по полу от хохота. Бросился на него, стали драться. Он, сука, крепче оказался. Отделал меня будь здоров. Долго я валялся в отключке, как потом оказалось, три дня. Очнулся от того, что мне вливали что-то в рот. Сразу понял, что это бульон. Потом начали пихать в рот мясо. Я его сразу узнал. Боже, как было вкусно! От неожиданности стал глотать. Никогда себя так хорошо не чувствовал».
Зорин отодвинул от себя дневник.
– Я дальше читать не могу.
Каждая прочитанная строчка вспыхивала в мозгу настолько яркой картинкой, что желудок болезненно сжимался, а мозг вот-вот был готов отключиться. Дима отошел от стола. Гюрза протянула ему заканчивающуюся бутылку, и он сделал из нее большой глоток. Пастор ухмыльнулся и занял Димино место.
«Через какое-то время начал соображать, откуда у нас мясо. Догадался почти сразу. Вырвало. Тут же получил от Лехи леща и снова отключился. Очнулся от того, что мне опять вливали бульон в рот. На этот раз сопротивлялся, сколько мог, хотя за каждую пролитую ложку получал удар по голове. Безумец, чего он от меня-то хочет? Зачем это делает? Леха развел на посту форменный ад. Кругом валялись отрубленные конечности, все в крови. Пленников поубавилось. А сколько их было вообще? Уже не помню. Крепко связанные, избитые, они даже уже не дергались. Я спросил у Лехи, почему он их держит живыми. Леха ответил – чтоб не портились. Ну, логично.
Примерно первого числа Леха перестал меня насильно кормить. Сказал, раз не хочу, то и не надо. Сам устроил в углу что-то вроде кухни. Установил треногу, повесил котел. Наверное, у того туриста в машине откопал. И целый день варит. Варит и жрет. Леха заметно потолстел, но выглядеть стал хуже. Волосы вылезают клочьями, во рту зубов поубавилось. Отвратительно. Хотя и я не намного лучше. Я не ел, не просил, старался вообще туда не смотреть. С каждым часом это становилось все сложнее.
Через день появилась мысль, что, может, к черту все, ведь ел это уже. Да и силы нужны, чтоб до Медведкова добраться. Еще через день сдался. Стал молить Леху развязать меня, дать мне еды. Он, сволочь, кривляться начал, мол, сомневается в моих намерениях. В качестве доказательства выпил полную тарелку бульона. Затошнило, но это, скорее, от долгого голодания. Стерпел. Леха развязал меня. От слабости я не смог сразу встать. Отполз к стене. Как же здорово быть свободным! Через пару часов поел мяса. Леха доволен, сука. Господи, как же я его ненавижу!
Какое сегодня число? Долго не брал тетрадь в руки. Может, неделю, а может, месяц. Дни слились в одну полосу. В комнате очень холодно. Топим помещение формой своих бывших товарищей. Я только ем и сплю. Больше ничего неохота. Сегодня доели последнего пленника. Иногда я разглядываю их удостоверения. Ведь это были наши товарищи, сослуживцы. Странно, думать-то я так думаю, а ничего не чувствую. Были и были. Вообще, я странно себя ощущаю. Другим. Но все равно сил нет. Апатия какая-то. Вот Леха полон энергии. Носится туда-сюда. Вещи переставляет. Разговаривает с кем-то. Беспокоит вот что. Утром у нас был последний полноценный завтрак. Что дальше? Вывод очевиден.
Повезло. Вечером у поста тормознулась тачка с семьей. Пошли по прежнему сценарию – я умирающий, Леха расправляется. Все прошло успешно. Теперь у нас еды еще на несколько дней. Попытался растормошить у себя внутри что-то, думая, что там были дети – ничего не получилось. Пофиг.
Семья заканчивается. Надо что-то думать. Других путников мимо не проезжает. Леха как-то странно начинает на меня посматривать. Единственный пистолет у него, остальные он попрятал. Удалось стянуть осколок крупной кости, другого оружия, похоже, не предвидится. Я должен его опередить.
Как же просто все получилось. Полночи маялся, а потом подполз к спящему Лехе и воткнул ему в горло кость. До сих пор помню его глаза, когда он их открыл на секунду. Смесь удивления, досады и обиды. Специально не изобразишь. Похрипел чуть-чуть, к пистолету потянулся. Потом обмяк. Ну вот, теперь у меня опять есть еда.
Хорошо, что я догадался экономить. Прошло сорок три дня. Я уже давно запутался во времени и стал отмечать черточками на стене. Ровно сорок три. Мяса осталось еще на пару дней. Что дальше? Сообразим. В крайнем случае поеду в Медведково. Насколько я помню, там осталось еда. Хотя странно, я больше не хочу консервов. И вообще обычной еды не хочу.
Сижу, довариваю последний кусок. Вчера приходил Леха. Посидели, поговорили. Я рассказал ему, как я тут. Попросил прощения. Он сказал, что не обижается. Ушел как-то незаметно, не попрощавшись. Наверное, все же обижается.
Приходили ребята. Теперь они постоянно здесь. Ходят, галдят. Спать мешают. Просил их вести себя потише, но они не обращают на меня внимания. Как будто меня не существует. Один Леха со мной разговаривает. Советует мне уходить. Я тоже об этом подумываю.
Сегодня решился на вылазку. Оставил этих оболтусов одних, все равно я ничего в их криках не понимаю. Какую-то ахинею несут, и каждый свою. Надо найти костюм и оружие. Леха, падла, не говорит, куда их спрятал.
Нашел почти сразу. Тоже мне гений, спрятал все в багажнике того туриста. Хотя только пять штук. Вернулся, надел костюм. Осмотрел оружие. Леха, сука, все же подложил свинью. С каждой единицы что-нибудь поснимал – где затвор, где пружину, где еще чего. Оружие вообще не пригодно к использованию. Единственный действующий пистолет – Лехин. С тремя патронами. Кстати, остальные патроны я так и не нашел.
Все, достали. Наорал на них – ноль эмоций. Как можно так галдеть всем одновременно?! Хоть бы по очереди. Снова пришел Леха, сказал, что последний раз. Позвал с собой. Пойду. Тут уже делать нечего. Ставлю точку. Оставайтесь здесь. Делайте, что хотите. Черт с вами».
Командир замолчал. Наемники смотрели по сторонам – кто куда. Настроение у всех было тяжелое.
– Все, – зачем-то сказал Пастор, хотя это и так все поняли.
Гюрза резко встала с места.
– Я – спать.
Бойцы начали располагаться на ночлег.
Дмитрий тоже лег на пол, хотя спать в этом помещении у него не было никакого желания. Несмотря на пережитое, глаза вскоре стали сами собой закрываться. Перед тем как провалиться в сон, ему привиделась стоящая в углу одинокая фигура, облаченная в старую полицейскую форму.

Глава 11
Зомби

Утро для Зорина началось отвратительно. Неизвестно, как другие члены группы, но он был явно непривычен к той сивухе, которую в достаточно большом для себя количестве принял накануне. Настроение было отвратительное, состояние – ужасное, думы – мрачные. Дмитрий в очередной раз поклялся больше ни капли спиртного в рот не брать. Тут же возникла мысль – а не слишком ли часто он себе клянется в этом? Похоже, у него проблемы.
Если остальных наемников что-то и мучило, то это никак не было заметно со стороны. Все молча собирались, сосредоточившись на текущих делах. Снежная буря снаружи утихла, и даже прорезалось сквозь тучи осеннее солнце. Выпавший за предыдущие сутки снег таял, превращая дорогу в уже привычное месиво.
Пастор развернул на столе карту и подозвал к себе Зорина.
– Значит, сорок кэмэ осталось? – уточнил он.
Тот кивнул.
– Ага, – сказал командир. – По такой дороге путь займет примерно часов десять-двенадцать. И это если нам ничего не помешает. Ты не в курсе, что нас по пути ждет? Ну, там зоны заражения, разрушения, мутанты, группировки?
Дмитрий покачал головой.
– Ты сегодня вообще разговаривать не собираешься? – прищурился Пастор. – Обиделся, что ли? Или плохо так? Может, похмелишься? У меня чуток осталось.

– Нет, – выдавил из себя Зорин. От мысли об алкоголе стало совсем нехорошо.
– Ну, ладно, – согласился командир и вернулся к изучению карты. – Первым этапом дойдем до Томска. А дальше как?
Дмитрий задумался, хотя это и далось ему с трудом.
– В любом случае необходимо будет пересекать реку. С этой стороны.
Пастор внимательно посмотрел на Диму.
– В смысле – с этой? А можно было с другой?
– Можно.
– А почему я об этом только сейчас узнаю?
В его голосе зазвенели металлические нотки. Зорин напрягся, почувствовав, что командир разозлился.
– Во-первых, – начал он, понимая, что оправдывается, – меня о других путях никто не спрашивал. Во-вторых, я той дороги не знаю. В-третьих, сам посмотри.
Он ткнул пальцем в карту.
– Вот она, та дорога. Здесь крюк получается, раза в два длиннее. И что там, никто не знает. Мы по короткой дороге уже всю технику растеряли, а там бы что было?
Пастор стоял, глядя на схему и постукивая пальцем по столу.
– Ладно, убедил, – сказал он наконец. – Но в следующий раз я должен знать обо всех вариантах.
Дмитрий выдохнул. «Сам должен был знать, раз такой крутой», – подумал он, но вслух, естественно, этого произносить не стал.
– Что по поводу переправы?
Дима почесал подбородок.
– Думаю, надо будет разбираться на месте. Есть два моста. Вот первый, но он контролируется томской полицией и перекрыт колючей проволокой. Операция, я так понимаю, тайная? Столкновения нам не нужны?
Командир, помедлив, кивнул.
– А здесь новый мост, – продолжал Зорин, – но он разрушен.
– Давно? – спросил Пастор.
Дмитрий замялся.
– Нет, недавно, Это я его разрушил, когда с реактора драпали. Монками.
– Ничесе, – командир шутливо потрепал Диму по плечу. – Да ты у нас опасный тип. Взрывник-подрывник. Разлом широкий?
Перед глазами Зорина вновь встала картина – искалеченное тело огромного медведя падает в реку.
– Метров двадцать – тридцать примерно.
– Ага, уже хорошо. Не так критично. Переберемся. Значит, быть по-сему. Пойдем через… как ты его назвал?
– Новый мост.
– Ну, нехай будет новый. Все собрались? Выдвигаемся!
Несмотря на тепло и безопасность полицейского поста и промозглый холод снаружи, покидать это место было легко. По крайней мере Дмитрию не хотелось здесь оставаться ни одной лишней секунды. Он остановил взгляд на ржавом остове «Нивы», стоящем неподалеку. Вот он, яркий показатель непредсказуемости человеческой жизни. Человек просто ехал. Он убегал от чего-то, у него была цель, планы. Этому человеку казалось, что он все продумал, все учел. Набрал в дорогу все необходимое, выбрал не самую худшую для подобного путешествия тачку. И тут – нате. Его подвело решение помочь ближнему. Так же обстоит дело и с ними самими. Дмитрий оглядел медленно бредущую группу. Ничто не гарантирует их относительную безопасность даже на минуту вперед. Даже на мгновение. В нынешних условиях и мгновение – это целая жизнь. Как у бабочки. Тогда имеет ли все это смысл? Все равно все там будем? От пораженческих мыслей его отвлек окрик Пастора.
– Ну, ты идешь? Чего застыл?
Дмитрий отвернулся от этого надгробного камня человеческим надеждам. Надо двигаться. Только это придает хоть какой-то смысл существованию любого человека. А иначе можно сразу завернуться в белую простыню, замереть и ждать смерти. К тому же сам он теперь нес ответственность за появление на свет еще одной жизни. Значит, надо идти, пока идется. Дима поправил ружье на плече и зашагал вслед за удаляющимися товарищами.
Они прошли мимо дорожного указателя «Медведково». Зорину показалось, что все специально старались не смотреть на полустертую надпись. Возможно, где-то там до сих пор бродил тот неизвестный полицейский, волею судьбы превращенный в чудовище. Дмитрий только сейчас сообразил, что автор дневника так и не назвал своего имени. Да и было ли это так важно? Сколько таких же, как их анонимный рассказчик, канули в неизвестность, рассеяв в мировом эфире все свои помыслы, мечты и стремления.
Размышления Зорина опять потекли по депрессивному руслу. Как же ничтожна человеческая жизнь! (Дмитрий с раздражением выдернул ногу из глинообразной жижи.) Пока индивидуум дышит, шевелится, он считает, что вселенная крутится вокруг него, и все его действия вносят значительные изменения в ход мировых событий, практически направляют движение звезд и планет. А потом в судьбе этого гордо шагающего по жизни человека случается что-то, что мгновенно рушит все планы и стремления того, кто сам себя объявил венцом творения. (Зорин с чавкающим звуком высвободил другую ногу.) И вот всемирно известных профессоров убивает в подворотне тупой бандюган с тремя классами еле полученного образования, спортивных чемпионов останавливает какая-нибудь безмозглая бактерия, вызвавшая пневмонию, а обычного человека, считающего, что продумал все на десять лет вперед, съедают на всеми забытом полицейском посту в глуши между двумя областями. Что там говорится о том, как насмешить бога? «Был человеком – подавился хеком», – говаривал герой одного из любимых Дмитрием еще советских фильмов. Вот именно. Возможно, что и его самого где-то впереди ожидала не вражеская пуля, пойманная во время совершения какого-либо подвига, а ржавая железяка со столбняком на обломанном конце.
Ноги Зорина разъехались в дорожной грязи, и он всем телом рухнул в огромную лужу, вызвав тем самым смех у остальных членов группы. Дезориентированный Дмитрий барахтался в скользкой жиже, пока подошедшая Оксана не протянула ему руку и не помогла выбраться на относительно твердую поверхность. Вот еще одно доказательство существования бога, подумал Зорин, сидя на земле и протирая стекла противогаза. Только опустил руки, начал думать о чем попало – тут же получил плюху от всевышнего. Дима мысленно отсалютовал небесам. Все, Господь, я понял! Встаем и двигаемся дальше! Больше не буду!
– Ты в порядке? – спросил все еще хихикающий Пастор.
– Нормально.
Зорин проигнорировал протянутую руку, поднялся и зашагал дальше. Блин, какие все-таки глупости иногда в голову лезут. Диву даешься.
Отмахав по грязи еще двадцать километров, они увидели дорожный знак, гласящий, что группа подошла к деревне Черная Речка.
– Почти пришли, – сказал Дмитрий.
– Что это? – внезапно спросил командир, подняв палец.
Наемники стали вслушиваться в завывания осеннего ветра. Через минуту Зорин уловил звук, который он не мог сразу определить, но который плотно ассоциировался у него с толпой. Вокзал? Рынок? Бойцы приготовили оружие к бою и медленно двинулись вперед. Но к тому, что открылось им за поворотом, они не были готовы.
– Что это? – озвучил Князь возникший у всех вопрос.
По дороге и вокруг нее, перекрывая полностью проход, бродили люди. Именно бродили, потому что по-другому это хаотичное медленное передвижение назвать было нельзя. Они еле-еле переставляли ноги, безвольно висящие руки нелепо болтались. Большинство шло в одном направлении. Иногда они по чистой случайности сталкивались плечами, поворачивали и двигались дальше. И так раз за разом. Все это создавало впечатление, что смотришь на реку из текущего песка. У Дмитрия от этого зрелища даже закружилась голова, и он был вынужден на секунду отвернуться.
Неприятно поражало и выражение лиц этих несчастных. Пустые глаза смотрели в никуда. Отвисшие влажные губы находились в постоянном движении, словно что-то пережевывая. Дряблая серая кожа тоже обвисла. Одинаковые, как однояйцевые близнецы, они напоминали Зорину что-то из детства. Кого-то, увиденного на экране почти забытого уже телевизора. Прежде, чем у него в голове сформировался четкий образ, Пастор внезапно озвучил рвущуюся наружу мысль.
– Зомби!
Более молодые члены группы непонимающе посмотрели на командира.
– Живые мертвецы, – пояснил он, но, судя по выражению их лиц, понятнее им от этого не стало.
– А что, такие бывают? – спросила Гюрза.
Пастор махнул рукой.
– Сейчас все бывает.
Дмитрий мысленно хлопнул себя по лбу. Точно! В далеком детстве, когда небо было голубым, деревья – зелеными, а снег – белым, маленький Дима невзначай увлекся фильмами ужасов. А конкретно – фильмами про зомби. Нетленные творения Сэма Рейми и Джорджа Ромеро на долгий промежуток времени определили его жизнь. Боже, сколько же времени он провел, наблюдая, как оборванные, еле плетущиеся, а иногда и стремительно несущиеся вперед, но всегда худые, изможденные, и порой без каких-либо конечностей, живые мертвецы преследовали визжащих от ужаса людей и выгрызали им мозги. Взахлеб смотрел эти фильмы днем, чтоб потом полночи дрожать от страха под одеялом, боясь спустить ноги с кровати, в любую секунду ожидая, что холодная рука схватит его за ногу негнущимися пальцами.
И вот сейчас Зорин видел любимых монстров своего детства вживую. Сходство с киношными чудовищами было абсолютным. Та же неровная походка, то же выражение лиц, та же изможденность и землистый цвет кожи. Некоторые из зомбарей бродили полностью голыми. Похоже, за прошедшее время их одежда полностью истлела. Остальные щеголяли рваными лоскутками на различных частях тела, и лишь единицы, видимо, попавшие в эту дружную компанию совсем недавно, могли похвастаться полным комплектом верхней одежды. Единственное различие между экранными зомби и теми, которых Дмитрий видел сейчас перед собой, было в том, что в телевизоре мертвецы постоянно издавали зловещие стоны, здесь же это броуновское движение тощих тел происходило в полной тишине, нарушаемой только шарканьем ног, да шумом ветра.
– Блин, этого же быть не может. По всем законам биологии – не может.
Зорин чуть не выпрыгнул из-за укрытия от неожиданности. Пастор, как всегда, бесшумно подобрался сзади. И это в такой-то момент!
– Что думаешь? – спросил командир, словно не замечая, как Дмитрий держится за грудь, стараясь успокоить скачущее сердце.
– А почему ты у меня это спрашиваешь? – поинтересовался тот в ответ.
Пастор, прищурившись, посмотрел на него.
– Да что этот молодняк может понимать в зомби-апокалипсисе? У нас-то с тобой побольше опыта в этом деле, чем у них. «Рассвет мертвецов» помнишь?
Дима кивнул.
– Ну, так еще раз спрашиваю – какие идеи?
Зорин взял протянутый командиром бинокль и оглядел пространство. Складывалось впечатление, что, несмотря на большую протяженность зомби-стада, передвигались мертвые по строго ограниченной площади. Словно в доказательство этой теории, на глазах у Дмитрия шагавший с краю зомбак внезапно выпал из общей толпы, споткнувшись о неудачно подставленную ногу своего товарища. Оказавшись на земле, несчастный забился в конвульсиях, издавая еле слышный хриплый визг, от которого, впрочем, у Димы похолодело внутри, а по телу побежали противные мурашки страха. Упавший зомби попытался встать на ноги, но поскользнулся в луже и снова рухнул вниз. Скрюченные пальцы скребли жидкую грязь. На глазах у удивленных людей его и без того тощее тело стало стремительно худеть. Плоть начала отваливаться от него целыми кусками, и через каких-то десять секунд зомбак распался в мелкую пыль, как злая ведьма из детских сказок.
– Интересно, – пробормотал Пастор. – А что это у них там под ногами?
Зорин посмотрел в бинокль, а затем передал его командиру. Там, где бродили зомбари, всю землю покрывала непонятная желто-золотистая слизь, и мертвые старались не выходить за ее границы. В бинокль было заметно, что та же слизь тонкими, пульсирующими щупальцами обвивала передвигающиеся тела, затекая тем в носы, раскрытые рты и глаза.
– Что бы это ни было, но оно держит их на месте. И питает мертвецов. А может, и питается ими.
Пастор поводил биноклем влево-вправо.
– И, похоже, это как-то связано с теми вон цистернами.
Дмитрий снова взял бинокль и посмотрел туда, куда указывал командир. На дороге стояли ржавые остовы грузовиков с присоединенными к ним не менее истлевшими цистернами. Из трещин в цистернах тонкими струйками вытекала та самая желто-золотистая жидкость, покрывая поверхность, по которой ходили зомби.
– Не можешь прочитать, что это за цистерны? – спросил Пастор. – Может, на бортах надписи какие-нибудь остались?
Зорин вгляделся повнимательнее. На обшарпанных стенках огромных емкостей действительно когда-то было что-то написано, но время, непогода и ветер хорошо постарались, превратив некогда яркие картинки в размытые наброски пьяного импрессиониста. Но вот эмблему на одной из цистерн еще можно было рассмотреть. Дмитрий напряг память, силясь вспомнить, что означало это изображение в виде щита. А когда вспомнил, не смог сдержать нервного смешка – настолько абсурдной показалась ситуация.
– Что такое? Ты узнал, чьи это цистерны?
Дима кивнул, мелко трясясь от рвущегося наружу хохота. Остальная группа собралась вокруг него.
– Ну? – теряя терпение, спросил Князь. – Не тяни кота за яйца.
– Томский пивзавод, – выдавил из себя Зорин.
– Что?
– Томский пивзавод, – повторил Дмитрий. – Пиво выпускал.
Наемники по очереди посмотрели в бинокль на происходящее.
– Так это на земле – все пиво? – спросила за всех Гюрза.
Зорин закивал. Он чувствовал, что если откроет рот, то заржет в полный голос.
– А эти зомби…? – начал Пастор.
– Алкозомби, – внезапно закончил за него один из Братьев.
Определение туповатых в повседневной жизни Братьев было настолько точным и неожиданным, что всю группу скрючило от смеха. Зачем-то зажимая руками фильтры своего противогаза, командир жестом дал команду отступить. Наемники, пригнувшись, отбежали метров на триста, где и смогли поржать вдоволь. Отсмеявшись, они устроили небольшой военный совет.
– Ну, что делать будем, други? – спросил Пастор серьезно, хотя по голосу было слышно, что он все еще улыбается.
– Нам же обязательно идти в ту сторону? – поинтересовалась Гюрза у Дмитрия.
Тот кивнул:
– Ну, Томск в той стороне, значит, обязательно.
– Протяженность этой толпы, как я успел заметить, достаточно большая, но все равно она должна где-то кончаться, правильно? – продолжил командир.
Все неуверенно кивнули.
– Зомби не могут выйти за пределы пивной лужи. Так?
Все снова молча согласились с этими словами.
– Кстати, как здесь оказались эти цистерны?
Этот вопрос был адресован Зорину, как будто тот лично участвовал в эвакуации. Дима пожал плечами.
– Наверное, те, кто их привез, сбежать пытались. Какая-нибудь дежурная смена на производстве. Я-то откуда знаю?
– И прихватили с собой пиво? – спросила Оксана.
– Ага, самое ценное, что имелось под рукой, – хохотнул Князь.
– Ну, с этим нельзя не согласиться, – Пастор улыбнулся, – какая-то логика в этом есть. Так, возвращаемся к нашим зомби. Из всего вышесказанного следует, что нам надо это стадо просто обойти.
– А не опасно? – с сомнением спросил Зорин.
– У нас здесь все опасно, – парировал командир. – Да и не могут они за пределы своей лужи выйти. Видел же, что с тем несчастным произошло. Видимо, это пивное озеро тут уже давно. Просто надо не подходить близко – и все дела.
– Как-то даже слишком просто, – с сомнением пробормотала Гюрза.
Пастор махнул на нее рукой.
– Ой, не нагоняй тоску. Будем решать проблемы по мере поступления. Братья!
Те мгновенно выстроились перед командиром, как легендарные двое из ларца.
– Ты – туда, а ты – туда, – Пастор ткнул пальцем в разные стороны. – Нужно сбегать, определить протяженность, найти обходные пути. И не высовывайтесь там сильно.
Последнее замечание было явно лишним, так как уж в чем в чем, а в вопросах разведки и боя Братья были асами. Они исчезли в указанных направлениях, а оставшиеся вернулись на прежнюю позицию и принялись изучать обстановку, передавая друг другу бинокль. То, что они видели перед собой, было до отвращения однообразно. Толпа людей разной степени загрязнения, изношенности и, местами, разложения, толкаясь плечами, медленно топталась на строго определенном участке земли. Видимо, не все «зомби» были мертвыми до конца, в общепринятом смысле этого слова, и питались за счет странной пивной лужи. У некоторых индивидуумов даже на расстоянии заметны были движения глазных яблок, блеск роговицы и мерное шевеление грудной клетки при дыхании. Такие «свежаки» имели вполне привычный для современного человека вид типичного жителя постъядерного мира, одевшего на себя все, что под руку попалось. Некоторые носили военную или полицейскую форму. Из всего этого напрашивался вывод, что странная компания постоянно пополнялась новыми членами. Один такой «полумертвец» выпал из общей массы и шлепнулся на землю. Засучив всеми конечностями, он, однако, не истлел, как его собрат, а просто заполз обратно в толпу и, поднявшись на ноги, продолжил свое бессмысленное путешествие.
– Ага, – произнес командир. – Надо учесть.
Через пятнадцать минут вернулись Братья. Тихо доложив что-то на ухо Пастору, они присоединились к наблюдению. Тот с минуту что-то обдумывал.
– Слушайте сюда, – наконец, произнес он. – Браты сказали, что толпа тянется в ту сторону на сто метров, в ту – на сто пятьдесят. Численность составляет примерно голов пятьсот. Это много. Учитывая их привязанность к разлившемуся пиву, обойти их не составит труда. Пойдем по той стороне, – Пастор указал туда, где протяженность стада было сто метров.
– На всякий случай идем тихо, не шумим, не высовываемся.
Группа поднялась на ноги, проверяя ремни, карабины и завязки, чтобы ничего не брякало.
– Все готовы? Пошли.
Они двинулись вдоль стада, прячась за чахлыми кустами и естественными неровностями ландшафта. Впереди шел один из Братьев, периодически показывая жестами, где надо замереть, а где – пригнуться. Наконец, он дал команду сворачивать. Дмитрий уже совсем выбивался из сил, ибо идти пришлось даже не по покрытому толстым слоем грязи асфальту, а прямо по пересеченной местности, которая, вероятно, когда-то была распаханным полем. Нога проваливалась почти до середины голени, и чтобы ее вытащить, приходилось потратить вдвое больше сил. Остальные также с трудом преодолевали метр за метром. Сейчас группа шла по открытому пространству. Люди могли отчетливо видеть край стада, но зомби, или кто они были на самом деле, не обращали на них никакого внимания. Внезапно идущая впереди Оксана молча вскинула руки и провалилась в раскисший чернозем по пояс. Какое-то время девушка торчала из земли, словно памятник самой себе. Потом она с растущей паникой в голосе прошептала:
– Меня там кто-то трогает!
И уже в голос заорала:
– Вытащите меня отсюда!
– Заткнись! – стиснув зубы, прошипел командир, хотя в скрытности уже не было никакого смысла.
Братья, которые оказались ближе всех к провалившейся Оксане, уже изо всех сил тянули девушку за руки, но Зорин видел, как ее тело какими-то неестественными рывками погружается все глубже и глубже. К акции спасения присоединились Гюрза и Князь. Оксана уже не орала, а только тихо выла. Ее глаза за посветлевшими окулярами противогаза были белыми от ужаса. Дмитрий, наконец, преодолел сковавшее его оцепенение, насколько мог быстро, подполз по грязи к Оксане и стал разгребать землю вокруг нее. То ли его старания увенчались успехом, то ли усилия тянущих девушку бойцов принесли результат, а может, той силе, что тянула ее ноги вниз, надоело ее удерживать, но внезапно Оксана с противным чавканьем вылетела из грязевого болота. Наемники повалились на землю, перепачкавшись окончательно, а спасенная приземлилась на них сверху. Зорин с ужасом уставился на ноги девушки, ожидая увидеть там кровавые ошметки, но ноги оказались на месте. Дима вздохнул с облегчением.
– Смотрите, – заорал тонким голосом Князь.
Дмитрий глянул на проделанную Оксаной дыру в земле и сам чуть не закричал. Дыра быстро заполнялась той самой золотисто-желтой жидкостью, которую члены группы видели у зомбарей под ногами. Зорин, не спуская с нее глаз, стал быстро отползать к остальным бойцам. Жидкость заполнила дыру и потекла через край. Наемники, не двигаясь с места, завороженно смотрели, как она покрывает собой все большую площадь раскисшей почвы. В воздухе повис тяжелый, пробивающийся даже сквозь фильтры пивной аромат. Несмотря на возрастающую опасность, Дмитрий глубоко втянул носом забытый запах, и его рот непроизвольно наполнился слюной. Только сейчас Зорин осознал, как же он соскучился по пиву. Внезапно он понял, что все эти годы ему недоставало только глотка этого искрящегося, пенного напитка. Взять холодную, скользкую от выступившей влаги стеклянную бутылку, с шипением свернуть ей крышку, ощущая, как металлические ребрышки режут пальцы. Затем, наклонив глубокий стакан, по его краю начать наливать пиво, прислушиваясь к глухим всплескам и шипению формирующих пенную шапку пузырьков. Налить, что называется, «с горкой», в очередной раз удивляясь, как это пена держится высоким снежным сугробом, не вытекая из стакана. Поднести стакан к лицу, вдыхая щекочущий обоняние и вызывающий предвкушение чего-то прекрасного аромат. Сделать первый глоток, ощущая, как пузырики щиплют язык и горло. Первый глоток – самый удивительный. Больше такого не будет. Дмитрий встрепенулся, выныривая из водоворота мечтаний. Да что же он сидит-то! Вон его сколько – у самых ног. Зачерпывай руками, да пей, сколько влезет! Зорин потянулся к противогазу, чтобы сорвать с себя осточертевшую маску и, наконец, отдаться долгожданному удовольствию.
– Ты что делаешь?!
Кто-то сильный перехватил его руки и заломил их за спину. Дмитрий взвыл и начал выдираться из стального захвата. Его лишали того, о чем он мечтал всю жизнь.
– Держи его крепче.
– Да стараюсь я.
Зорина поволокли по земле. Где-то рядом слышалась возня, приглушенные хрипы и звуки ударов. Дмитрий почувствовал, как в его бедро вонзилось что-то острое, и по ноге разлилась нестерпимая боль. По телу побежали противные мурашки. Сердце вдруг часто забилось, и стало не хватать воздуха. Потом отпустило. Зорин дернулся еще пару раз, а затем его голова начала проясняться. Какое пиво? Какие пузырьки? Он толком и не помнил, какое оно, это пиво. И не любил он его никогда. Дима открыл глаза.
– Все. Отпустите.
В поле зрения возник черный противогаз.
– Очнулся? – спросил противогаз голосом Гюрзы.
Зорин кивнул. Руки отпустили, и из-за спины появился Князь.
– Ну, ты и силен, – не без восхищения пропищал он, – хоть и дрищ. Еле удержал.
Дмитрий пропустил мимо ушей эту сомнительную похвалу. Рядом с земли поднимался Пастор. Вид у него был такой, как будто он выстоял полных пятнадцать раундов против чемпиона по каким-нибудь единоборствам. Поодаль, тяжело дыша, стояли Братья.
– Эк меня вштырило, – пробормотал командир. – Давно так бухнуть не хотел.
– Ребята, – нотки в голосе Оксаны заставили всех отвлечься от собственных неприятностей и поглядеть туда, куда она указывала, – по-моему нам надо отсюда убираться.
Из заполненного желтой жидкостью отверстия в земле показалась изможденная, похожая на гнилой череп голова. Узловатые пальцы с поломанными ногтями вцепились в скользкие края, и зомбак, истощенный до состояния обтянутого пергаментной кожей скелета, стал вытягивать свое тощее тело наружу.
– Как это может быть? – прошептала Оксана.
Мертвяк выполз из дыры полностью, поднял уродливое лицо в сторону замерших от ужаса и отвращения людей и зашипел, словно говоря: «Привет». Одновременно с этим до бойцов донесся такой же мерзкий хрип, издаваемый сотнями пересохших глоток. Все стадо синхронно повернулась в их сторону и, как по команде, сделало шаг.
– Твою ж мать, – только и сумел произнести Пастор.
Протяжный, вибрирующий звук заставил их от неожиданности втянуть головы в плечи. Он многократно усиливал страх, и так сковывающий людей, лишая их воли и вызывая жгучее желание просто упасть в стылую грязь и отдаться на милость врагу, кем бы этот враг ни являлся. Звук шел со стороны толпы зомбаков. Все повернулись к ним и обомлели, хотя, казалось, их способность удивляться, поражаться и ужасаться уже давно достигла своих пределов.
Из земли прямо посередине стада, расталкивая тощие фигуры, вверх поднималась желеобразная золотисто-желтая перевернутая капля. Она росла, собирая в себя разлитую вокруг жидкость. Вскоре она замерла, достигнув высоты десяти метров. Зомбаки столпились вокруг нее, словно немая стража, не сводя высохших глаз с остолбеневших людей. Пивной запах сшибал с ног. Зорина опять повело. Он с силой треснул себя по голове, чтобы очнуться. Блестящая поверхность капли завибрировала, и воздух вновь ударил осязаемыми волнами по ушам наемников. Капля двинулась вперед с явными намерениями добраться до свежего, испуганного мяса. Волнообразное движение толкнуло стоящих мертвяков, и они медленно зашагали навстречу отряду, а из-за горизонта появлялись все новые и новые зомби, отзываясь на зов своего хозяина. Ни у кого не оставалось никаких сомнений, что именно желтый слизняк командует этой гнилой армией.
– Это что, пиво? – пискнула Гюрза не хуже самого Князя.
– Похоже на то, – ответил Дмитрий, невольно замечая, что его голос практически не отличается от голоса снайперши.
– А почему оно такое?
Прежде чем Зорин смог хоть что-нибудь ответить, в его ногу вцепились тонкие, но сильные пальцы. Он вскрикнул от неожиданности и отдернул ногу. В том месте, где она только что была, клацнули черные от гнили зубы. Пока бойцы во все глаза смотрели на пивного слизняка, вылезший из земли зомбак подобрался к отряду вплотную. Вскрикнув еще раз, уже от отвращения, Дмитрий вскинул ружье и, не целясь, бабахнул в пытающегося подняться на ноги мертвяка. На спине у того образовалась дыра, из которой стала толчками выплескиваться темная кровь. Зомбак распластался на земле и затих.
– В голову надо стрелять, – крикнул было командир, но, поняв, что происходит что-то не то, замолчал.
– А почему столько крови? – подумав, спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.
Зорин подошел к телу, наклонился и внимательно осмотрел его, опустил пальцы в лужу крови. Даже через резину защитного костюма он почувствовал тепло.
– Они не мертвые, – сказал он. – Просто истощенные.
– Высосанные, – пробубнил один из Братьев.
Все опять посмотрели на них. Вторая разумная мысль за день – для Братьев это был явный перебор. Дмитрий повернул голову в сторону надвигающегося слизняка.
– Значит, они там все живые. Они питают его, а он – их.
– Симбиоз, – изрек Пастор.
– Осторожно! – крикнула Оксана.
Зорин посмотрел вниз и отпрыгнул в сторону. Золотистая лужа, медленно вытекающая из отверстия в земле, оказывается, уже почти достигла его ноги. Видимо, слизняк, упустивший возможность достать очередного адепта через «мертвяка», решил поймать его таким способом. Почуяв, что жертва в очередной раз ушла, слизень взревел и прибавил скорости. Зомбаки перешли на бег, а сзади их подталкивала янтарная волна.
– Валим отсюда! – закричал командир.
Отряд рванул прочь от надвигающейся стены псевдозомби и разумного слизняка, но получилось это у них не очень. Ноги вязли в жидкой грязи, замедляя передвижение до скорости улитки, в то время как наступающие зомби скользили по земле на пивной подушке, как серферы – на волне, подгоняемые своим хозяином. Первые доходяги догнали беглецов уже минут через пять.
Пастор, видя, что опасность уже близко, стал отстреливаться через плечо. Каждый его выстрел находил свою жертву, но на фоне общего количества наступающих это было каплей в море и лишь отсрочивало их последнее столкновение на какие-то секунды. Гюрза тоже не отставала от командира, выщелкивая зомбаков одного за другим точными единичными выстрелами. Князь, пользуясь своими габаритами и силой, патронов не тратил, а просто подхватывал очередное приблизившееся к нему тщедушное тельце, ломал хрупкий позвоночник и отбрасывал далеко за пределы пивной лужи, где несчастные либо истлевали окончательно, либо замирали, не в силах добраться до живительной влаги. Оксана тоже отстреливалась на ходу, но скорее создавала шум и вносила сумятицу в ряды атакующих, чем наносила им реальный урон.
Братья, как всегда, действовали в связке. Один из них взвалил на себя весь груз. Второй, вооружившись неизменными мачете, рубил налево и направо головы, нанося врагам самые значительные потери. Отряд отбивался на пределе своих сил, вполне достойно, но все равно не мог предотвратить неизбежный конец. Группа потихоньку начала сдавать позиции.
Несмотря на шум дыхания и стучащую в ушах кровь, Дмитрий услышал за спиной свистящий хрип. Обернувшись на ходу, он увидел тянущегося к нему тощего мужика в рваной телогрейке. Зорин выстрелил ему в живот. Мужик отлетел в сторону, но на Дмитрия тут же бросилось золотистое щупальце, на котором тот мужик и скользил. Дима выстрелил второй раз, и щупальце разлетелось в разные стороны мелкими брызгами. В тот же момент слизняк и его армия взвыли разными голосами, в которых теперь явственно слышались нотки боли и обиды. Складывалось впечатление, что слизень объединял собой все плененные тела в одну нейросеть. И эта нейросеть была, как оказалось, очень чувствительна к внешним воздействиям. Зорину даже показалось, что слизень притормозил. Видимо, с такими строптивыми жертвами он сталкивался впервые и теперь раздумывал, стоит ли вообще связываться с ними.
Дмитрий посмотрел по сторонам. Его внезапное открытие не осталось незамеченным. Пастор отсалютовал ему рукой – мол, молодец – потом что-то объяснил жестами остальным. Те мгновенно поняли командира. Братья, взяв мачете в руки, закружили по полю, не допуская наступающих зомби к остальной группе. А Пастор, Гюрза, Князь, Оксана и, глядя на них – Зорин сосредоточили огонь на дрожащем слизняке. Воздух заполнил вибрирующий низкочастотный звук. От слизня во все стороны полетели липкие ошметки. Впрочем, упав на землю, они стремились назад, чтобы влиться в основную массу разумной субстанции, и общий урон был незначительным. Несмотря на это, было заметно, что атака приносит слизняку невообразимые страдания. Вибрирующий стон не замолкал ни на секунду. Зомбаки остановились, открыв щербатые рты и уставившись в пространство, словно потеряв свою цель. Их хозяин был слишком занят, чтобы дальше координировать атаку.
– Я пустой, – крикнул Князь.
– Я тоже, – через секунду отозвалась Гюрза.

Пастор, Дима и Оксана, израсходовав боезапас, опустили стволы.
– И что дальше? – спросил Дмитрий.
Все молчали, так как дельных идей ни у кого не было. Несмотря на шквальный огонь, повреждения они нанесли слизню минимальные. Почти все оторванные куски уже вернулись к хозяину. Слизняк дрожал, восстанавливая свое тело, а некоторые зомбаки повернули уродливые лица в сторону людей, как будто ожидая команды к возобновлению атаки. Если бойцам и удалось сначала выиграть немного времени для отхода, то теперь оно было безвозвратно потеряно. Зорин перехватил ружье за ствол, как дубинку, и приготовился дать последний бой армии псевдомертвецов. Остальные последовали его примеру.
Положение, как всегда, спасли Братья. Краем глаза Дмитрий заметил, как над головами пролетели два темных, круглых предмета. Две гранаты – РГД-5 и светошумовая – влепились аккурат в середину колышущейся капли слизня и стали медленно погружаться в его толщу.
– На землю! – заорал командир.
Зорин бросился вниз, прикрыв голову руками. В последний момент перед тем, как его лицо погрузилось в грязь, он увидел, что обе гранаты сработали одновременно, причиняя слизняку максимально возможный вред. Разрывы разметали аморфное тело на несколько частей, поражающие элементы посекли их еще сильнее, пиротехнический заряд светошумовой гранаты вызвал локальный пожар внутри золотисто-желтой капли, а взрывная волна разбросала куски на значительное расстояние. С пивным паразитом на какое-то время было покончено. Разбросанные куски мелко дрожали в грязи, потеряв всяческую возможность действовать более-менее координированно. Зомби, как подкошенные, попадали наземь. Кто был посвежее, еще бесцельно копошились в черноземе, проявляя признаки жизни. Те же, которые держались только за счет слизняка, стремительно распадались, превращаясь в то, во что они давно уже должны были превратиться. Пивной армии было нанесено сокрушительное поражение. Если слизень когда-нибудь и соберется вместе, то ему придется долго восстанавливать свое войско. А в нынешних условиях это займет много времени, если вообще произойдет.
Люди медленно вставали с земли. Перепачканные с ног до головы, они, еще недавно прощавшиеся с жизнью и стремившиеся только продать ее подороже, не веря глазам, смотрели на сокрушенного монстра.
Один из студенистых кусков упал рядом с ногой Дмитрия. Тот посмотрел на подрагивающий золотисто-желтый комок и, поддавшись сиюминутному желанию, попытался дотронуться до него носком ботинка. Студень, словно почувствовав рядом живую плоть, потянулся к нему, сдвинувшись на пару сантиметров.
– Осторожно, – на плечо Зорина опустилась рука.
Он вздрогнул, но ногу убрал.
– Черт его знает, на что эта тварь еще способна, – продолжил подошедший Пастор. – Будем потом тебя по всему полю ловить. Или еще хуже.
– А что хуже?

– Что это только что было? – спросил тот вместо ответа. – Реально, пиво взбесилось?
Дмитрий вспомнил, как они еще недавно весело ржали над этим предположением. Сейчас почему-то смеяться не хотелось.
– Кто ж его знает, – сказал он, пожав плечами, – в этом мире все с катушек слетело. Пиво же на дрожжевых бактериях делали. А тут – радиация. Могло и в это мутировать. Почему бы и нет. А потом начало людей ловить. Кормиться. Помнишь, как нас цепануло?
Командир кивнул.
– Ага, убить был готов, чтобы пиваса хлебануть. Воистину, «живое» пиво.
– Слушай, – вспомнил Зорин, – а почему нас зацепило, а остальных – нет? Ведь, если б не они, ходили бы мы вместе со всеми за компашку, «живого» насосавшись.
Пастор скептически глянул на собеседника.
– Дима, ну ты посмотри на них. Молодняк. Откуда они могут знать, что такое настоящее, свежее, пенящееся пиво? Рефлекса у них на него нет. Не выработался.
Зорин обернулся. Ну да. Слишком молодые, чтобы про это знать.
– Чего только в этом мире теперь не бывает, – покачал он головой.
– Ну да, ну да, – согласился командир и тихо пробормотал: – Неисповедимы пути Господни.
Дима с иронией посмотрел на командира.
– Господни?
Тот махнул на него рукой.
– Пойдемте отсюда, – сказал он, – пока оно не собралось и еще чего-нибудь не отчебучило. Братья, молодцы!
И протянул в их сторону руку с поднятым вверх большим пальцем. Те отсалютовали в ответ.
Наемники подняли брошенные на землю вещи и побрели прочь от места этого странного сражения. Почему-то они были уверены, что в ближайшее время на них никто не нападет.

Глава 12
Возвращение

Когда группа вышла к Томску, уже наступали сумерки. Было решено устроить привал в здании бывшей шашлычницы «Доар», что находилась практически на въезде в город. От нее до моста, где, казалось, уже вечность назад Зорин тянул долгие ночные дежурства, оставалось метров двести. Находилась она за поворотом, и отряд мог не бояться, что их увидит патруль с той стороны. В одном из подсобных помещений заброшенного кафе Оксана нашла вход в подвал, который был оборудован, как настоящий противорадиационный бункер. Обернутая в несколько слоев пищевой фольги крышка люка, плотно законопаченные щели говорили о том, что кто-то основательно подошел к обустройству своего будущего жилища. Внутри помещения наемники нашли большое количество истлевших картонных коробок и пустых ржавых банок из-под консервов. Кто-то жил здесь достаточно долгое время, а потом ушел. Может, в город, а может, и куда дальше. Дмитрий подумал – а не был ли это тот самый владелец «Нивы», что так неосмотрительно решил помочь обитателям полицейского поста? Братья замерили фон в подвале и обнаружили, что он вполне приемлем для пребывания там без костюмов. Все вздохнули с облегчением, потому что даже эти суперсовременные, автономные и досконально продуманные скафандры осточертели бойцам до икоты. Хотелось их снять и протянуть ноги. Однако Зорин обломался и здесь. Пастор приказал своим бойцам располагаться на ночлег, а Диме махнул рукой, приглашая следовать за ним.
– Пойдем на разведку, – сказал он. – Покажешь, как там у вас и что.
Дмитрий вздохнул, но поплелся следом. Как бы ему ни хотелось так же стянуть с себя надоевшую резину, или из чего там был сделан защитный костюм, командиру надо было показать местность. Когда в темноте показались очертания заброшенного поста ГИБДД, они пригнулись, а метров за десять до строения вообще поползли по земле. Из-за моста бил яркий луч прожектора, обшаривая противоположный берег, иногда освещая пост и заставляя разведчиков замирать, прикидываясь мусором. Зорин был этим фактом крайне удивлен. Он знал, что на вышке имелся прожектор, но на его памяти тот не включали ни разу. Дима даже не имел понятия, работает ли он. Похоже, Темные все-таки взяли контроль над службой охраны Томска и навели там свои порядки. Пастор молчал, видимо, считая такие меры предосторожности сами собой разумеющимися, и Дмитрий не стал озвучивать свои мысли, опасаясь получить еще одну выволочку за то, что не предупредил. Добравшись до круглой постройки поста, они взобрались на второй этаж и замерли перед разбитым окном. Командир поднес бинокль к глазам. Некоторое время он осматривал противоположный конец моста.
– Серьезно, – наконец, произнес он и протянул бинокль Зорину. – Что скажешь?
Прежде чем Дмитрий взял оптику, им пришлось пригнуться. Луч прожектора скользнул по стене, на мгновение осветив комнату, где прятались лазутчики, явив им обшарпанные стены, разбитую мебель и горы мелкого мусора. Когда в комнате снова стало темно, Дима высунулся и посмотрел в бинокль. Влияние Темных бросалось в глаза сразу. Он тут же заметил черный внедорожник, стоящий на том месте, где у них обычно проходила смена караула. Колючая проволока теперь была натянута как-то по-другому. Патрульные передвигались не абы как, а по строго определенным траекториям. На вышке стояли не один человек, а трое. Один солдат орудовал прожектором, а рядом, со снайперской винтовкой, не отрывая глаза от оптического прицела, стоял боец в черном костюме, следуя стволом за его лучом. Еще один Темный возвышался за их спинами, обозревая окрестности с помощью бинокля, раза в два превосходящего их собственную оптику. Увидев это, Зорин сразу присел за подоконник.
– Плохо дело, – сказал он.
– Что, усилили охрану? – поинтересовался Пастор.
– Даже чересчур. Зачем все это?
Его спутник хмыкнул.
– Все равно мы не собирались здесь переходить.
Дима посмотрел на него.
– А зачем мы сюда пришли?
– Просто посмотреть. Теперь мы знаем, что представляет собой охрана города.
– Жопу она собой представляет, – буркнул Дмитрий. – Это значит, что Темные подмяли под себя весь город.
– Точно, – радостно сказал командир, хотя повода для радости Зорин не видел никакого. – А еще это означает, что, вероятнее всего, второй мост, через который мы собирались переходить реку, тоже охраняется.
– И что мы будем делать? – спросил Дима.
– Посмотрим на месте. Идем отсюда.
Они подождали, когда луч прожектора в очередной раз чиркнет по зданию, и быстро поползли обратно.
Вернувшись в шашлычную, Пастор обрисовал остальным членам группы ситуацию.
– Исходя из всего вышесказанного, – произнес он, – отдых отменяется.
Зорин ожидал услышать разочарованные стоны и возмущенный гвалт, но наемники даже не вздрогнули, продолжая неподвижно внимать командиру.
– Охрану они наладили будь здоров. Дима, ты, кстати, заметил что-нибудь на обратном пути?
Тот напряг память и озадаченно покачал головой.
– А я заметил, – Пастор едва ли не показал язык. – А именно – свежие следы автомобильных протекторов и цепочки следов от берцев.
Зорин попытался припомнить хоть что-нибудь из их ночной вылазки, но кроме слепящего луча прожектора, да ощущения нехватки воздуха, ничего в памяти не всплывало.
– А это значит, что здесь проходят патрули, и проходят они регулярно. И это хорошая новость.
Пастор светился, словно выиграл в лотерею. Дмитрий даже подумал, не сдвинулся ли командир по какой-нибудь неизвестной причине.
– А в чем заключается хорошая новость? – спросил за всех Князь.
Сияющий Пастор повернулся к Диме.
– Что ты видел на мосту?
Тот на секунду задумался.
– Да ничего особенного. Все, как и было.
– Прям так и ничего?
Зорин задумался еще сильнее. Внезапно его как ушатом холодной воды окатило.
– Скелета нет, – шепотом сказал он.
Наемники непонимающе посмотрели друг на друга.
– Какого скелета? – спросил командир, видимо, ожидавший от Димы чего-то другого.
Тот махнул рукой.
– Да так, талисман один.
Странно, конечно, но, если здраво рассудить – ничего сверхъестественного. Темные могли приказать его убрать, или он просто рассыпался, когда проволоку перетягивали. Сами патрульные его ни за что бы убирать не стали.
– Да, – сказал Зорин, – еще проволока по-другому натянута. Реже, что ли? При мне там и воробей бы не пролетел. А теперь там взвод пройти может.
– Вот! – воскликнул Пастор. – Взвод пройдет, а автомобиль может проехать?
Дима опять задумался.
– Автомобиль – нет, – слегка неуверенно сказал он, начиная чувствовать себя умственно отсталым двоечником у классной доски.
– А откуда следы шин на этой стороне моста?
Зорина второй раз за вечер осенило.
– С нового моста.
– Значит, – командир решил сжалиться над ним и не мучать вопросами, – этот самый новый мост восстановлен. По крайней мере все говорит об этом. Одной проблемой меньше. Теперь главное – не попасться патрулю. Соответственно, собираем манатки и выдвигаемся. Сколько там до твоего нового моста, Дима?
Тот прикинул в уме.
– Километров двадцать – двадцать пять.
– Угу, значит, часа за четыре-пять обернемся. Все собрались? Выходим! Идем тихо, пригнувшись, контролируем пространство. В контакт вступать только в крайнем случае.
И они выдвинулись. Зорин уже не мог вспомнить, когда он в последний раз спокойно шел пешком, а не бежал, хватая воздух сквозь фильтры противогаза, ежесекундно оглядываясь и с трудом отрывая от земли ставшие неподъемными ботинки защитного костюма. Через пару километров ему стало плевать, встретят они патруль или нет. Да пусть хоть расстреляют на месте. Дмитрий оставил бесполезные попытки высмотреть в окружающей темноте какую-нибудь опасность и сосредоточился на быстром, ритмичном передвижении ног. Единственное, что он мог сделать полезного для отряда – это не споткнуться и не отстать.
Вскоре время для Зорина перестало существовать, сжавшись до промежутка между длинным глубоким вдохом и не менее глубоким свистящим выдохом. Дмитрий попытался синхронизировать дыхание с тяжелым топотом собственных ботинок. Вдох, топ, топ, выдох, топ, топ. И заново. Вдох, топ, топ, и выдох, топ, топ. Уже в который раз он поразился резервам собственного организма. Каждый раз, когда он чувствовал, что его сердце вот-вот остановится, а сам он без сил рухнет на землю, у него внезапно открывалось так называемое «второе дыхание», и он продолжал, вопреки всему, продвигаться вперед, ни на метр не отставая от тренированных бойцов Пастора. Кровь шумела в ушах, поэтому он не услышал команды и остановился, только уткнувшись со всего размаха в широкую спину Князя. Зорин с трудом поднял голову. Мозг пульсировал, грозя разорвать черепную коробку. В глазах мигал свет, словно всевышний решил побаловаться выключателем. «Надо бы поаккуратнее, – подумал Дмитрий. – Так и до инсульта недалеко».
Но бог, видимо, имел на него другие планы. Дыхание постепенно выровнялось, головная боль прошла, а в глазах прояснилось. Повоюем еще!
Зорин огляделся. Оказалось, что отряд остановился на старой, разрушенной заправке. Метрах в двухстах виднелось полотно нового моста через Томь. Горизонт наливался кровью, и мир вокруг окрашивался в черные, красные и розовые краски, предвещающие начало нового дня. Сколько же времени прошло? Дмитрий мысленно охнул. Он еще раз посмотрел на показавшийся из-за горизонта краешек солнца. Получается, они шли, как минимум, часов пять. Дима попытался вспомнить хоть какие-нибудь подробности проделанного пути, но в голове всплывало только «топ, вдох, топ, выдох».
– На, посмотри, – отвлек его голос Пастора.
Зорин взял протянутый бинокль. Как и предполагал командир, провалы в дорожном полотне были застелены деревянными щитами, способными выдержать вес внедорожника. Кое-где виднелись участки, неровно залитые бетоном, из которого торчала арматура. За мостом стояли два «Хаммера». Около них неспешно прогуливались четверо в черных защитных костюмах. Несмотря на то, что и сам Дмитрий был одет в подобный наряд, от вида черной блестящей резины его передернуло.
– Сволочи! – прошептал он.
Где-то там у них находится его Ленка, ожидающая его ребенка. Господи, хоть бы с ними было все в порядке. Не дай бог с ними что-нибудь случилось. От нахлынувшего беспокойства у Димы скрутило живот.
– Ну что, подлатали они мост? – зачем-то спросил Пастор.
– Подлатали, – ответил Зорин. – Как действовать будем?
Командир посмотрел на своих людей и усмехнулся. Оксана почему-то отвернулась в сторону.
– Действовать? А прямо к ним пойдем и поздороваемся.
Дмитрий опешил.
– Как – прямо? Пешком по мосту, к ним? Ты рехнулся?
Пастор снова усмехнулся.
– Не ссы. Есть один план. Доверься мне. Так, – обратился он к отряду, – оружие на плечо, но на предохранители не ставить. Лишний раз за него не хватайтесь, но будьте готовы в любую секунду им воспользоваться. Братья, действуем, как планировали. Оксана, тоже держи их у себя в голове. Если что, притормози их или что ты там с ними сумеешь сделать. Ладно, кого я учу. Дима, держись посередине. Двинулись!
Командир первым встал и, повесив карабин на плечо, пошел вперед, выпрямившись в полный рост. Его примеру последовали и остальные, и Зорину не оставалось ничего другого, как пристроиться за широкой спиной Князя и двигаться за всеми, теряясь в догадках. Что это за план такой? Взять наглостью? Попытаться сойти за своих? Бред какой-то!
Патруль заметил их, как только они взошли на бетонное полотно моста. Один из часовых юркнул в машину, видимо, собираясь доложить о непонятной ситуации начальству, а трое, выставив вперед стволы автоматов, медленно пошли навстречу отряду. Сойти за своих не удалось. Несмотря на схожий антрацитово-черный цвет, разницы в их защитных костюмах мог не увидеть только слепой инвалид.
– Всем стоять! – прогремел усиленный динамиком голос. – Оружие на землю! На колени и руки за голову!
– Они что, фильмов пересмотрели? – недоуменно спросила Гюрза.
Пастор жестом приказал всем остановиться, и первый положил оружие на бетон. Сердце Дмитрия бешено колотилось в груди. Что происходит?
– Спокойно, коллеги. Не надо нервничать.
– На колени! – заорал вышедший вперед патрульный. – Завалю, на хрен, всех!
Судя по его дрожащему голосу, он боялся не меньше Зорина, но положение обязывало. Командир стоял неподвижно, не делая даже попыток опуститься на колени, лишь чуть разведя в стороны пустые руки.
– Не надо никого валить, – тихим, спокойным голосом проговорил он. – Мы пришли только поговорить. У нас есть дело.
– К кому? – срываясь на визг, закричал патрульный. Его правый указательный палец опасно дрожал на спусковом крючке.
– К Полковнику.
У Дмитрия перехватило дыхание. Он совершенно перестал что-либо понимать в происходящем. При упоминании Полковника направленные на них стволы дернулись и чуть опустились вниз.
– Какое дело?
Пастор слегка шевельнул поднятой правой рукой. В этот момент Димины руки завернули за спину, а с лица не очень деликатно сдернули противогаз. Он рефлекторно задержал дыхание, чтоб не вдыхать зараженный воздух.
– Вот это дело, – сказал командир, указывая на согнутого в три погибели Зорина.
Дмитрий не мог долго задерживать дыхание. Он с шумом выдохнул и полной грудью вдохнул холодный, с металлическим привкусом, воздух.
– Какого черта?! – заорал он, но тут же получил по голове кулаком. Судя по тяжести удара, это был Князь. Зорин заткнулся и повернул голову. За руки его держали Братья. Гюрза стояла рядом, сложив руки на груди. Только Оксана находилась чуть поодаль, подняв руки к лицу, словно желая прикрыть рот ладонями. В ее глазах, кажется, стояли слезы – сквозь окуляры трудно было разобрать.
Видимо, патрульные знали, или, по крайней мере, догадывались, кого перед ними держат непонятные гости. Один сделал знак другому, и тот рванул к оставшимся позади автомобилям.
– Никому не двигаться, – на всякий случай приказал патрульный, не опуская ствола, но уже убрав палец с крючка.
– Как скажешь, – примирительно выставил вперед руки Пастор. – Ты здесь босс.
Потянулись минуты ожидания. Дмитрий кряхтел, стиснутый с обеих сторон двумя бугаями, не рискуя больше открывать рот, опасаясь получить еще одного леща от Князя. Вот она – расплата. А он-то все думал, для чего командир взялся ему помогать, и что будет в конце? Дурак! Дебил конченый! От безысходности он тихо застонал. Пастор понял этот стон по-своему.
– Тихо, тихо, парни, – почти нежно сказал он. – Не крутите ему так руки, вывернете еще. Боевой все-таки товарищ.
Братья гыкнули за спиной, но хватку ослабили.
Минут через десять вернулся второй патрульный, приведя четвертого бойца. Отозвав в сторону командира патруля, он зашептал ему что-то на ухо. Тот некоторое время слушал, потом кивнул. И, подойдя к Пастору, сказал:
– Хорошо. Мы отведем вас к Полковнику. Он заинтересовался. Только придется сдать оружие.
Тот кивнул на лежащие на земле стволы – мол, вот оно, оружие.
– И еще приказано вас обыскать.
Голос патрульного зазвучал спокойнее. Видимо, разоружив непрошеных гостей, он почувствовал себя увереннее. Пастор приглашающе развел руки в стороны. Помощник тщательно обшарил всех членов отряда, включая и Зорина, и кивнул командиру. Патрульные опустили оружие. На какую-то секунду Дмитрий пожалел этих дуралеев в черных костюмах, прекрасно сознавая, что людям Пастора не нужны никакие лишние предметы, чтоб перемолоть их в труху.
– И еще мне надо кое-что спросить у этого, – командир патруля кивнул на Зорина.
Брови Пастора удивленно приподнялись за стеклами противогаза, но он отодвинулся в сторону. Командир патруля подошел к Дмитрию, и, схватив его за волосы, запрокинул голову.
– Где второй? – с нажимом спросил он.
– Какой второй? – сдавленно простонал Дима.
– Да, какой второй? – тоже поинтересовался Пастор.
Командир оставил реплику Пастора без внимания и сильнее дернул Зорина за волосы.
– Где второй?
– Погиб, – прошипел Дмитрий. – Сразу после побега. Уже в Новосибе.
Патрульный посмотрел на Пастора, словно ожидая подтверждения, но тот только поднял руки перед собой.
– На меня не смотри. Да, он рассказывал, что у него кто-то погиб, но я сам никакого второго не видел.
– А баба твоя где?
Теперь настала очередь Зорина удивляться. Он на мгновение даже забыл про боль, что причиняла ему рука патрульного, и про отсутствие на лице противогаза.
– В смысле – где? Пастор, что происходит?
– Потом расскажу, – отмахнулся тот и обратился к патрульному. – Баба его у нас и будет позже. Все будет зависеть от разговора с Полковником.
Патрульный отпустил Дмитрия.
– Хорошо, следуйте за мной. Этого потащите сами.
– Да у меня и в мыслях не было вас напрягать.
Их взяли в «коробочку» и повели к стоящим автомобилям. Но, как только Пастор взялся за ручку двери одного из них, патрульный его одернул:
– Не на этой. Сейчас за вами приедут. Костюмы у вас хорошие? Радиацию держат?
– Да получше будут, чем у некоторых, – не без издевки сказал Пастор, но тут же осекся. – Хорошие, хорошие. Держат.
– Противогаз на него наденьте, – кивнул патрульный на Зорина. – Фон там повышенный.
На Диму тут же натянули маску.
Пока ждали транспорт, у него появилась возможность осмотреться. Вокруг, сколько хватало глаз, простирался унылый осенний пейзаж. Голые стволы редких деревьев почерневшими палками торчали среди жухлой желтой травы. Побитая дождями и ветрами эстакада возвышалась вдалеке, грозя рано или поздно рухнуть на дорогу, ведущую в Закрытый город в одну сторону и в Томск – в другую. Дима опустил глаза и обомлел. Вместо полноводной реки под мостом по дну высохшего русла протекал тоненький, грязный ручеек. Вода ушла! Быть того не может! А где тогда Чудо-Юдо?
– Эй, – окликнул он ближайшего патрульного.
Тот молча обернулся.
– А река где? – спросил Зорин.
Патрульный так же молча пожал плечами.
Дмитрий понял, что большего от этого дуболома не дождется, и снова перевел взгляд на то, что раньше было Томью. Здесь-то что произошло? Природа тоже с ума сошла?
Через десять минут послышался рев нескольких моторов, и к мосту выехали два «Ленд Крузера» и одна «Нива». Из автомобилей высыпали автоматчики. На всех новоприбывших тут же надели наручники. Под прицелом их рассадили по машинам. Пастор напросился сесть в одну машину с Димой. Автомобили развернулись и медленно покатили прочь.
– У тебя, наверное, ко мне куча вопросов? – сказал Пастор Дмитрию. – Нам же можно разговаривать?
Сопровождающий их солдат на вопрос никак не отреагировал.
– Значит, можно, – сделал вывод Пастор.
– Где Лена? – тут же спросил Зорин.
Собеседник самодовольно хмыкнул.
– Дражайшая твоя осталась в Новосибирске.
Дмитрий дернулся, но был остановлен конвоиром.
– Точнее, в нашем бункере, в относительном комфорте и спокойствии, – продолжил Пастор. – Что ж мы, звери – тащить беременную женщину черт знает куда? Но не волнуйся, она в любом случае скоро прибудет сюда. Все зависит от того, о чем мы договорился с Полковником.
Зорин заскрипел зубами. Густая краска стыда залила его лицо. Его банально использовали, обвели вокруг пальца, как умственно отсталого. Таким дураком Дмитрий себя еще никогда не чувствовал.
Пастор как будто читал его мысли.
– Что, неприятно? – вкрадчиво спросил он. – Ну, ничего. В этом мире – либо ты, либо тебя. Се ля ви.
– А ля гер ком а ля гер, – прошептал Зорин непонятно зачем.
В голосе Пастора зазвучали нотки наигранного восхищения.
– Не перестаешь ты меня удивлять, Дима!
– А со мной зачем надо было весь этот цирк устраивать?
Пастор вздохнул.
– Ну, во-первых, как я тебе уже говорил, нам нужен был проводник. Конечно, карты мы и так назубок выучили, но, согласись, со знающим человеком в поле куда веселее. Ну, а во-вторых, надо же было нам расположить к себе местное руководство. Вот ты и нужен был, как знак нашей доброй воли. Так сказать, подарок от всей души.
– А с Леной зачем так обошлись? Зачем ее похищать надо было?
Его собеседник опять вздохнул.
– Ну, Лена у нас будет, так сказать, на второе. Чтоб Полковник посговорчивее стал. Да и надо же было тебя как-то замотивировать на дорогу обратно. Не на горбу же тебя переть! А так сам шел, да еще и в пути нехило так всем помог.
Дмитрию хотелось провалиться сквозь землю.
– Да не переживай ты так, – сказал Пастор, – ты же не знал. По сути, ты все правильно делал. Жену твою похитили? Похитили. Ты это видел? Видел. А что все оказалось не так, как ты предполагал, так это не твоя вина.
– А Оксана? – чуть погодя спросил Зорин.
– Что – Оксана?
– Она знала?
Глаза Пастора за окулярами блеснули дьявольским огоньком.
– Конечно, знала. Все знали. Кроме тебя, разумеется.
Дмитрию расхотелось разговаривать. И Оксана тоже. А казалась такой невинной, беззащитной. Честной. Остатки веры в человечество, в доброту и справедливость были сметены последними словами Пастора, словно волной цунами. Осталась только противная пустота.
Его собеседник хотел сказать что-то еще, но в этот момент колонна остановилась. Зорин выглянул в окно. Они прибыли на КПП. Дима заметил, что на этот раз на вышках стояли живые охранники. Из головной машины вышел человек и завел разговор с подошедшим солдатом, периодически показывая пальцем на автомобили. Через пару минут они пожали друг другу руки. Охранник махнул кому-то из своих, приказывая открыть ворота. Металлическая решетка заскрипела, и колонна въехала на территорию Закрытого города.
Мимо понеслись знакомые уже Дмитрию пятиэтажки. Он невольно вспомнил, как они с Егором всего несколько месяцев назад ехали по тому же маршруту – также вызволять из плена его жену. Только сейчас все по-другому. Теперь в плену оказался он, и Егора рядом нет, и Ленка, как выяснилось, находится вовсе не там. Все перевернулось с ног на голову. И людей на этот раз Зорин не увидел. Окна домов были темными, а подъездные двери безвольно болтались под порывами ветра. Закрытый город казался брошенным, словно все жители поголовно внезапно покинули свои жилища. Интересно, а что происходит в Томске?
Дмитрий полагал, что они едут в медицинский городок, но колонна проехала мимо знакомого ему поворота. Он успел заметить сдвинутые с места бетонные блоки и открытые настежь ворота. Похоже, что после их побега местный гарнизон перебрался куда-то в другое место.
– А куда мы едем? – спросил он у конвоира, но тот опять оставил его вопрос без ответа.
Зорин стал внимательно смотреть в окно, благо этого ему никто не запрещал. Кирпичные дома закончились, и мимо замелькали деревянные бараки, затем одноэтажные дома частного сектора. Наконец, колонна вырвалась за пределы городских построек. Дмитрий смотрел во все глаза, ибо здесь ему еще не приходилось бывать. Он уже догадывался, куда именно их везут, и вскоре его догадку подтвердил сидящий лицом по ходу движения Пастор.
– Реактор!
Дима повернул голову. Впереди величественно возвышались три высоченные трубы, окрашенные в белые и красные полоски. Над трубами виднелся еле заметный дымок, и дрожал нагретый воздух. Реактор работал!
Автомобили подъехали к большим сетчатым воротам. Водитель головной машины несколько раз просигналил. Раздался лязг, и створка ворот отодвинулась в сторону, освобождая проезд. Машины, виляя, миновали неизменные бетонные блоки, расставленные в шахматном порядке, и въехали на территорию комбината. Здесь они закружились по узким проездам, петляя мимо ангаров, складов и корпусов. Зорин не мог оторвать взгляда от того, что проносилось мимо них за пыльным окном. Вид снаружи напоминал сцену из какого-то утопического фильма далекого прошлого. Дорога, по которой они ехали, была вымощена бетонными плитами, кое-где потрескавшимися и обломанными по краям. Стыки плит были неровными, поэтому машины ритмично подскакивали на них, словно поезда на рельсах – тудук-тудук, тудук-тудук. Водители хода не сбавляли, и вскоре позвоночник противно заныл от постоянной тряски. Здания, некогда светлые и красивые, теперь напоминали серые коробки с грязными, а порой и выбитыми стеклами. Между серыми корпусами тянулись трубы, толстые и не очень, ржавые и с признаками ремонта, опутанные свисающими вниз лохмами сгнившей теплоизоляции. Местами из этих труб вырывались струи пара, оглушая пронзительными свистом и шипением.
Пространство между домами было заполнено людьми. Серая масса, одетая в одинаковые серо-зеленые ОЗК и противогазы старого образца с гофрированными шлангами, толкалась между собой, перемещаясь по растрескавшемуся бетону. Чаще люди передвигались группами, занятые каким-нибудь одним общим делом – кто нес большие длинные трубы, кто толкал перед собой огромные тачки с наваленными на них мешками, кто вместе с другими такими же шел в одном направлении, держа на плечах кирки, лопаты и гаечные ключи. Иногда сквозь толпу пробегали одиночки с ворохом каких-то бумаг в руках – видимо, представители местной рабочей интеллигенции, инженеры, бригадиры и так далее. Толпа шарахалась в стороны от проезжавшей мимо колонны автомобилей, пропуская ее сквозь себя, а затем снова смыкалась за ними, подобно воде, по которой прошел корабль. Над серой толпой спешащих во все стороны рабочих кляксами выделялись люди в черных противорадиационных костюмах. Охранники. Располагаясь на крышах невысоких зданий, они, не отрываясь, следили за текущим внизу людским морем, сжимая черные автоматы, направив стволы вниз.
Дмитрий поежился. Атмосфера всеобщей безысходности и всеобщего страха давила на него, словно многотонный пресс. Утопическое будущее, неоднократно описанное писателями-фантастами, предстало перед ним во всей красе. Зорин в который раз порадовался, что его Лены здесь нет. Пусть она будет в Новосибирске, в неведомом бункере, где угодно, но только не здесь.
Они затормозили еще перед одними воротами. Дмитрий огляделся. Колонна остановилась перед огромным многоэтажным зданием. От остальных бетонных коробок, которые он видел за заграждением, эта высотка отличалась относительной чистотой стен и наличием вымытых, а главное – целых окон. За ней виднелся целый комплекс корпусов, также чистых и неповрежденных. Венчали комплекс те самые бело-красные трубы, которые Зорин видел на подъезде к реактору. Конвоир подал знак выходить.
Они выгрузились из автомобилей, и охранники построили всех в одну шеренгу. От многоэтажки к ним уже направлялась группа людей, одетых в знакомые черные костюмы. Подойдя к прибывшим, возглавлявший группу крупный мужчина в противогазе с затонированными стеклами прошелся вдоль строя, заглядывая каждому в глаза. Поравнявшись с Дмитрием, он остановился. Некоторое время смотрел ему в окуляры, а потом знакомым голосом произнес:
– Ну, здравствуй, Дима. Не думал, что так скоро свидимся.

Глава 13
Переговоры

– А вы, я так понимаю, командир этого отряда? – спросил Полковник у Пастора, отвлекшись от созерцания закованного в наручники Зорина.
– Именно, – непринужденно ответил Пастор.
Полковник секунду рассматривал его, словно размышляя, что же с ним теперь делать – выгнать за ворота взашей, расстрелять на месте или пригласить на чашку чая. В конце концов, он выбрал третье.
– Пройдемте в помещение, – Полковник сделал широкий приглашающий жест. – Здесь не стоит слишком долго находиться на свежем воздухе.
Делегация в сопровождении солдат прошествовала к зданию. Там, пройдя сквозь тяжелые, герметично закрывающиеся ворота и комнату дезактивации, они попали в широкий вестибюль, почти полностью заставленный различными коробками, ящиками и механическими узлами непонятного назначения. Большие витражные окна, идущие от пола до потолка, были закрыты металлическими щитами. Помещение тускло освещали несколько напольных прожекторов, разгоняя темноту ровно настолько, чтобы идущий не расквасил себе нос и не сломал ногу о какой-нибудь лежащий на полу тяжелый предмет. В центре холла вверх уходила широкая лестница. У ее подножия стояли двое автоматчиков.
– Это что, вся охрана? – спросил Князь.
Полковник посмотрел на него.
– Не беспокойтесь, – сказал он с ноткой раздражения. – С охраной у нас все в порядке. Вам хватит. Галиахманова и Серегина ко мне позови.
Солдатик, к которому были обращены эти слова, коротко кивнул и исчез в темноте вестибюля.
– Пойдемте наверх, – пригласил Полковник. – В моем кабинете разговаривать будет намного комфортнее.
Директорский кабинет, в котором они вскоре очутились, был типичным для всех крупных предприятий, построенных в Советском Союзе. Тяжелые, обитые драным коричневым дерматином двери вели в комнату, где, по идее, должна была сидеть секретарша с неизменной чашкой кофе в одной руке и плиткой шоколада – в другой. Оттуда группа прошла в просторное помещение, которое и являлось рабочим кабинетом Полковника. Посередине стоял длинный офисный стол из потемневшего от времени пластика. По краям стола и вдоль стен располагалась мебель, похоже, собранная со всего Закрытого города. Офисные кресла, дачные шезлонги, обычные деревянные стулья и просто сколоченные из досок табуретки стояли ровными рядами, основательно портя вид казенного помещения. Бордовые, давно не стиранные портьеры свисали с металлических карнизов до самого пола. Зорин заметил, что несколько петель оторвались, но не было похоже, чтобы хозяина кабинета это волновало. Во главе стола возвышалось огромное кожаное кресло, неплохо сохранившееся за последние двадцать лет. Туда и бухнулся Полковник, протянув ноги и крякнув от удовольствия. Он стянул с себя противогаз, снял капюшон и расстегнул верх костюма.
– Рассаживайтесь, где кому удобнее, – махнул он рукой, – можете снять намордники, тут чисто. Подождем пока кое-кого.
Группа расселась на стульях, стоящих вдоль стены. Наручники с них никто снимать не стал. Сопровождавшие их солдаты остались стоять около двери, не выпуская из рук оружия.
– А вы садитесь поближе, – сказал Полковник Пастору. – Нам так удобнее будет разговаривать.
Тот пожал плечами, но подчинился. Скованными руками он отодвинул стул и сел за стол для совещаний.
– Во-первых, давайте представимся, – начал хозяин кабинета. – Меня зовут м-м-м… Полковник. А вас?
– Пастор, – коротко ответил его собеседник.
Хозяин кабинета удивленно поднял брови.
– Пастор? В бога верите?
Тот поморщился. Видимо, это был стандартный вопрос после того как он кому-либо представлялся.
– Немного.
– А разве можно верить в бога немного?
Дмитрий улыбнулся, вспомнив свой собственный первый разговор с наемником. Пастор сморщился еще больше, но промолчал, посчитав, что сейчас не время и не место для теологического диспута.
– Судя по тому, как вы общаетесь, – заметил Полковник, – вы человек не военный, не солдат. Правильно?
Теперь настало время улыбаться командиру наемников.
– А вы ожидали от меня «Да, товарищ Полковник», «Нет, товарищ Полковник» и «Так точно, товарищ Полковник»? – ответил он вопросом на вопрос.
Внезапно его голос стал твердым и холодным, как сталь ножа.
– Ошибочка, «товарищ Полковник», я солдат. Только я – другой солдат. Особенный.
Однако эта эскапада не произвела на хозяина кабинета ровно никакого впечатления. Он смотрел на своего собеседника спокойно, сцепив руки перед собой. Видимо, наручники на руках у гостей, да и присутствие вооруженных солдат в помещении придавало ему уверенности.
– Спецура, – заключил он. – Внешняя разведка, угадал?
Пастор даже бровью не дернул, чтобы опровергнуть или подтвердить эти слова.
– Точно. – Полковник ткнул в гостя пальцем. – Этот взгляд и выдержку ни с чем не перепутаешь. Где побывать успели? Чечня, Афганистан, Карабах?
Тот сидел молча.
– Да ладно вам, – не унимался хозяин кабинета. – Все эти грифы секретности уже давно не имеют никакой силы. Ну?
– Кого мы ждем? – поинтересовался в ответ Пастор.
Полковник понял, что разговора на интересующую его тему не будет.
– Командира гарнизона и командира спецгруппы. Коллегу вашего, кстати. Может, встречались с ним где-нибудь там, где тепло и нас не любят? В смысле, было тепло. А вот и они.
Дверь скрипнула, и в кабинет зашли двое пожилых мужчин, одетых не в черные защитные костюмы, а в потертый, неоднократно стиранный камуфляж. Седина в коротких волосах и глубокие морщины на лице говорили об их солидном возрасте, но бычьи шеи и перекатывающиеся под формой мускулы явно показывали, что «старички» влегкую дадут приличную фору любому из представителей молодого поколения. Полковник молча указал им на свободные стулья.
– Позвольте вам представить, – начал он, – командир гарнизона Серегин Денис Егорович и командир группы специального назначения Галиахманов Ильдар Ринатович.
Ветераны повернули седые головы в сторону командира наемников, ожидая ответного представления.
– Пастор, – просто сказал тот.
– А остальные? – спросил Галиахманов.
– Имена остальных вам знать необязательно. Вы все равно будете общаться только со мной.
Старички переглянулись. Им явно не понравилось, что незваный гость внаглую диктует им свои условия.
– Я пойду? – Ильдар Ринатович начал подниматься с места. – А то у меня дел много.
– Погоди, – Полковник осадил его жестом. – Давай сначала послушаем, что они имеют нам сказать. Прошу, Пастор.
Тот откашлялся и начал говорить. Его речь стала казенной, словно он зачитывал обращение к народу.
– Мы с моими людьми представляем военных города Новосибирска. Во время атаки в 2013 году значительная часть хорошо обученного персонала была сосредоточена в противоядерном стратегическом бункере рядом с городом. Естественно, секретном бункере. Кроме личного состава, там располагался стратегический запас еды, воды, оружия, боеприпасов, медикаментов, противорадиационных препаратов и средств индивидуальной защиты. Это позволило нам выжить в последующие годы. С течением времени к нам стали присоединяться другие выжившие, остатки военного гарнизона Новосибирска, представители силовых структур. Нам удалось пригнать к бункеру, дезактивировать и поставить на вооружение большое количество военной техники.
– Это какой же техники? – прервал его Серегин.
– Танки, бэтээры, самолеты, вертолеты.
– Прям, самолеты? – в голосе Серегина звучала явная издевка. – И какие же? Сколько?
– Ну, этого я вам не скажу, – осклабился в ответ Пастор.
Повисло минутное молчание. Галиахманов и Серегин буравили глазами Пастора, и их взгляды не предвещали для последнего ничего хорошего. Хотя было видно, что прозвучавшая информация их крайне заинтересовала.
– Хорошо, – прервал молчание Полковник. – Мы поняли, что у вас там все в шоколаде. От нас вы чего хотите?
– Мы, то есть наше командование, хочет наладить с вами сотрудничество. Установить канал связи и материально-технической помощи.
– Это все?
– У меня – все.
В кабинете снова повисла тишина. Старики с Полковником переглядывались, словно между ними происходил телепатический разговор. Потом хозяин кабинета встал из-за стола.
– А ну-ка, товарищи офицеры, пойдемте, покалякаем без лишних ушей. – И обратился к охране: – Попытаются встать – стреляйте на поражение.
Старики поднялись и скрылись с Полковником за дверьми. Потянулись минуты ожидания. У Зорина на душе было пусто и страшно. Даже он понимал, что ни о каком соглашении не может быть и речи. После того как Пастор практически выложил всю информацию о бункере и его возможностях Полковнику на блюдечке, их уже никто никуда не отпустит. Запрут их в темной комнате и выбьют из них все, что необходимо. А кто не владеет информацией? Того в расход, как заведомо бесполезного, но все же свидетеля. То есть его, Дмитрия. А еще этот последний приказ Полковника. Он посмотрел на спокойно сидящего Пастора. Неужели тот не понимает, как он только что всех подставил?
Вернулись хозяин кабинета с товарищами. Они расселись на прежние места. Вид у них был довольный.
– Вот, что я вам всем скажу, – Полковник чуть наклонился вперед и положил подбородок на сцепленные в замок руки. – Все, что ты нам сейчас рассказал, очень любопытно. И мне понятен ваш интерес к реактору с его ресурсами и возможностями. Но проблема заключается в другом. Сотрудничество предполагает обоюдный интерес. А нам от вас ничего не надо. А уж тем более нам не нужны под боком хорошо экипированные военные, которые в любой момент могут захотеть узурпировать власть над реактором. Я же правильно понял ваш план? Вы же этого в итоге хотели? Что молчишь? Посему даю вам всем один шанс. Вы мне все вместе или по одному рассказываете все, что вам известно о расположении бункера, техники, продуктов питания и всего прочего, а мы потом решим, что с вами делать. Вы находитесь на нашей территории, и выбора у вас, по моему глубокому убеждению, нет никакого. Вот как-то так.
В кабинете опять повисла напряженная тишина. Настолько напряженная, что, казалось, ее можно потрогать руками.
– Вот, значит как, – тихо сказал командир наемников.
Полковник в ответ широко улыбнулся.
– Ну, я в принципе так и предполагал, – добавил Пастор. Слишком спокойно добавил. И прежде, чем хоть кто-нибудь смог что-то понять и отреагировать, скомандовал: – Братья!
Об пол мягко стукнули расстегнутые наручники. Одна за другой свистнули тонкие металлические пластины, до этого момента вшитые в складки костюмов, и четверо охранников, схватившись за горло, рухнули на пол. Еще с двумя охранниками творилось что-то непонятное. Один из них никак не мог направить ствол автомата на нападающих, отводя его постоянно в сторону Полковника, а второй с безумными глазами пытался справиться с указательным пальцем правой руки, который никак не хотел ложиться на спусковой крючок. Зорин поискал глазами Оксану. Та стояла у стенки, одну руку прижав к голове, а вторую вытянув в сторону несчастных солдат. Подскочившие Братья прекратили их мучения, просто свернув им шеи одним движением.
Серегин попытался встать с места, но получил увесистый удар кулаком по голове от Князя и свалился без сознания на стол. Галиахманов тоже предпринял попытку вмешаться, но замер, когда Гюрза приставила ствол его же пистолета ему к виску. Бой был закончен в считаные секунды. За все это время со своих мест не поднимались только трое – Полковник с Димой, замершие от неожиданности, и Пастор, который так и сидел, опустив голову и ковыряя ногтем пластик стола. Когда последние мертвые тела упали на потертый ковер, он, наконец, поднял голову и посмотрел на окаменевшего хозяина кабинета.
– Упс, – просто сказал он.
Потом встал и вытащил из кобуры Серегина его ПМ.
– Только что произошла смена руководства реактора. Неожиданно, правда? Теперь ты готов с нами сотрудничать? Ой, я сказал – сотрудничать? Я имел в виду – работать на нас. Ты, Полковник, умный. Сразу просек, к чему все идет. И все к этому и пришло. И если б не ты, вон те пацаны могли бы быть живыми. Не совестно? Не слышу ответа? – Пастор повысил голос: – Готов на нас работать?!
Хозяин кабинета прокашлялся. Его лицо покраснело, как будто его сейчас хватит удар.
– Вам конец, – прошептал он. – Кругом наши люди. Вам не выбраться с территории. Вас расстреляют через минуту. Я никогда не соглашусь передать вам власть. Солдаты подчиняются мне. Вам конец.
– Повторяешься, Полковник! – поморщился командир наемников. – А с солдатами мы договоримся, правда ведь?
Он наклонился к Галиахманову.
– Да пошел ты! – прошипел главный спецназовец.
Пастор, не меняя позы, вытянул руку с зажатым в ней пистолетом в сторону лежащего без сознания Серегина и, не глядя, точным выстрелом вынес ему мозги. Белый некогда стол окрасился темно-бордовым.
– А так?
– Падла!
– Я бы, Ильдар Ринатович, крепко подумал над ответом, – сказал Пастор, направив ствол уже в голову Галиахманову. – Нет, вас с Полковником мы не тронем. Вы нам нужны. Пока, на первое время. Но если ваш ответ мне не понравится, мы вызовем в кабинет какого-нибудь солдатика и прикончим его у вас на глазах. А потом еще одного. И еще. Как думаете, скольких мы убьем, прежде чем кто-нибудь снаружи поймет, что здесь происходит что-то не то? Поймет, примет командование, решится на штурм и, наконец, задавит нас числом. Возможно. Потому что – даю вам слово – взять нас без многочисленных жертв не получится. Семеро уже мертвы. Вам еще надо?
Главный спецназовец уперся руками в столешницу, намереваясь встать, но его остановил голос Полковника.
– Оставь, Ильдар. Они победили.
Галиахманов быстро взглянул на командира и медленно опустился на стул. Власть сменилась.
В дверь постучали.
– Товарищ Полковник, с вами все в порядке? Мы слышали выстрел.
Пастор посмотрел на Полковника и указал пистолетом на дверь – мол, отвечай.
– Все хорошо, – крикнул тот со своего места. – Можете идти.
Шум за дверью стих.
– Ну, вот и замечательно. Некоторое время нам никто не помешает. Ребятки, – обратился командир наемников к своей группе, – вы тут приберитесь по-быстренькому. А то как-то здесь мрачно. Куда это все можно спихнуть на время?
Полковник, к которому был обращен этот вопрос, ткнул большим пальцем себе за спину. Пастор подошел к стене и обнаружил там скрытую дверь, ведущую в достаточно большую комнату.
– Чудесно! – воскликнул он. – Мужики, трупы, стол и ковер тащите сюда. Девушки, а вы возьмите вон те тряпки и вытрите со стены мозги. И не надо морщиться!
Через пятнадцать минут кабинет сиял прежней чистотой, а отсутствие стола для совещаний делало его еще больше.
– Ну, вот, – в который раз сказал Пастор, – теперь можно заняться текущими делами. Ильдар Ринатович, будьте так добры, отведите вон того товарища, – он указал на Дмитрия, – куда-нибудь и посадите под надежный замок. Он нам понадобится попозже.
Галиахманов вздохнул, встал и подошел к двери.
– И без глупостей, – напомнил ему Пастор. – Тебя это тоже касается.
Главный спецназовец открыл двери и позвал двух солдат.
– Отведите этого в подвал, посадите в карцер. Останетесь с ним в качестве охраны. Выполнять. Разговоры с ним запрещены. Пресекать любым способом.
Зорина схватили под руки и повели по бесконечной лестнице вниз. Он несколько раз пытался заговорить с конвоирами, рассказать им о том, что творится у начальника в кабинете, но каждый раз его грубо затыкали ударами в живот или в лицо. Приведя в подвал, его затолкали в тесную комнату, видимо, служившую когда-то кладовкой.
– Мужики, да я вам говорю, там черт знает что происходит. Выслушайте меня.
– Заткнись.
Удар в лицо опрокинул его на пол. Толстая металлическая дверь захлопнулась.
– Дебилы, – прошептал Дмитрий, вытирая с лица кровь, текущую из разбитого носа.
Он отполз к стене и сел спиной к ней, запрокинув голову и закрыв глаза. Навалилась какая-то усталость. В голове было пусто, думать не хотелось. А чего тут думать? Его обставили по полной программе, использовали, как им надо. А он повелся. И кого в этом винить, кроме себя? Он ведь с самого начала чувствовал, что что-то не так со всей этой историей. Странное похищение Лены, удивительно удачная и своевременная встреча с незнакомым человеком, у которого как раз случайно оказалась хорошо вооруженная и готовая к походу обученная группа. Только такой лопух, как он, мог попасться на этот крючок. Пастор сказал, что Лена тоже скоро будет здесь. Скорее всего, ее привезут другие. Зорин заскрипел зубами. Он проиграл. Проиграл по всем фронтам. Бороться не было ни сил, ни возможности, ни желания. Да и зачем? За что? Теперь оставалось только одно – смириться и подчиниться. Показать себя полезным. И тогда, может быть, Пастор и его неизвестные хозяева оставят его, Дмитрия, в живых. Оставят Лену и ребенка в живых. Позволят им быть вместе. Надо просто подождать.
Шум за дверью отвлек его от пораженческих мыслей. Снаружи что-то происходило. Сквозь плотные двери слышалась возня, глухие удары и сдавленные стоны. Потом все резко стихло. Раздался лязг открываемого замка. Дверь распахнулась, и на пороге возникло лохматое чудище. Зорин вжался в угол, понимая, что защищаться ему нечем. Он сжал кулаки и приготовился продать свою жизнь как можно дороже. Чудище заглянуло внутрь каморки, хмыкнуло и отошло в сторону. Его место заняло другое, такое же лохматое, существо. Некоторое время оно разглядывало застывшего в боевой стойке Дмитрия. Потом откинуло капюшон.
– Расслабься, Димон, – сказал Егор, как всегда, улыбаясь во все шестьдесят четыре зуба. – Это всего лишь мы.

Глава 14
Расплата

От неожиданности у Зорина подогнулись колени, а перед глазами все поплыло. На какое-то мгновение он испугался, что потеряет сознание. Количество потрясений, что постигли Дмитрия за последнее время, переросло все мыслимые пределы. Он закрыл глаза, глубоко вдыхая затхлый воздух помещения. Внезапно он понял. Он сошел с ума. Его бедные мозги не выдержали происходящего и отъехали в сторону, милостиво освобождая своего бывшего хозяина от всего, что тому мешало жить раньше – сомнений, переживаний, ответственности за свои поступки и решения. Дима даже улыбнулся, чувствуя облегчение. Наконец-то свобода.
Увесистая плюха вернула его в суровую реальность.
– Э, Димон! Ты тут мне не вздумай в обмороки падать. Не хватало еще!
Зорин открыл глаза. Призрак Плахова и не думал исчезать в туманной дымке, а, наоборот, вполне ощутимо тряс его за плечи.
– Егор, – прошептал узник.
Тот перестал его трясти.
– Егор, Егор, а кто же еще.
Дмитрий бросился вперед и крепко обнял старого друга.
– Егор, чертяка, живой.
– Живой, живой, – смущенно бормотал Плахов. – Отцепись давай, а то перед девушкой неудобно.
Зорин отодвинул Егора на расстояние вытянутой руки и внимательно рассмотрел его. За те несколько месяцев, что они не виделись, Плахов сильно изменился. Похудевшее, но не осунувшееся лицо теперь обрамляла короткая, неухоженная борода. Глаза потеряли былой бесшабашный блеск, взгляд стал холодным, внимательным, словно пронизывающим насквозь. Одет Егор был в маскировочный халат «Леший» Именно его Дмитрий изначально принял за лохматую шкуру неведомого чудовища. Из-за левого плеча торчал потертый ствол СВД, а на поясе висели нож, несколько гранат различного назначения и пистолет «Беретта» с навинченным на него глушителем. В целом старый друг выглядел каким-то другим. Повзрослевшим, что ли?
– Где же ты был, гнида ты эдакая? Я ж думал, ты погиб. Думал, тебя та паучиха схомячила.
– Кишка у нее тонка меня схомячить.
Зорин посмотрел Егору за спину.
– А это кто с тобой?
Диме показалось что тот покраснел.
– Это Таня, – каким-то странным голосом произнес он.
– Таня?
Второй боец откинул капюшон такого же маскхалата, что и у Егора. Девушка, стоящая перед Зориным, была красива. Полные губы, нос с легкой горбинкой и лучистые, как будто смеющиеся глаза делали ее привлекательной даже в этой балахонистой, бесформенной маскировке. Ее светлые волосы были коротко острижены, но не как у подавляющего большинства женщин постъядерного мира, а аккуратно. Кончики их слегка загибались внутрь и блестели в свете ламп, словно их хозяйка только что вышла из салона красоты. Даже Дмитрий невольно залюбовался этой нехарактерной для нынешних жестоких реалий красотой.
Вооружена Таня была так же, как и Плахов, но, как ни странно, СВД, «Беретта» и нож смотрелись на ней более уместно, чем на здоровом Егоре.
– Так, мужики, – сказала она красивым бархатным голосом, под стать ее внешнему виду, – вы там долго еще обниматься будете? Или мне вас оставить?
Плахов, все еще краснея, отскочил и стал зачем-то оправлять руками маскхалат. Зорин пораженно глядел на друга.
– Егорка, – воскликнул он, – да ты влюбился?
Тот покраснел еще больше.
– Ну, да… а чего… как-то так, вот… Не, а че такого?!
– Да не, ниче, – сказал Дмитрий, улыбаясь все шире. Таня тоже смотрела на Егора смеющимися глазами. Тот покосился сначала на нее, потом на Диму.
– Да ну вас! – вскипел он. – Обоих!
Дима глянул на Таню, потом на Егора, и все трое прыснули со смеху.
– Ладно, – просмеявшись, сказал Зорин. – Рассказывайте. Что с тобой было, как вы встретились?
– А время у нас есть? – деловито спросила Татьяна.
Дмитрий задумался. Действительно, наверху орудовала банда Пастора, а с ними – Полковник и спецназовец. И до чего они договорятся, одному черту известно.
– Думаю, минут пять у нас есть. Потом я расскажу, что тут творится.
Зорин подобрал автомат одного из охранников, проверил рожок. Четыре патрона. М-да, негусто. Он дослал патрон и приготовился слушать.
– Когда вы с Леной побежали к станции, – начал Егор, – я честно думал, что там и лягу. Встал, поднял автомат, нажал на спуск, а он, падла, не стреляет. До сих пор не знаю, то ли там патроны кончились, то ли переклинило чего. А эти все приближаются. Швырнул я в них железяку эту бесполезную, решил увести их в сторону. Заорал во всю глотку и понесся к развалинам. Только они не такие простые оказались. Часть собак, конечно, за мной свернула, а паучиха с остальной сворой за вами помчалась. Ну, думаю, хана, все напрасно. Добежал я до какого-то дома, в подъезд забежал, там меня силы и оставили. Успел только дверь каким-то хламом припереть. Расслабился, закрыл глаза – понятно же, что здесь и останусь. Либо до меня свора доберется, либо кровью истеку. Вдруг слышу – снаружи выстрел. И визг. Потом еще выстрел. И еще. Я замер, слушаю. Минуты через две дверь распахивается, и на пороге появляется нечто мохнатое с СВД в руке. Я ему говорю – браток, мол, помоги. А «браток» протягивает мне руку, помогает встать и молча волочет куда-то. Я за него держусь, а сам руками чувствую – «браток» какой-то не такой. Пришли к нему в берлогу, «браток» противогаз снял, а там девушка неземной красоты!
Тут Таня отвесила Егору подзатыльник, но было видно, что слова его ей понравились.
– Ну вот. Я, как ее увидел, сразу сознание потерял. Таня до сих пор говорит, что это от кровопотери, но я думаю…
– Не отвлекайся, – прервала его Татьяна.
– Ладно, – тот оставил шутливый тон. – В общем, провалялся я без сознания пару дней. В это время Таня за мной ухаживала, раны обрабатывала. Потом в себя пришел. Слабый был, сразу уйти не смог. Таня меня и оставила. Кормила, лечила. А потом как-то… разговорились, подружились. Татьяна рассказала, что в подземке творится. Войны, раздоры, бункер все время во все нос сует. В общем, уговорила меня с ней остаться. Помимо всего прочего, Таня еще и бойцом оказалась великолепным. Тренировать меня стала, пока я восстанавливался. Многому научила.
– А когда ты объявиться собирался? – спросил Дмитрий. – Или не собирался?
– Да собирался я, только вся эта кутерьма началась с Леной, с бункером. Ты когда назад рванул, я решил за тобой идти. А Таня помочь вызвалась.
– Спасибо, – сказал Дима.
– Не за что, – улыбнулась Татьяна. – Все равно за этим вон приглядеть надо было. Ведь рвался в бой – друга спасать. Это я его уговорила сразу на банду Пастора не лезть, а следовать за вами тихонечко, помогая, где надо.
Зорин вспомнил бой в муравейнике.
– Еще раз спасибо, – пробормотал он.
Татьяна опять рассмеялась.
– Это уже ему спасибо говори. По матке он выстрелил.
– Спасибо вам обоим, – Дима смущенно покашлял. – Так вы теперь, типа, семья?
Таня с Егором посмотрели друг на друга.
– Ну, типа того, – ответил Плахов.
– Да, – просто сказала Таня.
Дмитрий улыбнулся.
– Вы не представляете, как я за вас рад! Погоди, – осекся он. – Ты сказала – банда Пастора? Ты его знаешь?
Татьяна помрачнела.
– Знала его раньше. Я же тоже из бункера. Начинала служить под его началом. Это он меня тренировал, вместе с Кириллом, Семеном, Петей и Лизой.
– С кем? – не понял Зорин.
– Ну, с этими – с Князем, Братьями и Гюрзой.
– И с Оксаной?
– Не, – помотала головой Таня, – Оксана там потом появилась, после того как я ушла.
– В смысле – ушла? – не понял Дмитрий.
– У меня с Пастором давние счеты. Убил он кое-кого, очень мне близкого. Жених у меня был, а у Пастора на меня свои виды были. В общем, история стара, как мир. Завалил Пастор его, а представил все, как будто это на него напали, а он защищался. Брехня, конечно, все это была. Достать я тогда его не смогла, весь бункер за него был. Вот я однажды собрала, что смогла, и свинтила из бункера. Стала жить в развалинах. Пастор хорошо меня подготовил. С горем пополам выжила. Плюс еще все их схроны знала, склады разные. Меня поначалу искали, а потом бросили. Думали, наверное, что погибла одна на поверхности. Только хрен им. Так что у меня в этом походе и свой резон есть.
– Ясно, – сказал Зорин.
– Ну, а ты что расскажешь? – спросила Таня. – А то уже выдвигаться надо.
Он помолчал, собираясь с мыслями.
– Пастор и его люди планируют реактор под себя подмять.
Таня кивнула.
– Еще бы, такой лакомый кусочек. Сколько их там?
Дмитрий усмехнулся.
– Ну, ты их всех перечислила. Вся твоя группа.
– Это только первые ласточки. Они должны вызвать больший отряд.
– Да, – припомнил Зорин, – Пастор что-то говорил об этом. Честно говоря, у меня сложилось впечатление, что сюда вообще планируется массовый переезд.
Татьяна опять кивнула.
– По идее, так и должно быть. Еще при мне в бункере с ресурсами все печально становилось. Видимо, даже у стратегических запасов родной армии есть конец. С местными уже договорились?
– Полковник сначала не в восторге от их предложения был, сопротивлялся. Потом Пастор пристрелил кое-кого из них. Теперь, я думаю, договорятся.
– Значит, времени мало.
Они, пригнувшись, пошли вдоль стены к выходу наверх. Охранников им на пути не попадалось. То ли тут всегда так было, то ли Галиахманов приказал всем покинуть здание, пока взрослые дяди до конца не решат свои проблемы. Выйдя из подвала, они стали взбираться по лестнице. Дмитрий сжимал автомат, начиная понимать, что сейчас ему придется стрелять в своих, хоть и бывших, товарищей. И стрелять не просто так, для запугивания, а убивать. Если, конечно, он сам хочет выжить в этой мясорубке. Руки задрожали, накатила слабость. У Зорина начинался мандраж. Это заметила Татьяна.
– Успокойся, – приказала она шепотом. Дмитрий кивнул, пытаясь утихомирить волнение.
– Так, мужики, слушайте меня, – инструктировала друзей девушка, – я их всех прекрасно знаю. Это очень опасные, натренированные, хладнокровные убийцы. Справиться с ними будет ой как непросто. Остается рассчитывать на фактор внезапности. План такой. Открываем дверь и кидаем гранаты. Потом заходим и добиваем тех, кто в живых останется. Не мешкая. Без жалости. Если дадим хоть одному из них, любому, даже раненому, хоть один шанс – погибнем.
Зорин поразился, с каким спокойствием это было сказано. Но в душе он понимал, что по-другому нельзя. Против команды Пастора в открытом столкновении у них не было ни единого шанса. И все же что-то мешало ему принять этот жестокий, но простой и эффективный план.
– Стой, – сказал он, – так нельзя.
– Почему? – удивилась Татьяна.
Дмитрий помолчал, не желая выдавать истинную причину, почему он против. А причиной была Оксана. Ну, не верил он, что она была с ними в сговоре. По крайней мере, добровольно. Он помнил их разговор в пещере, и какая она была беззащитная, испуганная и искренняя в тот момент. Помнил он и поднятые к лицу руки, и ее слезы, когда Братья скрутили его на мосту. Не могла она быть плохой. И не мог Дима ею так просто пожертвовать.
– Там Полковник, – сказал он.
– И что?
– Мы без него с реактором не справимся. С его людьми не справимся. А когда еще и гвардия из бункера подъедет, как мы реактор защищать будем? Без него нам никак.
Таня задумалась.
– Ладно, – наконец, сказала она, – используем только светошумовые. Это лишает нас определенного преимущества, но в чем-то ты прав. Значит, действуем еще быстрее, чем планировали изначально.
Они подошли к кабинету Полковника, приоткрыли дверь в приемную и прислушались. Из-за второй двери раздавались приглушенные голоса. О чем идет речь, понять было решительно невозможно. Татьяна приоткрыла створки пошире и проскользнула внутрь. За ней, почти так же бесшумно, проскочили Егор и Дима. Девушка прокралась к двери, ведущей в кабинет, и замерла, взявшись за латунную ручку. Отсюда уже было слышно, что творилось в помещении.
– Ну что, по рукам? – спрашивал приглушенный голос Пастора.
Полковник медлил с ответом, и это не могло не радовать. Татьяна показала пальцем на пояс Егора. Тот понял ее сразу, взял в руки две светошумовые гранаты и встал рядом с девушкой. Дмитрий поднял автомат и прицелился. Таня показала три пальца, потом два, один, и, повернув ручку, резко распахнула дверь. Егор от пояса метнул гранаты внутрь.
– Шухер! – мгновенно раздался чей-то крик.
В этот же момент в кабинете вспыхнуло небольшое солнце. Раздались стоны, вопли и сдавленные ругательства.
– Вперед! – крикнула девушка и первая ринулась внутрь. Дальнейшее Зорин воспринимал, как в замедленном кино. Первое, что он увидел, ворвавшись в кабинет, был один из Братьев, стоящий на коленях и закрывающий лицо одной рукой. Вторую руку с зажатым в ней пистолетом он держал перед собой, направляя оружие аккурат на Дмитрия. Без жалости! Автомат Зорина трижды дернулся, и пули прошили черный костюм насквозь. Брызнула кровь. Брат хрюкнул и завалился на спину, успев при этом нажать на спусковой крючок. Пуля просвистела рядом с лицом Зорина, обдав левую щеку горячим воздухом. Минус один! Но на этом эффект неожиданности закончился. Натренированные головорезы Пастора быстро пришли в себя и пошли в наступление. Второй Брат, увидев смерть первого, взревел и, достав из-за пазухи нож, бросился на Дмитрия.
В этот момент между ними возникла Татьяна, уже без маскхалата и со штык-ножом в правой руке. Одним точным ударом ноги с разворота она остановила несущегося на нее Брата, и они завертелись в кровавом танце. В плане ведения боя противники ничем не уступали друг другу. Оправившись от первого удара, Брат тут же сделал выпад, стараясь поразить девушку колющим ударом в грудь. Таня, чуть отклонившись в сторону, пропустила атакующую руку мимо себя и резко резанула снизу вверх. Черная ткань на предплечье противника разошлась. Брызнула кровь. Татьяна упала на колени и крутанулась, рубанув клинком по ахиллову сухожилию врага. Но на этот раз Брат был готов к такому приему. Убрав ногу с линии атаки, он выпрямил ее и заехал черным ботинком прямо по голове девушки. Та опрокинулась, перекувыркнулась и встала на ноги, тряся головой.
Брат рассмеялся. Казалось, что капающая с раненой руки кровь нисколько ему не мешает. Перехватив нож лезвием вниз, он снова бросился вперед. Зазвенела сталь. Брат крутил клинком восьмерку, а Татьяна каким-то образом умудрялась каждый раз принимать удар на свой нож. Но, видимо, сил у противника оказалось больше, и девушка стала потихоньку отступать к стене. В один ужасный момент нож вылетел у нее из руки и со звоном покатился по полу.
Татьяна замерла. На какое-то мгновение показалось, что ее судьба предрешена. Брат торжествующе взревел и нанес мощный удар ножом ей в лицо. Но та отклонила голову, и клинок глубоко вонзился в стену у нее за спиной. Поднырнув под вытянутую руку, она бросилась на противника и, обняв его, как страстного любовника, вцепилась зубами ему в нос. Послышался хруст. Брат завопил, пытаясь оторвать взбесившуюся девушку от своего лица. Наконец, это ему удалось, и он упал на колени, зажимая руками кровавую дыру посреди лица. Татьяна откатилась обратно к стене, встала на ноги и сплюнула. На потертый линолеум шмякнулся склизкий комок, бывший еще секунду назад носом. Не теряя времени, девушка одним махом выдернула из стены торчащий нож и вонзила в темя стоящего перед ней на коленях мужчины. Руки второго Брата плетьми обвисли вдоль туловища, и он молча повалился на пол. Таня, тяжело дыша, вытерла кровь со рта и огляделась. Минус два.
Возле другой стены боролись Князь и Егор. Последний несколько уступал в размерах крупному бойцу, но достаточно успешно сопротивлялся удушающему приему, который тот пытался провести. Здесь не было того грозного изящества, которое недавно демонстрировали с ножами Брат и Таня. Просто двое крупных, на вид неуклюжих мужиков топтались на месте, с пыхтением выкручивая друг другу руки и стараясь свернуть противнику шею. Вот Князь, выскользнув из рук Егора, зашел тому за спину и применил нельсон – захват шеи из-под плеча сзади. Плахов дернул головой назад, расплющив противнику нос затылком. Затем, оттолкнувшись обеими ногами от пола, он с разбегу впечатал Князя в стену. Тот охнул и отпустил его. Егор развернулся и провел прямой противнику в подбородок. Наемник уклонился в сторону, и кулак Плахова больно врезался в твердую поверхность. Тот взвыл и, забыв про Князя, запрыгал на месте, держа ушибленную руку перед собой. В ту же секунду он получил боковой по ребрам, выбивший у него весь воздух из легких. Задохнувшись, Егор отшатнулся. Пудовый кулак врезался ему в левое ухо, лишая способности ориентироваться в пространстве. Князь почувствовал приближение победы. Слегка расслабившись, он зашел за спину Егору и, взяв его за шею в замок, сжал. Тот задергался. Зорин, понимая, что не успеет на помощь другу, вскинул автомат и послал последнюю пулю наугад в сторону дерущихся. Пуля прошила голень Князя навылет. Тот дернулся и отпустил почти потерявшего сознание Плахова.
– Дима, сука! Следующий – ты! – прорычал Князь и, прихрамывая, вновь пошел на Егора.
Тот никак не мог прийти в себя. Он держался одной рукой за спинку стула, а второй – за поврежденное горло и надсадно кашлял, пытаясь полной грудью вдохнуть воздух. Князь доковылял до противника. Размахнувшись, он снова врезал Плахову по ребрам и двумя руками вцепился ему в горло, но уже спереди. Лицо бывшего полицейского побагровело. Казалось, что конец его близок. И тогда Егор сделал то, чего от него никто не ожидал. Сняв слабеющими пальцами с пояса гранату Ф-1, он выдернул чеку и засунул ее Князю за откинутый капюшон защитного костюма. Тот, осознав, что произошло, отпустил противника и завертелся волчком, мигом забыв про простреленную ногу. Плахов же, сграбастав наемника за грудки и собрав последние силы, раскрутил его вокруг себя и выкинул в приемную, словно мешок с мусором. В ту же секунду бабахнуло. Из-за двери в кабинет полетели красные ошметки, а с потолка посыпалась штукатурка. Минус три.
Дмитрий, сидя на полу и сжимая пустой автомат, огляделся. Бой постепенно сходил на нет. На полу, рядом со столом Полковника, в неестественной позе, со странно повернутой головой лежала Гюрза. Рядом с ней на спине валялся Галиахманов. В боку у спецназовца торчала рукоятка ножа. Даже с Диминого места было видно, что оба безвозвратно мертвы. Минус пять.
Из-за стола торчали стоптанные берцы. Полковник. Мертв? Оглушен?
Зорин поискал глазами Оксану. Та сидела в углу, прикрывшись потертым креслом, и тихонько выла, глядя на все происходящее. Ладно, с ней потом разберемся. А где Пастор?
Как только эта мысль возникла в Диминой голове, его внезапно резко подняли с пола, а в висок уперся ствол пистолета.
– Всем стоять, – истерично заверещал командир наемников. – Замереть всем, иначе вышибу ему мозги!
Таня и Егор застыли с поднятыми руками. Пастор быстро глянул себе за спину.
– Полковник! – позвал он. – Полковник!!! Хватит валяться.
Из-под стола раздался стон, а берцы зашевелились. Живой, значит.
– Полковник? Да хрен с тобой. Валяйся дальше. Вы кто такие?!
Похоже, в пылу боя он не успел разглядеть нападавших.
– Ну-ка, ребятки, выйдите на свет.
Плахов и девушка сделали шаг вперед. Рук они не опускали. Глаза Пастора округлились.
– Ба! – заорал он так, что Дима оглох на одно ухо. – Кого нам сюда принесло! Танюха! А я думал, ты в Сибе кони откинула на поверхности. Выжила все-таки, сучка. Какими судьбами?
– За тобой пришла, ублюдок, – прошипела девушка.
– Ты че, Танюха, все еще обижаешься? А как же всепрощение и все такое?
– Бог простит, когда с ним встретишься.
Пастор продолжал кривляться.
– А это ты кого приволокла? Мужик твой? Ниче так. Получше, чем прежний. Тот-то вообще дрищ был, да еще тупой не в меру. Как его там? Танюх, не помнишь? Саша? Точно, Александер, – он нарочно исковеркал имя. – Помню, как он хрюкал у меня в ногах, сопли кровавые пускал. Хорошо, что его не стало, а то бы еще размножаться начал. Я бы этого не выдержал.
Глаза девушки внезапно наполнились слезами. Зубы заскрипели, а кулаки сжались. Красивое лицо перекосило ненавистью.
– Заткнись, сука, заткнись, тварь! – Татьяна рванулась вперед так, будто собиралась разорвать наглеца на куски голыми руками, но была остановлена Егором. Он схватил любимую в охапку и крепко прижал к груди.
– Убью, тварь! – орала девушка, выдираясь из крепких объятий. – Не смей произносить его имя. Это ты виноват, сука! Во всем виноват! Не смей даже думать о нем. Ты не только его убил. Ты меня убил!!! Малыша убил! Даже не заикайся про ребенка, не смей…
Командир наемников некоторое время удивленно смотрел на ее неожиданную реакцию. Потом открыл рот от внезапного понимания.
– Да ну меня! Че, правда? Он тебе ребенка заделал? Ну, блин, вы даете! А когда это я его убил? А, это когда в живот тебя ударил? Берцем? А ты еще на полу лежала? – Пастор словно смаковал подробности, наблюдая, как каждое его слово вызывает стон боли и отчаяния у бьющейся в истерике Татьяны. – Не, ну это ты сама виновата. Кто тебя просил вставать между ним и мной? Сидела бы в углу тихонько, глядишь, вместе бы маленького Сашку воспитывали. Ох, какого бы бойца я из него сделал!
Командир наемников мечтательно причмокнул.
– Слышь, гнида, – тихий голос Егора прозвучал четко, заставив Пастора прекратить кривляния и посмотреть на него. – Абзац тебе! Ты, сука, будешь долго умирать. Я тебе обещаю.
Тот мгновенно стал серьезным. Он сжал шею Зорина так, что у того перехватило дыхание. Ствол пистолета болезненно впился в висок.
– Рот закрой, Ромео. Авторитетом не вышел – в мою сторону тявкать. Потом извиняться будешь. Это я тебе обещаю. А теперь, если не хотите, чтобы у этого олуха появилась новая дырка в голове, положите оружие на пол и тихонько сядьте на стулья. Сесть, я сказал!
Рукоять пистолета врезалась Дмитрию в область почек. Тот застонал, колени его подкосились, но крепкая рука не дала ему упасть на пол. Егор и Татьяна медленно опустились на обшарпанные стулья.
– Оксана, свяжи им руки. Оксана, хватит выть. Соберись, тряпка! Встань и сделай то, что я сказал.
Та вышла из своего укрытия и, виновато глядя на Дмитрия, пошла вперед.
– Прости, – тихо сказала она, проходя мимо, – прости, я не хотела.
– Ты не должна это делать, – прошептал Зорин. Рука Пастора больно сжимала горло, мешая говорить.
– Да нет, Димочка, должна. Должна! – с нажимом повторил командир наемников. – Забыла, кто тебя с улицы вытащил? Кров дал? Одел нормально? А? Кто все это сделал?
– Ты, – прошептала Оксана. Ее губы дрожали, а из глаз текли крупные слезы.
– Не слышу? – Пастор театрально оттопырил стволом пистолета ухо.
– Ты, – громче произнесла она.
Потом подошла к сидящим молодым людям, наклонилась и стала связывать руки Егора автоматным ремнем.
– И не забывай об этом! – сорвался на крик командир наемников. – А то пойдешь обратно в развалины – спать на голых камнях и жрать то, что падальщики не доели!
– Оставь ее в покое, – сказал Дмитрий. Ему было больно смотреть на унижение, которому подвергал девушку Пастор.
– Что ты сказал?
Зорин не выдержал. Нервное напряжение, копившееся в течение последних дней, снесло плотину страха и прорвалось криком.
– Я сказал, оставь ее в покое! – в полный голос заорал он. – Ты, грязный, вонючий, закомплексованный кусок дерьма!
Пастор ударил Диму рукоятью по затылку, а когда тот рухнул на пол, стал беспорядочно наносить ему ногами удары по голове и туловищу.
– Кто грязный? – приговаривал он при каждом взмахе ноги. – Кто вонючий? Кто кусок дерьма?
Зорин извивался в ногах своего палача, постепенно теряя силы и пропуская все новые и новые удары. Одна рука с глухим щелчком сломалась, но у Димы уже не было сил кричать. Нос с хрустом сплющился от точного попадания носка ботинка. Губы превратились в два разорванных куска плоти. Многие зубы оказались сломаны, и изо рта текла темная кровь. Обезумевший Пастор забивал его до смерти. Связанные друзья дергались на своих стульях, не в силах помочь умирающему товарищу.
– Хватит!
Громкий голос ударил по ушам присутствующих. Командир наемников остановился и удивленно поднял глаза. Перед ним стояла Оксана, вытянутая, как струна, со сжатыми кулаками. Глаза ее метали молнии. Казалось, что еще чуть-чуть – и Пастора поразит электрический разряд.
– Хватит, я сказала!
– Ч-чего?
От неожиданности тот даже начал заикаться. Под его взглядом Оксана дрогнула. Пастор это заметил. Он усмехнулся и расслабился. Зорин наблюдал за этим, лежа на полу и пытаясь не провалиться в забытье.
– А ну, брысь под лавку, шмара подзаборная. Сиди и жди. Место свое забыла? Сейчас я расправлюсь с твоим дружком, а потом займусь тобой. И ты будешь извиняться. Если будешь стараться, и мне понравится, может, я оставлю тебя в живых. Смотри.
Командир наемников направил пистолет на лежащего без движения Дмитрия. Его указательный палец напрягся на спусковом крючке. Егор с Таней замерли, в ужасе глядя на происходящее. Внезапно на лице Пастора появилось озадаченное выражение. Было видно, что наемник изо всех сил пытается выстрелить, но палец не сдвигается ни на миллиметр. Его взгляд стал отрешенным. Он уставился куда-то вбок, словно вслушиваясь во что-то, слышное ему одному.
– Что? – пробормотал он. – Что это?
И вдруг уставился на Оксану.
– А НУ, ПОШЛА ВОН ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ!!!
Девушка, стоявшая перед ним, подняла руку и сделала шаг вперед. На нее было страшно смотреть. Лицо ее побледнело и словно осунулось. По впавшим щекам градом катились крупные слезы, но глаза не выражали абсолютно ничего, будто Оксаны не было здесь. Наверное, так в далеком прошлом люди, смирившиеся со своей судьбой, поднимались на эшафот.
Пастор все еще стоял, вытянув вперед руку с пистолетом, а из перекосившегося рта к полу тянулись длинные нити слюны.
– Пошла вон, сука! – проскрипел он. – Ты уже ничего не изменишь.
Оксана чуть свела пальцы на вытянутой руке. Наемник завопил, выронил пистолет и, сжав голову руками, упал на колени. Из одной ноздри медленно потекла кровавая струйка.
– Тебе конец, тварь! Падаль! – скрипя зубами, простонал он. – Сдам тебя нашим, они тебя на куски разрежут. Молить будешь, чтоб быстрее с тобой покончили. Они уже едут, не сегодня завтра будут здесь. Я их вызвал, и его сучка тоже с ними. Жаль, он ее не дождется. Он еще легко отделается. А ты будешь подыхать в мучениях, как твои родители. Заживо сгниешь, и твое уродство тебе не поможет, мутантка ты хренова.
– Я. Не. Мутантка, – четко проговорила девушка. – И не смей говорить про моих родителей.
Она резко сжала руку в кулак. Пастор завопил так, будто с него живьем сдирали кожу. Его тело выпрямилось, словно натянутая струна. Из ушей, носа и рта хлынул темно-красный поток. Наемник захлебнулся, закашлялся, разбрызгивая вокруг кровавые капли. Еще секунду он стоял, скрежеща зубами и обливаясь собственной кровью, а потом завалился на бок. Тело его еще пару раз дернулось и застыло.
Сознание наконец-то покинуло Зорина, погрузив его в спасительное беспамятство. Последнее, что он увидел – как рядом с поверженным врагом упала Оксана.

Эпилог

Дмитрий очнулся в чистой, светлой комнате. Он лежал на кровати, укрытый белоснежными гладкими простынями. Все тело немилосердно болело. Он застонал. На звук в комнату вошла девушка, одетая в белый халат. Увидев, что раненый пришел в себя, она быстро выбежала прочь. Зорин огляделся. Что-то мешало ему смотреть, закрывая один глаз. Он попытался поднять правую руку и убрать досадную помеху, но это у него не получилось. Посмотрев в ту сторону, Дмитрий увидел, что его рука привязана к кровати, и в нее воткнуты какие-то трубочки, по которым в его тело льется прозрачная жидкость. Левая рука поднялась без проблем, но она по плечо была закована в толстый слой гипса, из которого торчали только пальцы. Зорин стал гримасничать, чтобы избавиться от того, что мешало ему смотреть, пока не понял, наконец, что это такое. Бинт. Такими же бинтами было обмотано практически все его тело.
В комнату вошел седой мужчина в белом халате. Он быстро осмотрел Диму, пощелкал пальцами перед его лицом, посветил в глаза маленьким фонариком.
– Как вы себя чувствуете? – спросил доктор.
– Болит все, – прошептал Дмитрий, поразившись, насколько слабо прозвучал его голос. Он попытался облизать пересохшие губы, но чуть не порезал язык об острые пеньки сколотых зубов. Увидев это, врач сделал знак, и медсестра поднесла Зорину банку с торчащей оттуда трубочкой. Тот сделал небольшой глоток.
Доктор удовлетворенно хмыкнул и встал с места. Он подошел к двери.
– Можете пообщаться, – сказал он кому-то. – Только десять минут, не больше. Он еще очень слаб.
На стул рядом с кроватью опустился Егор.
– Ты как? – спросил он.
Плахов был облачен в черный противорадиационный костюм. Капюшон с противогазом болтались за спиной. На одном плече, непонятно с какой целью, висел медицинский халат, который был настолько маленьким, что на Егоре больше походил на носовой платок.
– Бывало лучше. Что произошло?
На лице друга появилось тревожное выражение.
– Ты что, ничего не помнишь?
– Помню, как меня Пастор метелил, а потом все как в тумане.
Плахов облегченно вздохнул.
– Ну, потом ты и не должен ничего помнить. Отделал он тебя что надо.
– Я рад, что ты рад.
– Да нет, – смутился Егор, – я не об этом.
– Где мы?
– В медблоке. В зеленой зоне реактора. Здесь обитают Темные. У них тут все устроено как надо.
– Расскажи, что произошло.
Друг покряхтел, словно собираясь с мыслями.
– Пастор мертв. Оксана его прикончила своей суперсилой. Когда ты вырубился, набежали солдаты. Они сначала хотели положить всех на месте, но Полковник им запретил. Нас отвязали, позвали медиков. Тебя отвезли сюда.
– Сколько я уже здесь?
– Недолго. Два дня. Мы даже удивлены, что ты так быстро в себя пришел. На тебе же живого места не было.
– Как Таня?
– С ней все в порядке. Стоит сейчас за дверью, ждет меня. Врач пока запретил всей толпой к тебе заходить, вот меня и делегировали.
– Оксана тоже там?
Егор помялся.
– Дима, Оксана в коме. Лежит в соседней палате.
Зорин приподнялся в кровати.
– Что? Почему?
Плахов пожал плечами.
– Врачи ничего понять не могут. Вроде с ней все в порядке, а в сознание не приходит. Видимо, всю жизненную силу истратила, когда Пастора кончала. Ты, Димон, главное, не волнуйся, придет она в себя. Обязательно придет.
– Что Полковник? – спросил Дима, опустившись обратно на подушку.
– Тоже мертв.
– А с ним что? Ранение?
Егор грустно усмехнулся.
– Инфаркт. Когда солдаты понабежали, он на полу лежал, за грудь хватался. Его сюда же отнесли, еще сутки тянули. Хорошо, что он в сознании все это время был.
– Почему хорошо?
– Перед смертью он собрал оставшихся офицеров – все, как на подбор, пацаны желторотые. Велел нас не трогать. Назначил меня командиром гарнизона, а Таню – командиром спецотряда. Так что теперь у нас крутые должности и куча недоброжелателей вокруг. Без него нас бы прикончили там же, в кабинете. Он сказал, что перед тем как мы атаковать начали, Пастор по рации с кем-то из своих связывался, докладывал, мол, путь расчищен, можете приезжать.
– Значит, будет война?
– Похоже, что будет. И поведешь нас ты, больше некому. Ты, главное, выкарабкивайся быстрей.
Плахов помолчал.
– Дима.
– Что?
– Он Захарчука убил.
– Кто?
– Полковник.
– Как?
– Когда мы с Томска тогда сдристнули. За то, что Михалыч нас отпустил, да еще и машину дал.
У Зорина уже не осталось сил ни злиться, ни горевать. Он просто закрыл глаза. Егор еще некоторое время сидел рядом, молча теребя полу белого халата.
– Ну, я пойду, – сказал он, наконец, – выздоравливай.
Он поднялся с места и вышел за дверь.
Дмитрий продолжал лежать с закрытыми глазами. В голове было пусто, и только одна мысль, подобно испуганной канарейке, билась в мозгу: Лена. Ленка. Она у них. Хоть бы с ней ничего не случилось. Не дай бог. Ни с ней, ни с ребенком. Он же их голыми руками рвать будет, если что. Зорин крепко зажмурился, пытаясь сдержать слезы.
Он вспоминал свою жизнь. Сейчас она представлялась ему длинной, узкой дорогой. Дорогой, выстланной трупами его знакомых, друзей, близких. Тех, кого он хорошо знал, и кого мельком встречал. Кого любил и кого ненавидел. Впереди тоже лежали распростертые тела, но у них не было лиц. Пока не было. И он шел по ним, поскальзываясь и спотыкаясь, к непонятной и неизвестной цели. Цели, которая, возможно, и не стоила всего этого.

Послесловие автора

Здравствуй, мой дорогой читатель. Ведь, если ты начал читать эти строки, значит, ты уже прочел книгу, и, соответственно, ты мой читатель? Еще несколько лет назад я и не думал, что буду произносить эти слова, обращаясь к незнакомым, невидимым для меня, но таким близким и родным людям. И породнила нас история, что удивительнее всего, придуманная и написанная мной. Сочинение историй, как мне кажется, сродни волшебству. Ты, сидя дома перед ноутбуком, придумываешь новый мир, который доселе никогда и нигде не существовал. Обустраиваешь его, заполняешь, устанавливаешь в нем определенные условия. Потом населяешь его выдуманными существами. И, наконец, в этом новом, но все еще пустом мире появляется главный герой. Он быстро обрастает близкими знакомыми, любимыми, врагами, куда же без них. Автор, пробуждая в себе чувства, эмоции, стремления, иногда чуждые ему самому, наделяет ими всех только что рожденных его воображением новых людей. Спустя несколько часов, он откидывается на спинку кресла, с трудом выпрямляя затекшую спину и щуря красные, слезящиеся глаза. И понимает, что где-то, возможно, в параллельной Вселенной, на конце одной из хитросплетенных нитей бесконечного макрокосмоса, появился новый мир. Ничего не напоминает? Да, понимаю, нескромно. Я бы даже сказал, самонадеянно и нагло. Но что делать? И теперь автор просто обязан взять на себя ответственность за этот мир и за тех людей, которыми он его заселил. Когда-то, в не таком уж далеком 2013 году, я решил попробовать себя в написании чего-нибудь, что содержит больше десяти слов. Я придумал историю и начал, как мне тогда казалось, писать роман. Мои герои шли куда-то, сражались, влюблялись. Я вел их вперед, еще сам не зная, чем все закончится. Но через какое-то время мне надоело, и я бросил это, как мне тогда показалось, бесполезное занятие. И вот что удивительно: буквально через неделю я вновь стал думать о моих героях. Помнится, перед тем, как завязать с писаниной, я завел их в болото. И я понял, что не могу их там бросить! Не имею права! Сторонний человек, прочитав эти строки, покрутит пальцем у виска. Как – не можешь бросить? Ты же их сам придумал. Да, придумал! Но они же существуют в моей голове. И они сейчас там, в болоте. И останутся там навеки, если я не выведу их оттуда и не приведу к цели. В тот же день я сел обратно за клавиатуру. Надо сказать, мои герои благополучно вышли из трясины и, преодолев множество трудностей, дошли, куда им было надо. После этого я успокоился. Теперь с ними все будет в порядке.
Вот и Дмитрий Зорин, ведомый мною, вновь возвращается в Томск. Возвращается не по своей воле. У него похищают жену, он идет, сам не зная куда, с незнакомыми людьми… Роман называется «В круге втором». Дима завершил свой круг, вернувшись к той точке, с которой начал свое литературное существование. Сколько же ему предстоит еще завершить этих кругов, чтобы, наконец, прийти к цели? Найти жену, ребенка, дом и обрести, наконец, долгожданный покой. У этого романа открытый финал. И Дмитрию предстоит еще многое пережить. Но не волнуйтесь. Все с ним будет хорошо. Я присмотрю. Обещаю.
Не могу не вспомнить о тех людях, без которых не появился бы постъядерный Томск и не возник бы в нем Дмитрий Зорин. Это Ольга Швецова, без чьего совета я никогда не решился бы начать все это. Это Анна Калинкина и Леонид Добкач, которые своими крайне деликатными пенделями побуждали меня к продвижению дальше по сюжетной линии. И, конечно же, огромная благодарность Создателю, благодаря которому и существует этот удивительный мир под названием «Метро 2033», где появляются и живут наши с вами персонажи. Думаю, вы поняли, о ком я.